У времени есть странное свойство — оно ускоряется, когда его остаётся всё меньше. Людмила Андреевна ощущала это каждое утро в своём дачном домике. Особенно сейчас, когда решение было принято, а дом вскоре перейдёт к новым хозяевам.
Виктория Павловна поправила шпильку в пучке, поднимаясь по лестнице. Её каблуки отбивали ритм — размеренный, выверенный. Этот звук успокаивал её, напоминая о контроле — над собой, над школой, над чужими судьбами, вплетёнными в музыку.
Апрельский свет падал в комнату наискось. Нина Сергеевна впускала в сердце надежду так же неуверенно. Бледные лучи путались в кружевных занавесках, рисовали тени на выцветших обоях и заставляли дрожать листья герани — последнего существа, делившего с ней одиночество.
Утро выдалось пасмурным, как и настроение Валентины Петровны. Она сидела у окна, рассматривая прохожих. Когда-то и она так же бодро шагала по этим улицам, спеша на уроки в школу, где преподавала русскую литературу более сорока лет.
Рита всегда знала, что ее дочь создана для большего, чем их крошечный городок. Когда семнадцать лет назад она впервые держала на руках маленькую Алису, то уже тогда видела в ее глазах целую вселенную возможностей.
В жизни каждого человека наступает момент прозрения, когда привычная реальность вдруг рассыпается, обнажая хрупкий фундамент самых глубоких заблуждений. Для Ирины Павловны этот момент наступил на исходе осени, когда она в тысячный раз перебирала фотографии
Анна всегда гордилась тем, что может совмещать карьеру психолога и воспитание двоих детей. День расписан по минутам: утренние сборы, завтрак под мультфильм, школа для Софьи, развивающий центр для Максима, работа с клиентами, совместное чтение перед сном.
