Глава 1. Чужое лицо
Она смотрела на мёртвое лицо сестры и понимала одно: это не Вера.
В морге пахло хлоркой и чем-то приторно-сладким — от этого запаха к горлу подкатывал ком. Лика стояла у металлического стола, вцепившись побелевшими пальцами в холодный край, и никак не могла оторвать взгляд от женщины под простынёй. Волосы — да, те самые каштановые, которые Вера подкрашивала каждый месяц в дорогущем салоне на Тверской. Родинка над верхней губой — там, где и должна быть. Даже шрам на подбородке — память о детском падении с велосипеда.
Но это была не Вера.
— Вы опознаёте свою сестру, Веру Андреевну Громову? — голос следователя долетал откуда-то издалека, словно через толщу воды.
Лика открыла рот, но слова застряли где-то на полпути. Как объяснить этому усталому мужику в мятом пиджаке, что она знает каждую чёрточку сестринского лица с самого детства — и это лицо другое? Похожее, да. Очень похожее. Но всё-таки другое.
— Гражданка Малинина?
— Документы, — выдавила она. — Покажите документы.
Следователь — кажется, его фамилия была Петренко — достал из папки прозрачный пакет. Паспорт. Вера Андреевна Громова, восемьдесят седьмого года рождения. На фотографии — точно Вера, снимок трёхлетней давности, ещё до того как она сделала губы. Прописка московская, квартира на Кутузовском — та самая, куда Лика приходила на семейные обеды по воскресеньям.
— Тело обнаружили вчера утром, — монотонно докладывал Петренко. — В съёмной квартире на Бауманской. Предварительная причина смерти — передозировка снотворного.
Снотворное. Вера, которая без назначения врача даже аспирин не пила. Вера, помешанная на ЗОЖ, йоге и бесконечных детоксах.
— Это не она, — голос Лики прозвучал хрипло. — Это не моя сестра.
Петренко приподнял брови. В глазах мелькнуло что-то — не удивление, скорее усталое понимание человека, который такое видел не раз. Родственники, которые отказываются принимать очевидное.
— Лика Андреевна, я понимаю, как это тяжело…
— Вы не понимаете. — Она шагнула ближе к столу, заставила себя посмотреть ещё раз. — У Веры шрам на левом запястье. В детстве порезалась разбитой банкой. Посмотрите сами.
Санитар у стены переглянулся со следователем. Петренко кивнул. Простыню отогнули.
Запястье было гладким. Ни единого следа.
В коридоре морга Лика прислонилась к стене и закрыла глаза. Голова шла кругом. Флуоресцентные лампы гудели над головой, как рассерженный улей. Где-то хлопнула дверь, простучали каблуки, кто-то вполголоса выругался.
Год. Целый год она искала Веру. Год без единой весточки, без звонка, без сообщения. Сначала была паника — заявление в полицию, частные детективы, бессонные ночи. Потом пришло отчаяние — кошмары, бессонница, таблетки, чтобы хоть как-то заснуть. А потом — медленное, изматывающее привыкание к пустоте.
Игорь, Верин муж, поначалу держался. Давал интервью, обещал награду за любую информацию, клялся, что не остановится, пока не найдёт жену. А потом как-то незаметно сдулся. Перестал брать трубку. На последней встрече три месяца назад смотрел мимо Лики и бормотал что-то про «принятие неизбежного».
— Лика Андреевна?
Она открыла глаза. Петренко стоял рядом, машинально вертел в пальцах потёртую зажигалку.
— Вы уверены насчёт шрама?
— Абсолютно. Я сама была рядом, когда это случилось. Мне было шесть, Вере — девять. Крови тогда было… — она запнулась, вспоминая. — Много. Восемь швов наложили. Такие шрамы не исчезают.
Следователь помолчал, уставившись в пол.
— Документы настоящие. Мы проверили.
— Значит, кто-то воспользовался документами моей сестры.
— Зачем?
Хороший вопрос. Лика и сама хотела бы знать ответ.
Она вышла из морга на подгибающихся ногах. Апрельское солнце резануло по глазам — слишком яркое после подвальной полутьмы. Москва гудела вокруг — машины, голоса, музыка из открытого окна где-то наверху. Обычный будничный день. Люди торопились по своим делам и понятия не имели, что в сером здании позади лежит женщина с чужим лицом и документами пропавшей сестры.
Телефон завибрировал в кармане. Лика глянула на экран. Игорь.
Она помедлила, потом ответила.
— Ты была в морге? — голос зятя звучал напряжённо. — Что там?
— Откуда знаешь, что я там была?
Пауза. Слишком долгая.
— Мне позвонили из полиции. Сказали, что нашли… что нашли Веру.
— Это не Вера.
— Что?
— Это не она, Игорь. Я не знаю, кто эта женщина, но это точно не моя сестра.
На том конце повисла тишина. Лика слышала его дыхание — частое, сбивчивое.
— Лика, послушай… Я понимаю, как тебе тяжело принять…
— У неё нет шрама. На левом запястье. Ты же знаешь про шрам?
Снова молчание. А потом — короткие гудки.
Лика уставилась на погасший экран. Сердце колотилось где-то в горле. Почему он бросил трубку? Почему не спросил, что она имеет в виду? Почему не удивился?
А может, потому что уже всё знал?
Она медленно опустилась на скамейку у входа. Мимо прошла женщина в чёрном платке, бросила на Лику быстрый взгляд — понимающий, сочувственный. Наверное, решила, что та оплакивает кого-то близкого.
В каком-то смысле так оно и было.
Год назад Вера позвонила ей посреди ночи. Голос был странный — не испуганный, а какой-то отстранённый, словно она говорила во сне.
«Лика, если со мной что-то случится… Не верь тому, что будут говорить. Обещаешь?»
Лика тогда не восприняла это всерьёз. Подумала — опять поругалась с Игорем, опять накрутила себя. Вера всегда была склонна к драматизму. Снаружи — идеальная картинка, а внутри — хрупкая, как витражное стекло.
«Что случилось? Вера, давай нормально поговорим.»
«Не могу. Пока не могу. Просто запомни — не верь им.»
Через неделю Вера пропала.
Лика поднялась со скамейки. Ноги ещё подрагивали, но в голове начинало проясняться. Год она ждала хоть каких-то ответов. Год металась между надеждой и отчаянием. Год слушала, как все вокруг — полиция, Игорь, даже родители — постепенно смирялись с мыслью, что Веру больше не найти.
И вот теперь появилось тело. Не Верино. С Вериными документами.
Кто-то очень хотел, чтобы все поверили: Вера мертва.
Но зачем?
Лика достала телефон и открыла контакты. Прокрутила до буквы «В». Стас Воронов, частный детектив. Тот самый, которого она наняла год назад и уволила через три месяца — когда кончились и деньги, и надежда.
Палец завис над кнопкой вызова.
В сумке затрезвонил рабочий телефон. Лика чертыхнулась — совсем забыла про работу. Третий день на больничном, а пациенты ждать не станут. Она работала терапевтом в районной поликлинике, и запись к ней растягивалась на две недели вперёд.
— Алло?
— Лика Андреевна? — голос главврача сочился раздражением. — Когда вы планируете выйти? У вас Петрова со своей астмой уже третий раз приходила, требует вас лично.
— Завтра. Буду завтра.
Она нажала отбой, не дослушав. Посмотрела на небо — по нему ползли серые тучи, обещая дождь. Типичная московская весна.
Мёртвая женщина с Вериным паспортом. Игорь, который бросил трубку при упоминании шрама. Ночной звонок год назад — «Не верь им».
Лика снова открыла контакты и нажала вызов.
— Стас? Это Малинина. Помнишь меня?
— Лика? — в голосе детектива слышалось удивление. — Конечно, помню. Что-то случилось?
— Случилось. Нашли тело с документами моей сестры.
Пауза.
— Соболезную, Лика. Правда, мне очень…
— Это не она.
— Что?
— Тело не её. Я понятия не имею, кто эта женщина, но это точно не Вера. И мне нужна твоя помощь, чтобы разобраться, что тут, чёрт возьми, происходит.
Стас помолчал. Когда заговорил снова, голос был уже другим — собранным, деловым.
— Приезжай ко мне в офис. Через час устроит?
— Через час.
Лика убрала телефон и двинулась к метро. С неба упали первые капли дождя.
Где-то в этом городе — а может, далеко за его пределами — была её сестра. Живая или мёртвая, но настоящая. И Лика собиралась её найти.
Чего бы это ни стоило.
Все персонажи, события и сюжетные линии — плод художественного вымысла.
