— Это ещё что такое? — голос доктора разнёсся по всей больнице. — Совсем с ума сошли?
— А что мы могли сделать? Он просто не отходит. А если пытаешься его прогнать, он хоть и щенок, но зубы у него нормальные, да и размеры тоже.
Галина выглянула из-за плеча заведующего отделением. У пациента, который не подавал признаков жизни, сидел щенок овчарки. То, что он щенок, можно было понять только по несуразно большим лапам и весёлому выражению морды. По размерам он ничуть не уступал взрослой собаке хороших размеров.
Как только кто-то из персонала пытался к нему приблизиться, выражение весёлости тут же пропадало, и собака обнажала белоснежные клыки. Все шарахались в панике назад. Щенок же чувствовал себя на пике внимания. Он хорошо выполнял свою работу, которой его только начали учить. Правда, собакин пока не знал, что дальше. Ну, охранять хозяина — понятно, а вот сколько — непонятно. Уже и кушать хотелось.
Галина шагнула вперёд.
— Простите, Лев Борисович, у меня была овчарка больше двадцати лет. Они не любят панику и шум.
— Галина… — доктор удивлённо посмотрел на санитарку, а потом махнул рукой. — Если это чудовище вас сожрёт, я отвечать не буду. Вызвать соответствующие службы, а они уж пусть что хотят, то и делают с ним.
Галина спокойно подошла к собаке. Щенок обнажил клыки, но она не обратила никакого внимания, твёрдо взяла его за ошейник. Щенок как будто обрадовался. Ну вот, есть кому теперь всё решать.
Галя привязала к ошейнику пояс от халата.
— Пошли.
И собака просто встала и пошла. Все расступились. Лев Борисович, когда она проходила мимо него, прошептал:
— Уведите его куда-нибудь, Наташа доделает. Ну что вам тут осталось-то?
Галина улыбнулась. Ну разве можно так бояться собаку? Тем более щенка, и тем более овчарку. Это же умнейшее создание. Она привела пса в раздевалку. Сейчас переоденется и пойдёт домой. Похоже, у этого богача, вокруг которого столько шума, и родственников-то нет.
— Галь, как ты его только не боишься? — Наташа осторожно обошла пса, который не обращал на неё никакого внимания.
— А чего его бояться? Бояться нужно вот таких людей, которые в любой момент могут оставить животное на произвол судьбы. Ну зачем брать себе собаку, если так болен?
— Ты про кого это?
— Да про кого? Про хозяина этого.
— Да ты что, Галь? Он же и не старый. Да ты должна была про него слышать. Он же постоянно помогает детским домам, приютам. У него там ещё какая-то история с дочкой громкая вышла. Как его… Никифоров?
— Быть не может. Я его как-то видела. Здоровый такой, вообще на больного не похож.
— Так и не болел он. Сердце вроде прихватило.
— Ну это уж докторам решать. Слышала, что они говорили что-то про кому, а это тогда, когда совсем не сердце.
Галина махнула рукой. Сейчас её больше беспокоило, что делать с собакой. Нужно найти каких-то родственников этого мужчины, но не сможет она надолго его оставить у себя. Через неделю Наташа уходит в отпуск, так что Гале придётся работать сутками. Щенок не сможет столько времени находиться один в чужом месте.
Дома Галина накормила его. Малыш жадно хватал то еду, то воду — наголодался, бедный. Вроде бы хозяина только через двенадцать часов нашли. Пока везли, пока то-сё.
Пёс благодарно лизнул ей руку, а Галя сказала:
— Отдыхай, а потом мыться пойдём. Что-то мне подсказывает, что на коврике ты спать не привык.
Помыть щенка она смогла только на следующий день. Позвонила в больницу, а ей сказали, что Никифоров без изменений.
— Галина, вы не нашли никого, кто забрал бы пса? Ну, я имею в виду, может, каких-то знакомых нет?
— Лев Борисович, ну вообще, как вы себе это представляете?
— Ай, хоть объявление давай, честное слово. Позвонили ему в офис — такое ощущение, что в КГБ попали. Ну, может, передадут кому-нибудь, что он в больнице.
Галина набрала ванну. Почему-то мысли об этом мужчине никак не шли из головы. Как так? Такая известная личность — и будто не нужен никому.
Пёс старательно терпел процедуру мытья.
— Ой, я же ошейник не сняла. Погоди-ка.
Она отстегнула ошейник, положила его в раковину. Только через несколько часов вспомнила про него. Взяла в руки, повертела, а потом увидела надпись с обратной стороны: «Если собака потерялась, позвоните сюда». И номер телефона.
Галина обрадовалась. Ну вот, хоть кто-то неравнодушный.
Она набрала номер.
— Алло, — приятный женский голос.
— Здравствуйте. У меня щенок овчарки. Он принадлежит Никифорову. И я нашла ваш номер.
— Погодите, если вы знаете, кому принадлежит щенок, почему просто не вернёте его?
— Так Никифоров же в больнице, в коме.
— Как в больнице? Говорите адрес, я сейчас приеду.
Галина расхаживала из угла в угол. Всё-таки странная штука — жизнь. Вот она тоже совсем одна. Детей нет. Муж умер ещё десять лет назад, и собаку она не заводит, и даже кота. Понимает, что если с ней что случится, то животное окажется на улице. Но она-то обычный человек. Всю жизнь работала на заводе, на пенсии вот в санитарки подалась. Да просто чтобы не сидеть одной дома целыми днями. А тут человек с большими деньгами. И как так? Ни родственников, ни друзей. Вообще какая-то ерунда.
Через два часа в дверь позвонили. На пороге стояла женщина лет сорока, ухоженная, красивая и очень взволнованная.
— Здравствуйте, меня Алла зовут, вы мне звонили.
Галина налила чай. Гостья была очень взволнована.
— Понимаете, Дима хоть и бизнесмен, но очень ранимый. Когда мы приехали к нему домой, чтобы сказать Вале о том, что решили пожениться, она устроила страшную истерику, некрасивую, с криками, оскорблениями. Я видела, как ему тяжело. Она его дочь, но и меня он любил. Мы решили подождать. Дима очень любит свою дочь. Он не мог допустить, чтобы мы стали врагами. Она узнала, что мы не расстались, и ушла из дома. Оставила ему записку, что вернётся только тогда, когда меня не будет. Я подарила ему щенка на прощание. Мы плакали оба. Я больше ничего не знала про него. Мне очень дорого его душевное состояние. Я просто хотела, чтобы Валя вернулась домой, но, как я понимаю, всё стало только хуже. Я бы очень хотела его навестить, но вдруг и Валя там появится. Не хочу становиться между ним и дочерью. А Черса я, конечно, заберу.
Галина всю свою жизнь была тихоней. Из той серии людей — меньше знаешь, крепче спишь. Ну и всё в таком роде. А тут даже её разозлило.
— То есть вы понимаете, что ему стало плохо из-за всего этого, и будете продолжать так себя вести? Сколько лет этой Валентине?
— Семнадцать.
— Здоровая уже. Должна понимать, что натворила. Идите к нему и ни о чём не думайте. Появится — значит, пусть ей будет стыдно.
Алла даже как будто обрадовалась.
— Думаете? Правда так думаете? Знаете, у меня ведь никогда не было мамы. Просто не с кем было посоветоваться, как поступать в этой жизни правильно.
Как только Алла ушла, Галина сказала псу:
— Вот что-то подсказывает мне, что всё теперь будет хорошо.
Алла вошла в палату и остановилась. Лев Борисович негромко сказал:
— Положение тяжёлое. Вы можете посидеть с ним, поговорить, и, возможно, он даже вас услышит.
Алла кивнула, услышала, как за доктором закрылась дверь, подошла к кровати, присела, осторожно взяла руку Димы.
— Привет, — и заплакала.
Всё как-то неправильно. Она так надеялась, что Валя станет ей как дочь, что они с Димкой смогут быть хоть немного счастливыми. Хотя давно уже не молоды, но вот получилось так. Валя, она как увидела Аллу, сначала ничего, а уже потом, когда узнала, зачем она здесь, раскричалась. Столько некрасивых слов Алла не слышала никогда.
Дмитрию пришлось останавливать поток слов дочери, запихнув её в её комнату и закрыв дверь.
— Дим, ну что мы сделали не так? Может, мы чем-то напугали её? — Алла говорила негромко, при этом тихо плакала. Она совсем не понимала, что теперь, как быть, как помочь Диме, где найти его дочь.
Валя сидела на корточках и курила. Сейчас она чувствовала себя необычайно крутой. Буквально вчера пробралась в дом и стянула у отца денег. Его не было. Черса тоже.
Валя скучала по щенку, хотя его и подарила эта. Это вообще непонятно, откуда она взялась. Жили же нормально без неё. Так нет, отцу всё неймётся.
В голову прокралась предательская мысль, что жить можно втроём, и, возможно, это было бы здорово. Вале всё время не с кем было поговорить на женские темы. Но тут же в голове всплыли слова подружки: «У меня тоже так было. Сначала в доверие втёрлась, а потом сказала отцу отправить меня подальше, чтобы глаза не мозолила».
Валя не могла допустить такого. Если она оставит папу без присмотра, то эта обязательно что-нибудь с ним сделает.
— Валь, а твой батя что, помирать собрался?
Компашка, в которую её привела та самая подружка, ей не нравилась. Такие они все были порченые. Валя не пила. Да и курить у неё получалось с большим трудом, но у неё были деньги, так что её тут уважали. Хотя девушка понимала: как только она скажет «денег нет», никому она тут нужна не будет.
— С чего ты так решил? — Валя закашлялась, с отвращением бросила сигарету.
Ну не нравилось ей всё это. Однако нужно было соответствовать. Хотя она с удовольствием помылась бы, приготовила что-нибудь, посмотрела с папой фильм.
— Да я сегодня на остановке стоял, там тётки были, разговаривали. Ну, типа, что Никифоров в больнице при смерти, а фирмы его потихонечку разворовывают.
Валя вскочила, схватила за кофту парня, который это говорил.
— Это неправда. Неправда! Они говорили, в какой он больнице?
Парень посмотрел на неё испуганно.
— На Пушкинской вроде.
Она бросилась бежать. Та самая подруга что-то кричала ей вслед, называла слабачкой, но Вале было плевать.
Алла гладила руку Димы.
— Всё будет хорошо. Ты главное возвращайся, а я обязательно найду Валю. Мы поговорим. Я попрошу прощения, если вдруг обидела её. Она ведь любит тебя, поэтому и реакция такая. Так что не обижайся на неё. Вот я прямо сейчас пойду искать.
Сзади кто-то шмыгнул носом.
— Не надо меня искать, я сама пришла.
Алла резко обернулась. У двери стояла девушка. Мало что осталось от той красавицы Вали. Исхудала, волосы немытые. За ней стоял доктор и делал какие-то знаки, типа он ничего не смог сделать.
Алла встала.
— Валя, как я рада тебя видеть. Иди сюда. Папа должен услышать, что ты здесь.
Девушка плакала, села у постели отца. Потом подняла глаза на Аллу.
— Он же поправится?
— Поправится, конечно. Он обязательно тебя услышит и вернётся к нам.
Алла неожиданно потянулась к Вале и обняла её. Девушка прижалась к ней.
— Мне так страшно.
Приборы, которые до этого спокойно попискивали, вдруг начали громко пищать и моргать. Через минуту в палате были врачи. Валю и Аллу оттеснили, а потом и вовсе выставили в коридор.
Они сидели, обнявшись, и просто ждали, молчали, не разговаривали.
Через час к ним вышел доктор.
— Ну такого я ещё не видел. Человек только из комы, а уже раздаёт приказания. Идите, вас вызывает.
Галина решила ложиться спать. Время уже за полночь. Никто не появился. Пса она выгуляла, и тот уже растянулся на диване. Только легла — в дверь позвонили. Черс навострил уши, а потом сам бросился к двери.
Галина открыла, и щенок едва не сбил девушку, которая тут же его обняла.
— Галина, мы за собакой. И спасибо сказать. Если бы не вы… Вы ведь забрали пса, потому что у вас сердце доброе. Вы позвонили мне, и мы всё решили. Если вы не против, хотели бы мы вас пригласить в гости, как Дима выпишется.
— Ой, да чего вы…
Алла улыбнулась.
— Ничего — вы, а обязательно. Вы же первый человек, перед кем я смогла выговориться и кто вот так жёстко меня направил куда нужно. Мне было тяжело без мамы, но теперь, кажется, появился такой человек, с которым можно поговорить обо всём.
Валя тоже улыбнулась.
— Мы правда вас ждём. Сейчас поедем домой — отмываться, собираться. Завтра к папе в офис, Алла им там всем устроит. А потом, когда папу выпишут, устроим настоящий праздник.
Галина смахнула слезинку.
— Да что я-то, я ж ничего такого и не сделала. Вы всё сами сделали.
— Сделали намного больше, чем думаете. Кто знает, чем бы это всё закончилось, если бы не вы. Лев Борисович сказал, что если бы вы не забрали собаку, его бы просто передали в приют. И на этом всё.
В эту ночь Галина долго не могла уснуть. Никак не удавалось отделаться от ощущения, что теперь она не одна и что теперь у неё появились люди, которые и дальше будут с ней по жизни.
👍