Светка приехала девятого мая. С Генкой, с детьми — Кириллом и Дашей. Полный состав.
Оксана встречала их на вокзале. Стояла у выхода, смотрела на толпу. Увидела — Светка машет рукой, Генка тащит чемоданы, дети бегут впереди.
— Оксан! — Светка обняла её крепко. — Похудела! Но выглядишь хорошо. Прямо светишься.
— Спасибо. Ты тоже.
— Вру, конечно. Я как корова после родов до сих пор.
— Свет, твоим «родам» уже шесть лет.
— И что? Всё равно.
Они засмеялись. Как в детстве. Как давно не смеялись вместе.
Генка подошёл, пожал руку.
— Привет, Оксан. Спасибо, что приютишь нас.
— Да какое приютишь. Я же у Лёши живу. Квартира мамина — свободна.
— Ну, всё равно. Спасибо.
Дети — Кирилл двенадцать, Даша шесть — смотрели с любопытством. Кирилл — нескладный подросток, уже выше матери. Даша — маленькая копия Светки, с косичками и хитрыми глазами.
— Привет, тётя Оксана, — сказала Даша. — А мы к бабушке едем!
— Едем, солнышко. Бабушка ждёт.
****
Мать плакала, когда увидела внуков. Не скрывала — впервые на памяти Оксаны.
— Кирюша… Дашенька… Выросли как…
Дети обнимали её осторожно — боялись сделать больно. Мать гладила их по головам левой рукой, всхлипывала.
— Бабуль, ты чего? — Кирилл смутился. — Мы же приехали, радоваться надо.
— Радуюсь, дурачок. Это слёзы радости.
— А бывают такие?
— Бывают. Поживёшь — узнаешь.
Светка стояла в дверях, смотрела. Глаза красные — тоже плакала, но прятала.
Оксана подошла к ней.
— Ты как?
— Нормально. — Светка вытерла глаза. — Просто… не ожидала. Она такая… другая стала.
— Болезнь меняет.
— Да. Видимо.
Они стояли рядом, смотрели на мать с внуками. Семья. Разбитая, склеенная, но — семья.
Вечером — застолье. Мать сидела в кресле — том самом, у окна. Стол накрыли рядом, чтобы она видела всех.
Оливье, селёдка, пироги — Тамара Петровна расстаралась. Шампанское — символически, ради праздника.
— За Победу, — сказал Генка, поднимая бокал. — И за нашу семью. Чтобы собирались чаще.
— За семью, — повторили все.
Мать смотрела на них — на дочерей, на зятя, на внуков. Улыбалась.
— Счастливая я, — сказала тихо. — Дожила.
— Мам, ты ещё поживёшь, — Светка взяла её за руку. — Много ещё.
— Посмотрим. Но сейчас — счастливая. Это главное.
После ужина — разговор на кухне. Оксана и Светка, как в детстве. Только теперь — взрослые, с сединой и морщинами.
— Лёша хороший, — сказала Светка. — Я его видела сегодня, когда вы заезжали. Смотрит на тебя как… не знаю. Как будто ты — чудо какое.
— Свет…
— Что? Правда. Завидую даже.
— А вы с Генкой?
Светка вздохнула.
— Нормально. Не идеально, но — нормально. Устоялось всё. Как старые тапочки — не красиво, зато удобно.
— Это плохо?
— Не знаю. Наверное, нет. Просто… по-другому. Не как у вас.
Оксана помолчала.
— Свет, у нас тоже не сказка. Полина до сих пор сложно принимает. Я до сих пор чувствую себя… виноватой.
— За что?
— За всё. Что увела чужого мужа. Что разбила семью. Что девочка страдает из-за меня.
Светка посмотрела на неё долго.
— Оксан. Ты не увела. Ты — встретила. Разница есть.
— Для неё — нет.
— Для неё — пока нет. Но она вырастет. Поймёт.
— Ты так думаешь?
— Думаю. — Светка взяла её за руку. — И ещё думаю, что ты слишком много на себя берёшь. Всегда так было. Виню себя, виню, виню. Хватит уже.
— Легко сказать.
— Легко. — Светка улыбнулась. — Но я — эксперт по «не брать на себя лишнего». Учись у меня.
Оксана засмеялась.
— Ты ужасная.
— Знаю. Но ты меня любишь.
— Люблю.
— Вот и ладно.
Они обнялись — крепко, по-сестрински. Как не обнимались много лет.
***
Три дня пролетели быстро. Прогулки по городу, посиделки у матери, шашлыки во дворе. Дети носились, взрослые разговаривали. Нормальная семейная жизнь.
Одиннадцатого — проводы. Вокзал, перрон, последние объятия.
— Приезжайте летом, — сказала Оксана. — Волга, пляж. Детям понравится.
— Приедем, — пообещала Светка. — Точно.
— Не обмани.
— Не обману. Клянусь.
Поезд тронулся. Светка махала из окна, дети прижимались к стеклу. Генка кивнул — сдержанно, по-мужски.
Оксана стояла на перроне, смотрела вслед. Пока состав не скрылся за поворотом.
Сестра. Наконец-то — сестра.
Вечером — Лёша. Пришёл после работы, уставший, но улыбающийся.
— Как прошло?
— Хорошо. Даже лучше, чем ожидала.
— Рад. — Он обнял её. — Ты заслужила.
— Что заслужила?
— Нормальную семью. Где любят, а не только требуют.
Она прижалась к нему.
— У меня есть ты.
— И я никуда не денусь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они стояли так — обнявшись, в прихожей. За окном — вечер, фонари, чья-то жизнь.
— Лёш?
— Да?
— Ты говорил про детей. Когда-то.
Он отстранился, посмотрел на неё.
— Говорил.
— Я… думала об этом. Много.
— И?
Она взяла его за руки.
— Я хочу. Когда-нибудь. Не сейчас, но… хочу.
Его глаза засияли.
— Правда?
— Правда.
Он поднял её на руки — просто так, от радости. Закружил по комнате.
— Лёша! Поставь! Уроню!
— Не уронишь.
Он поставил её. Поцеловал — долго, нежно.
— Я люблю тебя, — сказал.
— Я тебя тоже.
— Когда-нибудь — это когда?
— Не знаю. Год? Два? Когда будем готовы.
— Я уже готов.
— А я — почти.
— Почти — это хорошо. — Он улыбнулся. — Подожду.
— Точно?
— Точно. Тебя — сколько угодно.
Она засмеялась. Счастливая. Напуганная. Живая.
Будущее — неизвестное, туманное — вдруг стало ближе. Реальнее.
И это было не страшно.
Почти.
👍