Ира вошла в церковь и присела на лавочку у стены, застеленную самодельными дорожками. Две бабушки, сидевшие рядом, мельком взглянули на вошедшую и снова отвернулись в сторону амвона, где священник читал проповедь. Ира сразу почувствовала тепло, исходящее от пола с подогревом, удобнее устроилась на лавочке и попыталась вслушаться в слова священника. Но царивший в храме полумрак, уютное мерцание свечей в подсвечниках и негромкая речь настоятеля быстро убаюкали уставшую женщину. Она уснула.
Вечерняя служба подошла к концу. Прихожане встали со своих мест и начали гасить свечи и лампадки.
— Женщина! — разбудил Ирину мягкий голос одной из бабушек. — Служба закончилась, пора расходиться.
Ира приоткрыла глаза и увидела склонившееся над ней женское лицо.
— Просыпайтесь! — повторила незнакомка. — Церковь нужно закрывать!
— А можно здесь поспать до утра? — пробормотала Ира спросонья. — Мне идти некуда, с вокзала меня прогнали.
— Ой, беда-то какая! — всплеснула руками бабушка и беспомощно огляделась.
В храме уже никого не было, только из алтаря доносились какие-то голоса. Наконец из боковой двери вышли молодой пономарь и священник, одетые в зимние куртки, и направились к выходу. Увидев съежившуюся фигуру, мужчины остановились.
— Батюшка, тут к нам погреться зашла женщина и уснула, — пояснила прихожанка. — Говорит, идти некуда. Просилась переночевать в церкви, но я сказала, что нельзя.
— Правильно сказали, Алевтина Петровна, — пробасил священник. — Вы это, женщина, пойдёмте к нам. У меня, правда, восемь детей, но тарелка супа и раскладушка найдутся.
Услышав предложение священника, Ирина окончательно проснулась.
— Да разве я могу на такое согласиться? Нет, я не хотела бы никого стеснять. Лучше я попытаюсь вернуться на вокзал. Вдруг не заметят.
Священник покачал головой:
— Это вряд ли, конечно. Вас непременно выгонят. Ну и куда вы потом пойдёте среди ночи, а? Алевтина Петровна, может, вы куда-нибудь пристроите эту женщину?
Бабушка вздохнула:
— Да я бы взяла его к себе, да только… Знаешь моих мужиков? Они не позволят.
Ирина поднялась с лавки и сказала:
— Что ж, спасибо этому дому. Пойду попрошусь куда-нибудь. Хоть в сторожку. Уж больно мороз сегодня крепкий. На улице не выстоять.
Она натянула вязаную шапку на самые глаза, перекрестилась, глядя на иконостас, и пошла к выходу.
Ира вспомнила, что недалеко от вокзала находится железнодорожная больница, где когда-то, ещё при Союзе, работала её мама. Она нашла довольно большую прореху в сетке-рабице, отделяющей больничный двор от улицы, и подошла к светящемуся окну на первом этаже. Приподнявшись на цыпочки, она увидела, как медсестра наливает чай в чашку сидящему за столом врачу. Они пили чай, закусывая бутербродами и домашним печеньем.
У Иры заурчало в животе. Она вспомнила, что ела в последний раз вчера, когда кто-то в спешке оставил на столике в вокзальном буфете стакан с кофе и два пирожка. Она забрала всё это богатство себе.
Не в силах больше терпеть лютый мороз и пронизывающий ветер, женщина постучала в окно. Дверь санпропускника открыла медсестра и, увидев бродяжку, поморщилась.
— Женщина, вам кого?
— Помогите, я замерзаю, — с трудом произнесла Ира, стуча зубами.
Медсестра хотела что-то сказать, но тут на пороге появился тот самый молодой врач.
— Раиса Степановна, вы что, держите человека на морозе? Впустите её, видите же, у неё начинается обморожение.
У Ирины и впрямь кончик носа, который всегда краснел на холоде, побледнел, как будто внезапно обескровился. Ресницы покрылись густым инеем.
Врач помог ей войти в приёмное отделение, велел медсестре выдать бахилы и одноразовый медицинский халат. Затем проводил её в уборную, чтобы она вымыла руки. Медсестра, недовольно сопя, выполнила все указания и налила гостье горячего чая.
Ира обхватила чашку руками, и по её телу разлилось долгожданное тепло.
— Спасибо вам, люди добрые, — смущённо пробормотала она. — Я ведь и правда думала, что ещё немного и окочурюсь. Хоть такой жизни и не жалко, но всё же умирать страшно.
Врач согласно кивнул:
— Конечно, страшно. Я ещё не видел ни одного человека, который перед смертью не хотел бы вернуться обратно, к жизни. Так что, если вы…
— Ирина, — представилась гостья.
— Если вы, Ирина, боитесь умереть, значит, с вашим душевным и телесным здоровьем всё в порядке. Ну а жизненные обстоятельства всегда могут измениться в одно мгновение. Уж поверьте мне.
Игорь Васильевич Скворцов знал, о чем говорил. Он сам пришел в медицину вовсе не по призванию или по семейной традиции. Как раз наоборот. В их семье никогда не было врачей – сплошь спортсмены и тренеры. Решение стать медиком пришло как раз в одну секунду, полностью изменившую всю его жизнь.
Как и все мальчишки в роду, Игорь занимался спортом. Ходил в секцию хоккея и достиг неплохих результатов. После окончания спортивной школы поступил в институт физкультуры и собирался стать тренером. Попутно продолжал играть за команду – сначала городскую, потом попал в областной клуб.
Как-то на одном из турниров Игорь на высокой скорости столкнулся с вратарем команды противников. Оба стали падать. И по трагической случайности конек Игоря чиркнул прямо по горлу вратаря. Тот, схватившись за шею, упал на колени и с ужасом смотрел, как из поврежденной яремной вены хлещет кровь.
Большинство игроков при виде этой картины буквально остолбенели. У нескольких зрителей из первых рядов случились сердечные приступы. Игорь пришел в себя одним из первых. Интуитивно зажал пальцами поврежденный сосуд и крикнул, чтобы немедленно прислали врачей.
Среди тех, кто потерял сознание от увиденного, был и доктор команды соперников. Так что на помощь поспешил медик из команды Игоря. Увидев, что молодой игрок остановил кровотечение вручную, быстро спросил:
– Ты откуда знаешь про пальцевое пережатие?
Игорь пожал плечами. А врач перехватил истекающего кровью игрока в свои руки и отправил его в машину скорой.
Игорь, отпустив пальцы, рухнул на лед и разрыдался. Он никогда бы себе не простил, если бы тот молодой парень скончался от его конька. Но, к счастью, вратаря удалось спасти. И это происшествие так подействовало на Игоря, что он твердо решил перевестись с тренерского факультета на медико-биологический и посвятить всю свою жизнь спасению людей.
Родители, правда, уговаривали его остаться в спорте, хотя бы в качестве врача команды. Но Игорь твердо решил распрощаться с хоккеем.
– Да, ничего себе биография! – протянула Ирина, когда дежурный врач вкратце пересказал ей свою историю. – А я думала, докторами становятся только те, кто с детства об этом мечтает. Я вот сама училась в меде…
И женщина печально посмотрела на него.
Игорь же протянул ей руку:
– Так мы с вами коллеги? Простите, как вас по отчеству? А то неудобно просто по имени обращаться.
– Андреевна я, – хрипловато ответила женщина. Глаза ее слипались от усталости.
Поэтому Игорь поднялся:
— Что ж, Ирина Андреевна, вижу, вы не в состоянии рассказать свою историю. Пойдёмте в моё отделение, я найду для вас место.
Ирина, поблагодарив медсестру, пошла за доктором. Тот привёл её в палату интенсивной терапии, явно предназначенную не для простых смертных.
— Ой, Игорь Васильевич, вы что, хотите меня сюда поселить? Неудобно как-то. Да и что будет, если пациентка очнётся? — неуверенно сказала она, указывая на пожилую женщину, подключённую к аппаратам жизнеобеспечения.
— Не волнуйтесь, она вряд ли придёт в себя. Женщина в коме. Родственники ждут не дождутся, когда она скончается. Потому что наследство очень солидное. Им просто не терпится услышать завещание. Ведь каждый надеется на свой огромный куш.
Ира покачала головой:
— Вот это судьба, да? Состоятельная женщина, а никто не хочет бороться за её жизнь.
— Но почему? — обиженным тоном возразил врач. — Мы боремся. Видите, аппараты не отключаем. У неё, кстати, было практически идеальное здоровье, пока она не впала в кому. Так что на завтра назначен консилиум. Будем разбираться в этой странной ситуации. Ну, в общем, располагайтесь на кушетке для родственников и отдыхайте. Утро вечера мудренее.
Ирина горячо поблагодарила доктора и закрыла за ним дверь. Давно она не испытывала такого блаженства — ложиться спать в чистом, тёплом помещении на мягкую постель, пахнущую дорогим кондиционером для белья. Ира надеялась, что тут же погрузится в глубокий сон. Но на неё нахлынуло столько воспоминаний, что сон куда-то улетучился.
Она родилась в семье медиков. И с детства знала, что продолжит семейную традицию — выучится на врача. Без труда поступила в институт, довольно легко окончила первый курс. Потом в семье случилась трагедия. Родители, возвращаясь из отпуска, попали в аварию. Мама погибла сразу, а отец, получив травму позвоночника, остался инвалидом.
Ира взяла академический отпуск. Она пыталась наладить жизнь в новых условиях — с лежачим отцом на руках и резко сократившимися доходами. Папиной пенсии и её стипендии явно не хватало. Поэтому Ира устроилась санитаркой в хирургическое отделение.
Работа была тяжёлой и грязной. Но девушка убеждала себя, что это отличная практика для будущей профессии. Она мечтала стать терапевтом, врачом широкого профиля, который должен разбираться практически во всех болезнях. Однако ни времени, ни сил на учёбу не хватало, в то время как её сверстники наслаждались всеми прелестями студенческой жизни. Ирине приходилось в буквальном смысле пахать и на работе, и дома.
Ростом она была невысокая, поэтому, когда нужно было искупать лежачего отца, ей приходилось звать на помощь лучшую подругу и однокурсницу Нину — крупную девушку с сильными руками и добродушным лицом. Нина нисколько не тяготилась тем, что ей приходилось помогать подруге. Наоборот, если Ира вдруг не звонила, она всегда напоминала об этом сама:
— Ир, ты не забыла? У твоего папы сегодня банный день.
— Ой, Нин, я сегодня после суточного дежурства, совсем сил нет. Давай отложим на завтра.
— Да ты что? — возмутилась подруга. — Ты хоть представляешь, что чувствует лежачий больной? Ты часто купаешься?
— Бывает и по несколько раз в день, — призналась Ирина.
— Ну вот, и папе нельзя отказывать в таком удовольствии, — пожурила её подруга.
Когда вымытый и переодетый отец ложился в чистую постель, Ира обнимала Ниночку и чуть не плача говорила:
— Большое тебе спасибо. Просто не знаю, что бы я без тебя делала. Посмотри, как сияют глаза у папы.
Девушки шли на кухню, пили чай и болтали о том о сём.
Сейчас, лёжа на больничной койке в VIP-палате, Ира подумала, что время, когда они с Ниной ухаживали за отцом, было, пожалуй, одним из самых счастливых в её жизни.
Как-то раз, когда подруги в очередной раз договорились устроить банный день, Нина пришла не одна. Рядом с ней был высокий застенчивый парень в очках.
— Знакомься, это Геша. Он с четвёртого курса, будущий хирург. Я попросила его нам помочь. Ты не против?
Ира посмотрела на Геннадия и кивнула:
— Очень приятно, будем знакомы. Но вот насчёт помощи — даже не знаю, удобно ли это?
Парень даже чуть выдвинулся вперёд:
— Конечно, удобно. Ир, мы ведь все будущие медики, а значит, не должны бояться такой работы.
Голос Геннадия был таким бархатным, таким приятным, что девушка невольно задержала взгляд на его лице.
— Ну чего встали? Пошли к пациенту, — скомандовала Нина.
С того дня Геша неизменно приходил на помощь. Нина даже как-то заметила, что зря познакомила парня с Ириной.
— Нин, ты чего? — удивилась подруга. — Ревнуешь, что ли?
— А как мне ревновать-то? — неожиданно вспылила Нина. — Он только и делает, что расспрашивает о тебе, твоих родителях, о том, как всё произошло. Даже когда мы вместе.
— Нин, ну прости, пожалуйста. Я же не знала. Давай я скажу Гене, чтобы он больше не приходил.
— Вот и скажи, а то он меня вообще не слышит. Только и знает, что «Ире будет легко», «Ире это понравится».
Подруга ушла, хлопнув дверью. А Ира так и осталась стоять как вкопанная. Неужели Геннадий Вересаев, сын состоятельных родителей, мог обратить внимание на нее, санитарку, неудачницу, которая разрывалась между работой и больным отцом? Ира одновременно почувствовала и нежность к этому стеснительному парню, и стыд перед подругой, которая, оказывается, ревновала ее. Но ведь она ничего не делала специально, чтобы увести у нее Гену.
В следующий раз парень пришёл один. Ира спросила, где Нина, и он покраснел, как первоклассник:
— Нина сказала, что больше не будет ходить.
— Как? Совсем? — в глазах Иры заблестели слёзы. — Она что, больше не хочет со мной дружить?
Геннадий ничего не ответил. Но впервые посмотрел ей прямо в глаза:
— Ир, я люблю тебя. Ничего не могу с собой поделать. Нина, конечно, хорошая девушка, но таких чувств, какие ты во мне пробудила, я к ней никогда не испытывал. Да и вообще ни к кому не испытывал.
Ирина не знала, что ответить. Прогнать его? Но разве это поможет вернуть подругу? Нина была не из тех, кто умеет прощать обиды. А Иру и Гену она теперь вообще считала предателями.
— Ну что, Ир, так и будем стоять? Папа ждёт, — твёрдо сказал Геннадий и пошёл здороваться с её отцом.
Они всё-таки поженились и стали жить в квартире Ирины. Гена стал не просто хирургом, а кардиохирургом. И прослыл среди пациентов самым внимательным, самым отзывчивым врачом с золотыми руками.
Ира ушла с работы, занялась домашним хозяйством и продолжила ухаживать за отцом. Родители Геннадия скрепя сердце смирились с его выбором. Ведь они рассчитывали, что их невесткой станет видная и знающая себе цену Нина. К тому же девушка училась на акушера-гинеколога, а эта профессия была куда перспективнее, чем несостоявшийся терапевт.
Чтобы смягчить недовольство свекров, Ира решила продолжить учёбу. И ей снова пришлось разрываться — правда, теперь уже между учёбой, домом и больным отцом. Но девушка не сдавалась. А Гена всячески её поддерживал. Он даже предложил нанять для папы сиделку, хотя бы на ночное время, чтобы Ира могла спокойно высыпаться.
Когда Ирина стала устраиваться на работу в поликлинику, выяснилось, что она беременна. Гена обрадовался:
— Ирусик, какая же ты у меня молодец. Давно пора. Я ведь так мечтал стать отцом. Просто не хотел тебя торопить. Понимаю, что тебе нелегко. Но теперь будет легче. Обязательно наймём сиделку с проживанием и развяжем тебе руки.
– Как с проживанием, Геш? Ты что, хочешь сказать, что чужой человек будет жить с нами в нашей трешке?
Геннадий улыбнулся:
– Нет. Я хочу сказать, что мы переедем в родительский дом. Они хотят уехать за город. Там у них отличное жилье. А мы заберем папу и переедем к ним.
Ира нахмурилась:
– А что скажут свекры? Невестка их выжила, а сама поселила в их дом своего отца?
— Да не переживай ты, — успокоил Геннадий. — Они давно мечтали переехать на дачу. А папину квартиру можно сдавать.
Отец Ирины очень хотел дождаться рождения внука. Но незадолго до того, как Ира ушла в декрет, мужчина перенёс один инсульт за другим и вскоре скончался.
Она тяжело переживала утрату. Ведь папа, несмотря на свою физическую немощь, всё это время оставался её главным советчиком и помощником в решении сложных жизненных вопросов.
Стоя на кладбище, она прошептала:
— Папочка, обещаю, я назову сына Андрюшей. В твою честь.
В хирургическом отделении родильного дома стояла зловещая тишина. Младенец, которого только что извлекли из утробы матери, упорно молчал. Врачи склонились над маленьким тельцем и пытались реанимировать ребенка, пока хирурги зашивали разрез на животе.
Наконец Ира услышала слабый писк и с облегчением вздохнула. Жив. Сына показали, завернули в пелёнку и унесли. А Ира сразу написала мужу:
— Гена, поздравляю, ты стал папой.
Но уже на следующее утро медсестра принесла трагическое известие. Её мальчик, её долгожданный Андрюша, не выжил. Ира даже не стала спрашивать о причинах. Ведь она и сама понимала, что жизнь новорождённых настолько хрупка, что может оборваться буквально в любую минуту. И объяснение будет неутешительным — СВДС, синдром внезапной детской смерти.
Не успела она написать мужу, как Гена приехал сам, с огромным букетом роз и сумкой с продуктами. Ира расплакалась. Она даже подойти к окну не могла. Поэтому отец узнал о том, что малыш не выжил, от санитарки, которая вышла забрать передачу.
Санитарка тоже вернулась на этаж вся в слезах:
— Ваш муж так плакал! Я ещё никогда не видела, чтобы мужчина так убивался! Он просил передать вам, что такого обмана он вам не простит!
— Обмана? — у Иры перехватило дыхание. — В чём я его обманула? Ведь когда я поздравляла его с рождением сына, ребёнок был ещё жив.
Сдерживая слёзы, Ира начала набирать сообщение мужу. Но он уже ответил:
— Как ты могла так меня обманывать? Почему ты не сказала о врождённых патологиях, которые передаются по мужской линии? Почему ты молчала, зная, что наш сын обречён?
Ира принялась звонить:
— Гена, ты что? О чём ты говоришь, я не понимаю. Я ничего не знаю ни о каких врождённых патологиях. С чего ты вообще это взял?
— Мне акушерка всё рассказала, — отрезал муж. — Так что не отпирайся. Если бы ты во всём призналась, можно было бы провести пренатальную диагностику и принять какие-то меры.
— Но мне не о чем было рассказывать! — закричала Ира в трубку, но в ответ услышала только короткие гудки.
После выписки она вернулась домой и застала там Нину. Та ходила по дому Гены как полноправная хозяйка, наводила свои порядки, а увидев бывшую подругу, вынесла два больших чемодана.
— Вот, Гена попросил меня собрать твои вещи и сказал, чтобы ты съезжал.
— Нина? — вскрикнула Ира. — Может, ты объяснишь, что происходит? Почему Гена говорит о какой-то наследственной патологии? Я понятия не имею, о чём он.
— Не знаю, подруга, — мрачно ответила та. — Я тебе в этом вопросе не помощница. Не смогла удержать мужа — твоя вина. Всё, пока.
Она вывела Иру за калитку и с грохотом захлопнула её.
Ирина вызвала такси и назвала свой домашний адрес. Но когда она села в машину, то спохватилась:
— Господи, там же квартиранты! И что я им скажу? Мне негде жить, выселяйтесь?
Она ехала по знакомым улицам и всё думала, кто из соседей мог бы приютить её хотя бы на первое время, пока она не выйдет на работу. Но, подъехав к своему подъезду, она вскрикнула от ужаса. Из окон её квартиры валил чёрный дым. Вырывались языки пламени. Соседи стояли внизу и громко разговаривали, размахивая руками.
Увидев её, один из мужчин спросил:
— Ирина Андреевна, вы домой? А там что? Похоже, кто-то из ваших жильцов уснул с сигаретой.
Она ничего не сказала. Лишь молча смотрела на полыхающую квартиру и глотала слёзы. «Ну почему этот кошмарный сон никак не закончится?»
Следующие несколько лет Ира прожила в крошечной квартирке соседки из первого подъезда. В компенсации ей было отказано. Квартира сдавалась неофициально, и пожарная инспекция признала хозяйку виновницей возгорания.
Бабушка-соседка, единственная из всех, спросила, есть ли у неё место, где можно остановиться. Пенсионерка жила в однокомнатной квартире на первом этаже с десятком подобранных ею когда-то кошек. Так что Ире пришлось мириться с отвратительным запахом, который никак не удавалось вывести.
Она начала собирать деньги на съёмное жильё. Но главврач диагностического центра опередил её. Он вызвал её к себе и показал заявление от нескольких посетителей, которые жаловались, что от терапевта Вересаевой пахнет кошками.
— Ирина Андреевна, я очень уважаю вас как специалиста, но даже вам я не могу позволить подвергать наших пациентов опасности. Вы же знаете, как опасна аллергия.
Ира покраснела. Она старалась хранить свои вещи в полиэтиленовых чехлах. Всегда принимала душ перед выходом на работу. Но запах, видимо, въедался в её кожу быстрее, чем она успевала выйти из квартиры.
Главный врач даже не дал ей шанса исправить ситуацию, а просто заставил написать заявление по собственному желанию.
Так Ира осталась без работы и с огромным комплексом из-за собственного запаха. Отправляясь на собеседование в другие клиники, она тщательно проветривала одежду, обувь и даже сумочку. Но, войдя в кабинет, она тут же улавливала, как ей казалось, тень брезгливости на лицах кадровиков, терялась и не могла пройти собеседование.
Не найдя квартиру по приемлемой цене, она была вынуждена вернуться к сердобольной бабушке, которая приносила домой всё новых и новых питомцев.
В конце концов Ира не выдержала. Она решила, что лучше жить на улице, чем в такой ужасной атмосфере. Так, перебиваясь то на вокзалах, то в ночлежках, она и влачила своё существование. Иногда удавалось подрабатывать дворником, но о работе по специальности пришлось забыть. Никто не хотел брать на работу бездомного врача.
В таких мытарствах прошло немало лет.
Ирина повернулась на бок и посмотрела на пациентку. За окном уже светало. И она смогла прочитать на листе, прикреплённом к спинке кровати, её имя и фамилию: «Вересаева Нина».
Ира ещё раз перечитала написанное и встрепенулась. Нина Вересаева, жена Гены. У Иры бешено заколотилось сердце. Она поднялась и вгляделась в лицо пожилой дамы. Без всякого сомнения, это была она, Нинка. Её лучшая подруга, у которой она, Ира, не по своей воле увела жениха.
Ирина с минуту молча смотрела на подругу, больше похожую на труп, а потом позвала:
— Нина, ты меня слышишь? Это я, Ира.
Ей показалось, что у женщины задрожали ресницы. И тут же на мониторе аппарата жизнеобеспечения запрыгали показатели артериального давления и пульса. Она хотела побежать за врачами, но Нина вдруг прохрипела:
– Ира!
— Узнала, — с облегчением выдохнула Ирина и посмотрела бывшей подруге прямо в глаза. — Как ты, Нин? Я сейчас врача позову.
— Нет, — тихо, но твёрдо сказала подруга. — Прости.
— Да что ты, Нин, я уже давно всем всё простила, — грустно усмехнулась Ирина. — Живу на улице и мечтаю поскорее отправиться к родителям.
— Нет, — снова повторила Нина. — Это всё я.
— Что ты? — не поняла Ирина.
— Это я сказала Гене неправду. — Женщина говорила так тихо, что слова едва можно было разобрать. — Твой сын жив. Его зовут Игорь Васильевич.
Женщина устало вздохнула и прикрыла глаза.
У Иры чуть удар не случился. Её сын жив. Значит, Нина и есть та самая акушерка, которая сообщила Гене о якобы плохой наследственности. И значит, она подменила её выжившего ребёнка каким-то чужим, умершим от синдрома внезапной детской смерти.
Ире показалось, что в её голове пронёсся миллион мыслей. Она посмотрела на Нину и хотела растормошить её, расспросить подробнее. Но женщина снова впала в забытье.
Тогда Ира решила позвать врача. Она умылась, привела в порядок волосы и надела больничный халат. В этот момент в дверь постучали.
— Ирина Андреевна, пора вставать, скоро заступит новая смена.
Ира открыла дверь и ахнула. Ну как же она сразу не заметила, что Игорь — почти точная копия Гены. Из её груди вырвался то ли крик, то ли стон:
— Нина только что сказала мне, что ты мой сын.
Врач побледнел и подошёл к мониторам. Показатели давления и сердцебиения пациентки были близки к норме.
— Вы хотите сказать, что Нина приходила в себя?
— Ну да, Андрей… То есть, простите, Игорь. Очнулась, узнала меня, попросила прощения.
Она наконец рассказала свою историю, и врач глубоко задумался.
— Вот почему я совсем не похож на своих родителей. И вот почему я в конце концов выбрал медицину, а не спорт, — сказал он. — Значит, они забрали меня прямо из роддома? Но откуда Нина узнала, что я ваш сын?
— Ох, Игорь Васильевич, вы не знаете мою подругу. Она очень изобретательная и деятельная. Если что-то задумала, ни за что не отступится. Вот и мужа у меня забрала обратно. А за семьёй ваших родителей, скорее всего, следила. Но удивительно другое — что она оказалась именно в вашем отделении. Но спасибо, что приютили. Пора уходить. Как бы у вас из-за меня неприятностей не было.
Она направилась к двери, но Игорь окликнул её:
– Ирина Андреевна.
Он помолчал, а потом выдохнул:
— Моих родителей уже нет в живых. Я живу один в трёхкомнатной квартире и никак не могу допустить, чтобы моя родная мама скиталась по улицам.
Руки Ирины задрожали. Из глаз хлынули слёзы.
— Сыночек, сыночек мой! — только и смогла выговорить она, обнимая подошедшего к ней Игоря.
— Теперь всё будет хорошо, мам, — сказал он, украдкой вытирая глаза.
А через пару лет Игорь женился на враче детского отделения Валерии. Потом они подарили Ирине внука и внучку. И пожилая женщина поняла: счастья можно дождаться даже тогда, когда кажется, что жизнь вообще не имеет никакого смысла.
🙄