Бродяга
Римма Аркадьевна с силой впечатала утюг в пододеяльник. Влажный хлопок зашипел, по тесной кухне поплыл запах горячей ткани. Полина сидела на табуретке, глядя, как по оконному стеклу сползают тяжелые капли ноябрьского дождя со снегом.
второй шанс
Подосланная невеста
Кофейня «Пышка» стояла на углу Садовой и Первомайской — приземистая, кирпичная, с облупившейся вывеской, которую Сергей всё собирался перекрасить, да руки не доходили. Вывеску рисовал отец в девяносто третьем.
Чужое имя на губах 16
— Я из части Григория Тимофеевича, — повторил он. — Мне нужно с вами поговорить. Можно войти? Нина отступила. Ноги послушались — и это было странно, потому что внутри всё замерло, как перед ударом. Военный вошёл, снял пилотку.
Почитайте мне дальше
— Галина Петровна, а вы мне сегодня ещё почитаете? Вчера на самом интересном остановились. Зоя Ильинична сидела в кресле у окна, поправляя сползшую шаль. Восемьдесят четыре года, а глаза — живые, цепкие.
Свободен! — крикнул и сам не поверил
Гена сказал это на дне рождения младшей внучки. Полинке четырнадцать стукнуло, собрались у старшего сына — квартира большая, столы в зале и на кухне, табуретки с балкона притащили, потому что стульев не хватало.
Усыновление ребёнка и страх, который нужно победить
Нина сидела на подоконнике и считала окна в доме напротив. Четырнадцать горели жёлтым, два — голубоватым от телевизоров, остальные темнели. Привычка дурацкая, детская, но вечерами она возвращалась сама — считать чужие окна, пока своя квартира молчит за спиной.
Любовь после 50: Как починить сломанную жизнь
Красить оградку в апреле — это как мыть окна перед Пасхой: ритуал, от которого ноет поясница, но светлеет на душе. Ольга макнула кисть в банку с черной эмалью «Кузбасслак». Запахло резко, химически, но сквозь эту химию пробивался запах прелой прошлогодней листвы и мокрой земли.