— Марина, я всё… кажется, это конец, — простонал Олег, трагически закидывая руку на лоб. — Завещание писать не буду, там и оставлять-то особо нечего. Только воды дай попить напоследок… — Олег, у тебя тридцать семь и два!
— Я не собираюсь рожать в сорок лет, когда ты наконец-то купишь себе кресло начальника и очередную дорогую иномарку! — Алина со стуком швырнула на мраморную столешницу глянцевый журнал со статьей о планировании беременности.
Кабинет репродуктолога казался невыносимо светлым. Белые стены, гладкий пластик стола, ослепительно-белый халат Руслана Эдуардовича — все это резало глаза, заставляя Лену жмуриться. Это был пятый протокол.
Архитектура выбора 16+ Системный курсор ритмично мигал напротив строки с аббревиатурой государственного реестра, отсчитывая секунды в давящей тишине съемной комнаты. Свет от монитора выхватывал из полумрака выцветшие обои с нелепым цветочным узором и
Глеб жил в аквариуме. Стены из тонированного стекла, выверенная до градуса температура воздуха, рассчитанный до грамма корм, подаваемый точно по расписанию. Роль золотой рыбки его вполне устраивала. На приемах и деловых ужинах он плавно двигался среди
Декодирование эмоций 16+ Шумный терминал транспортного узла остался позади, быстро слившись в сплошной, неразборчивый гул. Мы шли по мокрой улице, инстинктивно прижимаясь к щербатым стенам старых домов, подальше от резкого света уличных фонарей.
Завод встал во вторник. Просто отключили станки, а мастер цеха вышел к женщинам и развел руками. — Денег нет. Контора банкрот. Расходимся. Татьяна молча сняла рабочий халат. Десять лет на одном месте, и ни выходного пособия, ни извинений.