Глава 2. Птичий корм и мамины блины
Утро началось в половине седьмого. И вовсе не с будильника, а с грохота чугунных сковородок на первом этаже.
Рита накинула халат и спустилась по скрипучей деревянной лестнице. На кухне уже вовсю кипела работа. Антонина Петровна энергично переворачивала оладьи, параллельно помешивая что-то шкварчащее в соседней кастрюле.
— Ой, разбудила, касатка? — всплеснула руками свекровь, заметив невестку.
— Доброе утро, Антонина Петровна. Ничего страшного, мне всё равно нужно было пораньше за ноутбук сесть. Хотела до завтрака с прорабом смету согласовать.
— Какие сметы с утра пораньше? Садись за стол. Я тут блинчиков напекла, картошечки с мясом натушила. Дениска в детстве так любил, за обе щеки уплетал!
— Спасибо большое, но я обычно ем тосты или овсянку.
Рита подошла к холодильнику, морально готовясь к квесту по поиску своего растительного молока. Трехлитровые банки с соленьями стояли еще плотнее, чем вчера. Казалось, за ночь они размножились делением.
— Овсянку? Это разве еда для взрослого человека? — свекровь неодобрительно покачала головой. — Птичий корм. Так ты у меня тут совсем исхудаешь, ветром сдувать начнет.
— Мне так комфортнее.
Рита наконец выудила свой пакет, изрядно помятый соседством с эмалированным судком.
На лестнице послышались тяжелые шаги. На кухню ввалился заспанный Денис. Волосы всклокочены, на лице — абсолютная безмятежность человека, которому не нужно никуда спешить. В городе он вставал по первому звонку, сразу шел в душ и проверял рабочую почту. Сейчас же он напоминал большого, ленивого кота.
— Мам, Рит, доброе утро. А где мои сырники? — он плюхнулся на табуретку, даже не посмотрев в сторону жены.
— Денисочка, сырники завтра сделаю, сегодня блинчики и картошечка свежая! Тебе со сметанкой или с вареньем клубничным?
— И с тем, и с другим.
Рита молча поставила перед мужем тарелку с сиротливо лежащим авокадо и двумя поджаренными кусочками зернового хлеба.
— Ден, ты же сам просил следить за твоим питанием. Мы договаривались не есть мучное каждый день. Плюс, нам еще прорабу звонить, ты обещал сам с ним вопрос по трубам решить.
Денис лениво отодвинул тарелку с зеленым фруктом на край стола.
— Рит, ну мы же в отпуске. То есть, на каникулах. У мамы. Давай без этого городского занудства. Сегодня выходной, какие трубы? Завтра позвоним. Мам, дай сметаны побольше!
Антонина Петровна победно взглянула на невестку и поставила перед сыном пузатую, до краев наполненную соусницу.
— Вот и правильно, сынок. Ешь на здоровье. А то в городе вас там совсем голодом морят, травой одной питаетесь.
Рита налила себе кофе и села с краем ноутбука за свободный угол стола.
Денис с аппетитом уплетал блины, оживленно обсуждая с матерью, как они сегодня пойдут чинить старый забор за баней. Ни о ремонте в их квартире, ни о сметах он больше не вспомнил. Целеустремленный городской менеджер исчез. Остался только послушный деревенский мальчик Дениска, для которого мамино слово и мамины блины были центром вселенной.
Рита открыла таблицу с расходами на стройматериалы. Цифры на экране расплывались. Впервые за три года брака она посмотрела на мужа и поняла, что совершенно его не знает.
