Пластиковая скамейка у батутов была жесткой. Ульяна допила остывший, кисливший американо и смяла картонный стаканчик. В двадцати метрах от нее, в поролоновой яме, бесновалась Полина. Вадим, потный, в выцветшей серой футболке, грузно нырнул следом за дочерью в синие кубы.
Люба узнала про Костю от своей двоюродной сестры Тамары, которая работала в той же поликлинике. — Слушай, к нам мужик один ходит, на массаж записан. Вдовец, с мальчишкой. Приличный такой, тихий. Мальчишке лет семь-восемь. И никого у них нет, представляешь?
Полинка свалилась в понедельник. Утром ещё скакала по квартире, таскала за хвост плюшевого зайца, а к обеду легла на диван и затихла. Катя потрогала лоб — горячий, сухой. Градусник показал тридцать восемь и семь.
— Аня, ну хватит уже! — Димка стоял в дверном проёме кухни и смотрел, как жена швыряет тарелки в раковину. — Что опять? — А то ты не знаешь! Тамара твоя приходила. Борщ принесла. И заодно объяснила мне, что я лук неправильно режу. Лук, Дима! Мне тридцать один год! — Ну, она от сердца…
Антонина аккуратно пересаживала большой фикус Бенджамина. Земля ложилась ровным слоем, корни мягко уходили в просторный глиняный горшок. Растения были ее профессией и главным увлечением в жизни. Антонина работала в городском управлении озеленения, составляла
— Это… — Ксения, до глубины души поражённая только что увиденным, проблеяла: — это муж мой, Дима. — Муж, значит, — прищурился Арсений, — а я тогда кто? Это что ж получается?! Ты за моей спиной мужика завела себе?
— Да? Почему мои-то родители должны за всё это платить? — возмущался Марк, — Неля, мы с тобой как договаривались? Свадьба будет скромной. Да, в ресторане. Да, в белом платье… Тебя куда понесло? Завтра ты что, потребуешь, чтобы у нас на свадьбе выступала какая-нибудь звезда мирового масштаба?
