Глава 3. Визит участкового «Нива» с синей полосой на борту переваливалась через колеи, как беременная утка. Мигалка на крыше была выключена, но сам факт появления полиции здесь, в тупике, означал одно: новости разлетаются быстрее дыма.
Глава 32 Виктор шел, пригнув голову, чувствуя, как мороз пробирается под куртку, впиваясь в раненое плечо сотнями раскаленных игл. Город вокруг локомотивного депо казался вымершим: ржавые остовы вагонов, занесенные снегом рельсы и черные провалы пустых
Глава 31 Виктор взял рюмку. Пальцы едва заметно подрагивали. Он выпил коньяк залпом, не почувствовав вкуса — только обжигающий огонь разлился по пищеводу, на мгновение притупляя ноющую боль в груди. — Я всё знаю про рейс, Валентин Степаныч, — выдохнул он, глядя в дно пустой рюмки.
Глава 29 Здание кабака показалось из тумана внезапно. Одноэтажное, приземистое, сложенное из серого камня, оно больше походило на дот, чем на питейное заведение. Над тяжелой дубовой дверью мигала вывеска: неоновый якорь потерял одну лапу и теперь светил тусклым, розовым светом.
Прошло три дня после похорон. Три дня, которые Виктор помнил обрывками: тяжелый запах ладана, черная земля на гробе Ольги, Олеся, застывшая в своей недетской скорби, и тишина в квартире, от которой хотелось лезть на стенку.
Сознание возвращалось толчками, как будто кто-то рывками вытягивал Виктора из вязкого, черного болота. Сначала появились звуки: мерное «кап-кап», далекое хлопанье двери и какой-то странный, свистящий шум, который, как оказалось, издавали его собственные легкие.
Глава 24 — Дави их, Витя! — взревел Штырь, и этот крик, сорвавшийся на ультразвук, ввинтился в мозг не хуже пули. — Жми, с..а! Педаль в пол! Если встанешь — нам хана! И Ольке твоей хана! Жми-и-и! Слово «Олька» сработало как детонатор.
