Ляля нервно сжимала телефон, глядя на номер матери, который уже в третий раз за последние полчаса мигал на экране. Муж, заметив её напряжение, молча приподнял бровь, продолжая помешивать соус для пасты.
Варвара Степановна не признавала дверных звонков. Эта деталь определяла весь её характер — она никогда не спрашивала разрешения войти. Зачем? Свои же. Родная кровь. — Андрюшенька! — воскликнула она, открывая дверь квартиры сына своим ключом. — Я напекла пирожков!
— Вы проживали в этой квартире? — уточнил очкастый риелтор, сверившись с бумагами. Оксана кивнула. Сквозь выбеленные до пепельного цвета волосы проступала ранняя седина. В свои тридцать семь она выглядела строго и холодно — серый костюм без единой складки, тонкая нитка жемчуга на шее.
Иногда помощь приходит от совсем чужих людей. Незнакомый мужчина подвёз до дома. Женщина в очереди уступила вперёд. Кто-то перевёл деньги, когда просить было уже стыдно. И исчез. Без лишних слов. Без условий.