Марина стояла у окна и смотрела, как внизу во дворе ее младшая дочь Лиза помогает мужу загружать коробки в машину. Переезжают. В ту самую квартиру, которую покойный дед оставил старшей внучке Кате. — Мам, ну что ты молчишь?
Марина стояла посреди гостиной, сжимая в руках смятую записку. Руки дрожали, но не от холода – от ярости и разочарования, которые накатывали волнами, сбивая дыхание. – Маринка, ну что ты как маленькая, право слово!
Артём старательно выводил буквы в прописи, когда услышал знакомый звук ключей в замке. Мальчик невольно сжался, прислушиваясь к шагам в прихожей. По тяжёлой поступи он безошибочно определил — мама вернулась не в духе. — Опять уроки не сделаны?
Марина поставила на стол тарелку с пирогами и устало опустилась на стул. Дочь Лена, приехавшая в гости после долгого перерыва, молча потянулась за выпечкой. — Леночка, как там твоя работа? — осторожно начала Марина Петровна. — Все так же в офисе пропадаешь?
— Я больше не могу так жить, — сказал Павел, стоя посреди гостиной с чемоданом в руке. — Я встретил человека, который понимает меня без слов. Марина подняла глаза от книги. — Человека? — переспросила она медленно.
Елена притормозила у светофора и взглянула на телефон. Три пропущенных от Валентины Петровны, свекрови. Странно — обычно она звонила только по праздникам, да и то через сына. — Алло, Валентина Петровна?
– Это мой кабинет, и я решаю, кто в нем находится, – твердо произнес Андрей. – Попробуй только выставить меня, – ухмыльнулся Виктор. Андрей понимал, что сам виноват в сложившейся ситуации. Его двоюродный брат, который был старше на пять лет, всегда отличался
