Виктор проснулся от того, что в груди снова заворочался «еж». Так он называл ту острую, колющую боль, которая возникала при каждом неудачном повороте. Ребра, сломанные две недели назад, срастались медленно.
Глава 19 Виктор стоял перед треснувшим зеркалом в ванной и разглядывал свое отражение. Под левым глазом наливался тяжелый, сливовый кровоподтек, щека припухла, а на шее отчетливо виднелись багровые пятна — следы чьих-то пальцев.
Семён Аркадьевич, адвокат, назначенный государством, не спеша извлёк из внутреннего кармана дорогого кашемирового пальто плоскую серебряную портсигарницу. Он делал всё подчеркнуто медленно, наслаждаясь своей властью над моментом.
Глава 16 Дорога выматывала. Ноябрь в этом году выдался мерзким: то липкий снег, забивающий дворники, то ледяной дождь, превращающий трассу в зеркало. Виктор вел свой МАЗ почти на автопилоте, слушая натужный гул мотора и дребезжание кабины.
Глава 15 Виктор сидел за колченогим столом, накрытым пожелтевшей клеенкой с изображением каких-то тропических фруктов. Перед ним лежала старая сумка — верная спутница в бесконечных рейсах. Завтра на рассвете нужно было выводить «КамАЗ» на трассу.
Глава 13 Впереди показался стационарный пост ГАИ — печально известный в городе «стакан». Бетонная коробка с мутными стеклами, окруженная ореолом желтого фонарного света. Обычно здесь дежурили сонные лейтенанты, которым было лень даже жезлом махнуть, но
До городской свалки оставалось еще километра три, но воздух в салоне «Жигулей» уже изменился. Он стал густым, тяжелым, с привкусом сладковатой гнили и горелой пластмассы. Этот запах просачивался сквозь старые уплотнители дверей, сквозь щели в полу, забивался в нос и оседал неприятной пленкой на языке.