Утро начиналось с перевязки. Медсестра приходила в семь — та самая, круглолицая, с косынкой, которая вечно сползала набок. Звали её Люся. Она ставила на тумбочку лоток с бинтами, ножницами и какой-то бурой мазью, от которой Григорий морщился и отворачивался.
Дверь в палату скрипнула. Нина вошла тихо — привыкла за эти часы, в госпитале быстро учишься не хлопать, не стучать, не шаркать. Мужчина на второй кровати спал, отвернувшись к стене. Третья — пустая, заправлена.
— Нина. Мне нужно с тобой поговорить. Она стояла у двери палаты, рука на ручке. За дверью — Гриша, уснувший с лошадкой в кулаке. За спиной — Алексей, в десяти шагах, в госпитальном халате и тапочках. Одиннадцать лет.
