Глава 15
Неделя до Нового года.
Москва сверкала гирляндами, витрины магазинов пестрели мишурой, на каждом углу продавали ёлки. Лариса шла по Тверской, глядя на предпраздничную суету, и чувствовала себя странно. Словно смотрела на всё это из-за стекла.
Последние десять дней были как американские горки. Интервью, звонки, сообщения. История о «переводчице, которая разоблачила судебную ошибку» разлетелась по СМИ. Семёнов написал большой материал — без её имени, по её просьбе, — но журналисты всё равно нашли. Звонили, просили комментарий. Она отказывала.
Не хотела славы. Не хотела внимания. Хотела просто жить.
Телефон завибрировал. Ирина Васильева.
— Лариса Андреевна, есть новости. Можете говорить?
— Да, слушаю.
— Экспертиза завершена. Официально.
Лариса остановилась посреди тротуара. Кто-то налетел на неё сзади, выругался, обошёл. Она не заметила.
— И что?
— Подтвердили. — Голос Ирины был ровным, но за ним чувствовалось торжество. — Одиннадцать существенных расхождений между жестами обвиняемого и переводом. Эксперт написал: «Систематическое искажение смысла показаний в сторону усиления виновности».
— Систематическое, — повторила Лариса. — То есть не случайность.
— Не случайность. Прокуратура возбудила дело против Закировой. Статья триста седьмая — заведомо ложный перевод в суде.
Лариса выдохнула. Закирова. Эльвира. Пятнадцать лет работы — и вот так.
— Она признала?
— Пока нет. Говорит — ошиблась, была невнимательна, подсудимый нечётко показывал. — Ирина хмыкнула. — Но эксперт разгромил эту версию. Жесты были ясными. Она не могла ошибиться одиннадцать раз подряд — и всегда в одну сторону.
— Значит, намеренно.
— Похоже. Следствие копает — ищут, кто ей заплатил. Если найдут связь с Тимуром или кем-то ещё… — Ирина помолчала. — Но даже без этого ей грозит до пяти лет.
Лариса стояла, глядя на мигающие гирлянды над головой.
Закирова. Женщина, которую она видела каждый день в суде. Профессионал с пятнадцатилетним стажем. Которая переводила слова Руслана — и превращала их в петлю на его шее.
Почему? За деньги? По чьей-то просьбе? Или просто потому, что так было проще — не вникать, не думать, механически делать свою работу?
— Спасибо, что сообщили, — сказала она.
— Вам спасибо. Без вашего блокнота экспертиза была бы невозможна.
Лариса убрала телефон. Пошла дальше — медленно, бесцельно.
Ещё один человек, чья жизнь изменилась из-за неё. Закирова теперь будет отвечать за свои… ошибки? Преступления? Лариса не знала, как это назвать.
Справедливость. Наверное, это и есть справедливость.
Почему же она чувствовала себя такой пустой?
Вечером позвонил Семёнов.
— Слышали про Закирову?
— Да. Ирина сообщила.
— Копают глубже. — Его голос был возбуждённым. — Мои источники говорят — есть ниточка к Храмову.
— К убитому?
— Да. Похоже, Закирова работала с ним раньше. Переводила на каких-то сделках — Храмов возил машины из-за границы, нужен был переводчик документов.
Лариса нахмурилась.
— То есть они были знакомы?
— Похоже. И если это подтвердится… — Семёнов помолчал. — Возможно, Закирова не просто ошибалась. Возможно, она целенаправленно топила Руслана, чтобы закрыть дело побыстрее. Чтобы никто не копал в сторону автосалона.
— Зачем ей это?
— Хороший вопрос. Может, была замешана в махинациях. Может, Храмов её тоже шантажировал. Много вариантов.
Лариса потёрла виски. История становилась всё запутаннее.
— Это когда-нибудь закончится?
— Закончится. — Семёнов усмехнулся. — Все истории заканчиваются. Просто не всегда красиво.
Она помолчала.
— Семёнов… Игорь. Можно вопрос?
— Конечно.
— Зачем вам это? Вы столько сил вложили. Время, связи, рисковали… Зачем?
Долгая пауза.
— Я же говорил. Про отца.
— Да. Но это было давно. Вы могли просто писать статьи. А вы… — она искала слова, — вы влезли по-настоящему. Помогли мне. Защитили.
— Потому что вы были правы. — Голос стал тише. — Знаете, сколько раз ко мне приходили люди с «теориями»? Десятки. Сотни. Все уверены, что раскрыли заговор. Большинство — параноики или сумасшедшие. Но вы… — он помедлил, — вы были другой. Вы не кричали про справедливость. Вы просто делали. Тихо, упрямо. Без истерик.
— Я была в ужасе.
— Знаю. Но не остановились. Это редкость, Лариса. Очень.
Она не знала, что ответить.
— Мы могли бы… — Семёнов кашлянул. — Отметить. Новый год скоро. Если вы не заняты.
— Отметить?
— Ну, не то чтобы… Просто. По-дружески. — Он явно смутился. — Ресторан какой-нибудь. Или кафе. Без журналистики, без дел. Просто поговорить.
Лариса улыбнулась — впервые за несколько дней.
— Это приглашение на свидание, Игорь Семёнов?
— Это… — он запнулся, — это приглашение на ужин. Свидание — слишком громко.
— Хорошо. — Она почувствовала, как что-то тёплое разливается внутри. — На ужин — согласна.
— Тридцать первого? В восемь?
— Договорились.
Она положила трубку и долго сидела, глядя в окно на огни города.
Свидание. Ужин. Новый год.
Может, жизнь действительно продолжается.
На следующий день она поехала в общество глухих.
Ирина встретила её в том же крошечном кабинете — папки до потолка, плакат с азбукой жестов, запах кофе.
— Не ожидала вас увидеть, — сказала она. — Что-то случилось?
— Нет. — Лариса села на стул. — Просто… хотела спросить.
— О чём?
— Вам нужны люди? Для работы.
Ирина подняла брови.
— Какой работы?
— С глухими. Я… — Лариса запнулась, собираясь с духом. — Я восемь лет назад ушла из школы. Не могла больше. Но сейчас… — она развела руками, — сейчас думаю, что зря.
— Что изменилось?
Лариса молчала. Как объяснить?
— Я кое-кого спасла, — сказала она наконец. — И поняла, что умею это. Видеть. Слышать то, что другие не слышат. И молчать — не умею. Не хочу.
Ирина смотрела на неё внимательно.
— У нас есть программа. — Она открыла ящик стола, достала буклет. — Сопровождение глухих в официальных инстанциях. Суды, нотариусы, полиция. Нужны люди, которые знают язык и понимают систему.
— Сопровождение?
— Помощь. Контроль качества перевода. То, что вы сделали для Руслана — только официально, системно. — Ирина протянула буклет. — Работа не сахар. Платят мало. Но…
— Но это важно.
— Да. Важно.
Лариса взяла буклет. На обложке — руки, сложенные в жест «спасибо».
— Мне нужно подумать.
— Конечно. — Ирина улыбнулась. — Но не слишком долго. Вы нам нужны, Лариса. Такие, как вы.
Она вышла на улицу с буклетом в руке.
Снег падал крупными хлопьями — мягкий, пушистый, как в детстве. Лариса подставила лицо, чувствуя, как снежинки тают на щеках.
Новая работа. Новая жизнь. Новый год.
Три месяца назад она была обычным судебным переводчиком. Жила в однушке на Щёлковской, ходила на работу, возвращалась домой. Несла внутри камень — тяжёлый, молчаливый, неподъёмный.
А теперь?
Камень всё ещё там. Дима Соловьёв никуда не делся — не денется никогда. Но рядом с ним появилось что-то другое. Что-то светлое.
Руслан, который показал ей «спасибо» через весь зал суда.
Тимур, который не прыгнул с моста — потому что она заставила его посмотреть правде в глаза.
Фарида, которая обняла её в дверях и сказала: «Вы спасли моих мальчиков».
Это не искупает прошлого. Ничто не искупает.
Но это даёт право жить дальше.
Лариса убрала буклет в сумку и пошла к метро. Снег скрипел под ногами, огни города мерцали сквозь метель.
Двадцать пятое декабря. До Нового года — шесть дней.
До ужина с Семёновым — тоже.
Она улыбнулась и ускорила шаг.
