Объявление о задержке рейса Лена услышала, когда уже стояла у трапа. Катамаран мягко покачивался у причала, но капитан вышел на палубу и развёл руками:
— Шторм идёт. Часов через пять накроет. Минимум двое суток простоим.
Пассажиров было немного — человек пятнадцать. Кто-то начал звонить, кто-то ругаться. Лена молча подхватила сумку и пошла обратно в посёлок.
Гостиница «Прибой» оказалась единственной на весь Рыбачий. Деревянное двухэтажное здание с крашеными голубой краской ставнями и запахом свежей рыбы из кухни.
— Последний номер, — сказала администраторша, пожилая женщина в вязаной кофте. — Там две кровати. Если хотите, можете с кем-то из пассажиров договориться. Других мест нет.
Лена подумала о своей зарплате логиста на складе электроники и кивнула:
— Договорюсь.
В холле на продавленном диване сидел мужчина лет сорока с потрёпанным рюкзаком и читал книгу. Лена заметила её название — что-то про миграцию китов.
— Простите, — она подошла ближе. — Вы тоже с катамарана?
Он поднял голову. Лицо обветренное, с сеткой морщин у глаз — из тех, что появляются от привычки щуриться на солнце или на воду.
— Да. Застряли.
— Тут один номер остался. На двоих. — Лена почувствовала, как щёки теплеют. — Я подумала, может, разделим? Пополам дешевле выйдет.
Он смотрел на неё секунду, потом улыбнулся:
— Разумно. Я Виктор.
— Лена.
Они пожали друг другу руки. Его ладонь оказалась жёсткой и тёплой.
Номер был тесный: две узкие кровати, тумбочка между ними, окно с видом на море. Точнее — на серую муть, в которую превратилось море к вечеру.
— Ванная общая, в конце коридора, — сообщила администраторша, вручая им один ключ на двоих. — Завтрак в восемь. Ужин в семь. Опоздаете — останетесь голодными.
Виктор бросил рюкзак на дальнюю кровать и сел, потирая колено.
— Давно болит? — спросила Лена, не подумав. И тут же смутилась: — Извините. Не моё дело.
— Старая травма. Нырял неудачно лет десять назад. На погоду реагирует. — Он кивнул на окно. — Значит, шторм и правда будет.
— Вы дайвер?
— Морской биолог. Был на острове, наблюдал за нерпами. — Он усмехнулся. — Звучит романтичнее, чем есть на самом деле. В основном это грязь, холод и запах рыбы.
— А я думала, учёные все в лабораториях сидят.
— Это другие учёные. Я из тех, кто любит мёрзнуть.
Лена рассмеялась. Он тоже улыбнулся — одними глазами, и что-то в его лице изменилось, стало мягче.
— А вы? — спросил он. — Что привело в такую глушь?
— Работа. Мы поставляем оборудование на буровые платформы. Ездила проверять, почему задерживается груз. — Она села на свою кровать и стянула кроссовки. — Оказалось, половина документов потерялась. Классика.
— Скучная работа?
Лена задумалась.
— Нет. Бывает интересно. Просто… не то, о чём мечтаешь в детстве, знаете? Никто не говорит: «Вырасту — буду разбираться, почему контейнер застрял на таможне».
— А о чём мечтали?
Она пожала плечами:
— Путешествовать. Глупо, да? Все мечтают.
— Совсем не глупо.
Ветер ударил в окно с такой силой, что стекло задрожало. За ним уже ничего не было видно — только серая пелена дождя.
Ужин в столовой гостиницы объединил всех застрявших пассажиров. Кроме Лены и Виктора были ещё три семьи с детьми, пожилая пара и двое рыбаков, которые пили водку и громко обсуждали какой-то свой спор двадцатилетней давности.
Лена и Виктор сели за угловой столик. Подавали уху, хлеб и чай. Уха была густая, наваристая — из трёх видов рыбы, как гордо объявила повариха.
— Вкусно, — признала Лена. — Я думала, тут будет хуже.
— Рыбацкий посёлок. Они тут умеют готовить рыбу лучше любого ресторана.
Они ели молча, но молчание не было неловким. Скорее — спокойным, как будто они давно знакомы и не обязаны заполнять паузы разговорами.
После ужина вышли на крыльцо. Дождь немного утих, но ветер гнул деревья почти до земли.
— Красиво, — сказала Лена. — Страшно и красиво одновременно.
— Море всегда такое. — Виктор смотрел вдаль, где за пеленой дождя угадывался берег. — Поэтому и затягивает.
— Вы давно этим занимаетесь?
— Восемнадцать лет. После института сразу попал в экспедицию на Курилы. С тех пор не могу остановиться.
— А семья? — Лена спросила и тут же пожалела. Слишком личный вопрос для первого дня знакомства.
Но он ответил спокойно:
— Был женат. Давно. Не сложилось. Она говорила, что выходила за человека, а получила кочевника.
— Мне знакомо. — Слова вырвались сами. — Мой бывший говорил, что я слишком много работаю. А потом выяснилось, что он пока я работала… — Она оборвала фразу и махнула рукой. — Неважно. Классическая история.
— Мне жаль.
— Уже нет. Три года прошло. Хватило времени, чтобы понять — так лучше.
Виктор кивнул:
— Понимаю.
И она почему-то поверила, что действительно понимает.
Ночью Лена не могла уснуть. Шторм ревел за окном, ставни стучали, где-то хлопала незакрытая дверь. На соседней кровати Виктор ворочался — тоже не спал.
— Лена, — его голос в темноте прозвучал неожиданно близко.
— Да?
— Расскажите что-нибудь. Под разговор легче.
Она улыбнулась в темноту.
— Что рассказать?
— Что угодно. Про детство. Про то, как мечтали путешествовать.
И она стала рассказывать. Про маленький городок под Псковом, где выросла. Про бабушку, которая каждое лето отправляла её собирать чернику и рассказывала истории про леших и водяных. Про мечту увидеть океан, которая исполнилась только в двадцать пять, когда случайно попала на конференцию в Лиссабон.
— Я тогда стояла на берегу, — говорила она, — и ревела как дура. Просто стояла и плакала. Потому что столько лет мечтала, а оно — вот, настоящее. Можно потрогать.
— Это не глупо, — сказал Виктор. — Это честно.
Он тоже стал рассказывать. Про первую экспедицию, где чуть не погиб, когда лодка перевернулась в шторм. Про китов, которых видел у берегов Камчатки — как они выпрыгивали из воды целиком, огромные, невозможные. Про одиночество, к которому привык и которое иногда всё-таки давит.
— Я думал, что мне нравится быть одному, — сказал он. — Но последние годы… не знаю. Что-то изменилось.
Лена молчала. Слова закончились, но молчание снова было правильным — тёплым, как одеяло.
Она не заметила, как уснула.
Утром шторм продолжался. Завтракали снова вместе, потом пошли гулять — насколько можно гулять под косым дождём и ветром, который валит с ног.
Виктор показал ей маленькую бухту за мысом, где волны разбивались о чёрные камни.
— Тут летом нерпы греются, — сказал он. — Целое лежбище.
— Вы часто здесь бываете?
— Раз в год, может два. Проездом.
Они стояли на камнях, и брызги летели им в лица, и Лена вдруг почувствовала себя счастливой — остро, необъяснимо. Как в детстве, когда не нужно причин, просто — хорошо, и всё.
Она посмотрела на Виктора. Он смотрел на море, и ветер трепал его волосы, и морщины у глаз стали глубже от того, что он щурился.
«Вот так, — подумала Лена, — и встречаешь человека. Случайно. Не там, где искал. Когда уже перестал искать.»
День прошёл незаметно. Они читали в холле гостиницы — он свою книгу про китов, она нашла на полке потрёпанный детектив. Обедали. Разговаривали. Молчали.
К вечеру шторм начал стихать.
— Завтра, может, выпустят катамаран, — сказала администраторша за ужином.
Лена кивнула. В груди что-то сжалось.
После ужина они снова сидели в номере. Виктор смотрел в окно, где сквозь тучи проглядывали первые звёзды.
— Лена, — сказал он, не оборачиваясь. — Мне нужно кое-что сказать.
Она молчала, ждала.
— Я не очень умею… — он запнулся. — Говорить о таких вещах. Но если не скажу сейчас — потом буду жалеть.
Он повернулся к ней.
— Эти два дня… Я не помню, когда мне было так хорошо с кем-то. Просто — рядом. Без надрыва, без необходимости играть роль. Я понимаю, что мы едва знакомы. Что это, наверное, звучит глупо. Но мне не хочется, чтобы завтра вы сели на катамаран и уплыли, и всё.
Лена почувствовала, как сердце стучит громче, чем нужно.
— Мне тоже, — сказала она тихо.
— Я живу в Мурманске. Это далеко от… где вы живёте?
— Калининград.
— Далеко.
— Да.
Они смотрели друг на друга. Всё было сказано — и ничего не сказано.
— Я не знаю, как это работает, — признался Виктор. — У меня плохой опыт. Я не хочу давать обещаний, которые не смогу сдержать.
— Тогда не давайте, — сказала Лена. — Просто… давайте попробуем? Без обещаний. Посмотрим, что будет.
Он улыбнулся — той же улыбкой, одними глазами.
— Хорошо.
Катамаран отправился в полдень. Солнце уже светило вовсю, море успокоилось, и чайки кричали над головой.
Виктор нёс её сумку к трапу.
— Вы же тоже плывёте? — спросила Лена.
— Нет. Мне в другую сторону. Сегодня пойдёт катер на остров.
Лена остановилась.
— То есть…
— Да. Мы всё равно бы расстались здесь.
Она смотрела на него, и всё, что копилось эти два дня — разговоры, молчание, смех, тепло — всё поднималось к горлу.
— Тогда… до свидания? — она ненавидела, как дрогнул голос.
— До свидания, Лена.
Он обнял её — коротко, крепко. Она вдохнула запах моря и ветра от его куртки и зажмурилась.
Потом он отпустил её и ушёл.
Лена поднялась на борт катамарана. Села у окна. Смотрела, как берег удаляется — сначала причал, потом гостиница с голубыми ставнями, потом весь посёлок целиком.
Виктора не было видно. Может, уже пошёл к другому причалу.
Внутри было пусто. Не больно — пока — просто пусто.
«Так и бывает, — думала она. — Встречаешь человека. Думаешь — вот оно. А потом — жизнь. Расстояния. Невозможность.»
Она достала телефон, посмотрела на экран. Интернета не было — в море не ловит.
Катамаран набирал скорость. Посёлок превратился в тёмную полоску на горизонте.
И тут Лена встала.
— Простите, — сказала она вслух, ни к кому не обращаясь. — Простите, мне надо сойти.
Она пробралась к капитанской рубке и постучала.
— Можно остановить? Мне нужно вернуться.
Капитан посмотрел на неё как на сумасшедшую.
— Мы не можем остановить катамаран посреди рейса. Куда вам возвращаться?
— На Рыбачий. Пожалуйста. Я заплачу.
Он покачал головой:
— Невозможно. Только на следующей остановке.
Следующая остановка была через три часа.
Лена вернулась на место. Три часа. Потом катер обратно — это ещё минимум четыре. Виктор к тому времени уже уплывёт на остров.
Она схватила телефон и — о чудо — поймала одну полоску связи.
Быстро нашла в интернете: расписание катеров на остров Седой. Последний рейс — в шесть вечера. Она посмотрела на время. Если повезёт с катером обратно — может успеть.
Эти три часа были самыми длинными в её жизни.
Катер до Рыбачьего оказался рыбацкой лодкой, которую она уговорила за пять тысяч рублей.
— Спешишь куда-то, дочка? — спросил рыбак.
— Спешу.
Он пожал плечами и завёл мотор.
Ветер бил в лицо, брызги летели на куртку. Лена вцепилась в борт и смотрела вперёд, туда, где темнел берег.
«Пожалуйста, — думала она. — Пожалуйста, пусть он ещё там.»
Они причалили в 17:40. Лена спрыгнула на пирс, не дожидаясь, пока лодку привяжут, и побежала.
Второй причал. Маленький катер у берега. Люди грузят вещи.
Она искала глазами — и увидела.
Виктор стоял у трапа с рюкзаком на плече. Уже заносил ногу на борт.
— Виктор!
Он обернулся.
Лена добежала до него, задыхаясь. Слова никак не шли — только сбитое дыхание и стук сердца.
— Лена? — он смотрел на неё так, будто увидел привидение. — Ты же… Как ты здесь?
— Вернулась, — выдохнула она. — На лодке. Чуть не опоздала.
— Но зачем…
— Затем. — Она наконец выровняла дыхание. — Я подумала — к чёрту. К чёрту расстояния. К чёрту «посмотрим». Я не хочу смотреть. Я хочу… я хочу попробовать по-настоящему. Не знаю как. Но хочу.
Он молчал. Смотрел на неё — и молчал.
«Идиотка, — подумала Лена. — Он сейчас скажет, что это слишком. Что он имел в виду другое. Что…»
Виктор снял рюкзак с плеча и бросил его на землю.
— К чёрту, — сказал он. — Согласен.
И обнял её так, как будто собирался не отпускать.
Катер за их спиной дал гудок и отчалил.
Они не заметили.
