— Куда я поеду, ты издеваешься? У меня поясницу тянет так, что до туалета по стеночке хожу! — Ты третий год по стеночке ходишь. Вчера за картошкой на рынок нормально бегала, — Нина с грохотом поставила пустую кружку на стол. — Там скидка была на сетку!
Знаете, как бывает? Живёшь себе, планируешь выходные, думаешь, какие обои в коридор купить, а потом в одну секунду всё это летит в тартарары. В ту пятницу Марина жарила сырники. Обычный вечер. Тимка, которому только-только исполнилось три, сидел на линолеуме и катал по полу синий экскаватор.
Илья пересчитал смятые купюры. Денег хватало в обрез. Он разложил их на потертой клеенке кухонного стола: две кучки поменьше — на продукты и коммуналку, одна побольше — на лекарства отцу. Отец сидел в инвалидном кресле у окна.
Глава седьмая Земля в горшке была сухой. Лена потрогала пальцем — фиалка выпустила три новых листа, маленьких, бледных, но живых, и хотела пить. Она взяла кружку, налила воды из-под крана, полила. Поставила горшок обратно на подоконник — широкий, как полка.
Глава шестая Лена стояла у Ириной двери и не могла позвонить. Рука висела в воздухе — между ней и кнопкой звонка было сантиметров десять. Десять сантиметров и три недели вранья, и деньги, и пустая квартира, из которой она ушла на рассвете.
Глава первая Бумажка с результатом УЗИ была тёплой — Лена сжимала её всю дорогу от поликлиники, в маршрутке, потом в лифте. Двенадцать недель. Сердцебиение сто пятьдесят два удара в минуту. Она повторяла эту цифру про себя, как заклинание.
Наташа резала лук и плакала. Удобно — можно не прятать лицо. Антон должен был вернуться к восьми, сейчас половина одиннадцатого, и на кухне горит только лампа над плитой. Лук она уже дорезала, ссыпала в сковороду, но продолжала стоять с ножом.
