Коробки стояли в прихожей уже неделю. Я складывала туда всё подряд — книги, посуду, зимние вещи. Андрей говорил, что квартира продаётся быстро, покупатели уже нашлись, нужно освобождать. А я всё откладывала момент, когда придётся спросить про ключи. — Где мои ключи от трёшки?
Галина стояла у окна, словно корабль на приколе — неподвижно, привычно, безнадёжно. За тридцать лет брака эта поза стала её второй натурой: спиной к комнате, лицом к миру за стеклом. Так проще было не видеть равнодушных взглядов мужа над утренней газетой, не замечать, как дочь ускользает от разговоров.
Непрочитанное сообщение от Игоря: «Видел вчера твою Марину в кафе с каким-то мужиком. Обнимались. Прости, друг, но ты должен знать». Алексей отложил телефон. Этого стоило ожидать. Последние полгода их брак напоминал договор о совместном проживании двух чужих людей.
Наталья сидела перед адвокатом, сложив руки на коленях. Женщина средних лет с серыми внимательными глазами, она казалась спокойной, но её пальцы слегка подрагивали. — Итак, ваш бывший муж подал иск о признании вашей доли в квартире незначительной, — адвокат, полный мужчина лет пятидесяти, листал документы.
В ту ночь дождь стучал в окна с какой-то особой настойчивостью. Анна проснулась от странного ощущения, будто кто-то наблюдает за ней. Она перевернулась на другой бок и протянула руку туда, где должен был лежать Марк.
Мария неподвижно стояла у кухонного окна, обхватив ладонями остывающую чашку. Октябрьский дождь заволакивал серой пеленой новостройки напротив. Третий месяц в этой квартире, а она всё не могла привыкнуть к виду из окна.
— Пап, всё нормально. Погуляю по городу, куплю себе что-нибудь. — Лиз, может, передумаешь? Лёшка твой так часто в командировки ездит, а ты всё одна да одна. Приезжай, на рыбалку сходим. — Пап, ну честно, скоро приеду, но не в этот раз.
