Елена сидела на кухне, машинально помешивая кофе, когда раздался звонок в дверь. За порогом стоял её брат Андрей — и выглядел он так, словно увидел привидение. Вообще-то, Андрюха всегда был крепким орешком — из тех, кого с толку не собьёшь.
Знаете, бывают такие моменты в жизни, когда всё переворачивается с ног на голову. Вот и у Вики случился именно такой день. Сидит она у Нины Ивановны — женщины, которая называет себя её матерью, — и слушает очередные претензии. — Да сдай ты её наконец в дом престарелых!
— И что у тебя с Вероникой? — Полина держала голос ровным. — Ничего, — сказал Семён. — Совсем. — Совсем? Домофон за неделю три раза её снимал. У проходной у тебя — два. И в кофейне на углу — как родня. — Поля, ты же сама… просила. — С кем я что просила? — […
Март, городской роддом, ночная смена. — Вера Павловна, готовьте операционную! — Надежда Сергеевна влетела в ординаторскую. — Роженица Семёнова, экстренное кесарево! Вера Павловна, проработавшая в роддоме тридцать два года, удивлённо подняла брови: — Так она же нормально рожает.
Михаил Петрович — Мишка, как звали его во дворе — никогда не думал, что станет кому-то отцом. В свои двадцать восемь он жил один в двухкомнатной квартире на пятом этаже, работал слесарем и по выходным играл в преферанс с мужиками во дворе.
Павел стоял у окна и смотрел, как внизу, во дворе, дядя Коля возится с велосипедом Тёмки. Старик что-то бормотал себе под нос, крутил педали, проверял тормоза. Рядом крутился сам Артём — худенький, нескладный подросток с вечно торчащими вихрами. — Дядь Коль, ну что там?
— Мне кажется, наш брак умер. Эти слова Андрея, произнесённые между делом за утренним кофе, заставили Марину замереть с полотенцем в руках. Она только что вытирала безупречно чистую столешницу. Секунду она стояла неподвижно, чувствуя, как холодок пробегает по спине.
