Не брошу 17
Май. Год спустя. Оксана стояла на набережной, смотрела на Волгу. Река блестела под солнцем — широкая, спокойная, вечная. Пахло водой и цветущей сиренью. На руках — Митя. Три месяца. Маленький, тёплый, сопящий.
Не брошу
Оксана вернулась из Москвы в родной Саратов — ухаживать за парализованной матерью. Работу потеряла, деньги тают, сестре всё равно. «Ты же не бросишь?» — спрашивает мать ночью. Не бросит. Но какой ценой? История о долге, который душит. О любви, которая требует. О выборе между своей жизнью и чужой.
Не брошу 16
Маме сказали на следующий день. Оксана пришла одна — Лёша остался ждать в машине. — Мам, у меня новость. Мать сидела в кресле и смотрела телевизор. Повернулась. — Какая? — Я… — Оксана набрала воздуха в грудь.
Не брошу 15
Июнь. Жара, духота, асфальт плавится. Саратов летом — не курорт, но Волга рядом, и это спасает. По выходным они ездили на пляж — Лёша, Оксана, иногда Полина. Девочка постепенно оттаивала. Не сразу, не полностью, но — оттаивала.
Не брошу 14
Светка приехала девятого мая. С Генкой, с детьми — Кириллом и Дашей. Полный состав. Оксана встречала их на вокзале. Стояла у выхода, смотрела на толпу. Увидела — Светка машет рукой, Генка тащит чемоданы, дети бегут впереди. — Оксан!
Не брошу 13
Оксана переехала к Лёше в конце марта. Собрала вещи — два чемодана, ноутбук, немного книг. Всё, что накопилось за полгода. Мать отнеслась спокойно. — Правильно, — сказала. — Иди. Живи. — Я буду приезжать каждый день. — Не надо каждый. Через день хватит. Тамара справится. — Мам…
Не брошу 12
Сиделку нашли через неделю. Тамара Петровна — женщина пятидесяти пяти лет, бывшая медсестра. Спокойная, опытная, с тяжёлыми руками и добрыми глазами. Пятьдесят тысяч в месяц с проживанием — дешевле, чем по дням.
Не брошу 11
Мать выжила. Сорок восемь часов в реанимации — и врачи сказали: «Критический период позади». Оксана плакала от облегчения, прямо в больничном коридоре. Светка приехала, как обещала. Стояла рядом, когда пустили к матери — на пять минут, в масках, через стекло.