На базе металлопроката вовсю хозяйничал февраль. Бетонный пол ангара промерз насквозь, и холод забирался под подошвы, как ни кутайся. Вера Павловна, плотная женщина с тяжелой походкой, пристроила электрический чайник на стопку фанерных листов. Провод был коротким, поэтому под чайник пришлось подложить коробку с болтами, чтобы штекер дотянулся до розетки.
— Жанночка, доставай сушки, — Вера Павловна потерла озябшие пальцы, суставы на которых заметно припухли. — Сейчас согреемся.
Жанна вынырнула из-за стеллажа с арматурой. Она шла осторожно, стараясь не наступать на пятна масла на полу. На ногах у девушки были старые кроссовки, густо обмотанные по носку прозрачным скотчем — так подошва хоть как-то держалась. При каждом шаге скотч издавал противный липкий звук.
— Опять в дырявых? — Вера Павловна покачала коротким седым ежиком волос.
Жанна присела на край табурета, поджала одну ногу под себя.
— Да до зарплаты еще неделя, Вера Павловна. А старые ботинки совсем развалились, каши просят. Эти хоть сохнут быстро.
Вера Павловна молча открыла свою сумку. Достала завернутый в салфетку бутерброд с сыром и положила перед девушкой. Сама принялась размешивать сахар в жестяной кружке, глядя, как Жанна жадно впивается зубами в хлеб.
— Слушай, девочка. Ты у нас три месяца, соображаешь быстро. Я вчера с Иванычем — ну, с директором нашим — говорила. Надо тебе ставку помощника оформлять. Хватит тебе в холоде железо считать, в конторку переберешься, к документам.
Жанна замерла, не донеся бутерброд до рта.
— Правда? Ой, Вера Павловна… я же… я же только курсы закончила.
— Курсы — это бумага. А тут — жизнь. — Вера Павловна достала кошелек, отсчитала три тысячи. — Держи. Это из моих, с первой премии отдашь. Завтра в обед сбегай в подвал через дорогу, там отдел с обувью. Купишь ботинки на толстой подошве. В нашем деле ноги в тепле держать надо, иначе всё — хана суставам.
Жанна быстро спрятала деньги в карман джинсов. Она подскочила к Вере Павловне, обхватила её за плечи, на мгновение прижавшись щекой к колючему шерстяному жилету.
— Вы как мама моя. Я отработаю, Вера Павловна! Честное слово.
***
Через неделю Жанна уже уверенно стучала каблуками новых ботинок по складу. Веру Павловну всё чаще мучила одышка, и она предпочитала сидеть в «скворечнике» — дощатой выгородке в углу ангара, где стоял компьютер и сейф.
— Смотри, Жанночка, — Вера Павловна ткнула пальцем в монитор, где светились таблицы. — Программа простая. Тут «приход», тут «отгрузка». Главное — артикулы. Видишь, медная шина и медный профиль? По весу могут совпадать, а цена — небо и земля.
Жанна придвинула стул, её нос почти касался плеча наставницы.
— А как же отчеты? — спросила она, не отрывая взгляда от экрана. — Охрана же на выезде проверяет накладные?
— Проверяет, — кивнула Вера Павловна. — Но они смотрят количество мест. Сказано «десять катушек» — они десять и посчитают. А что там намотано — шина или дешевая проволока — Михалыч на воротах в жизни не разберет. Он в этом деле как свинья в апельсинах. Главное, чтобы в базе всё билось.
Жанна потянулась к клавиатуре, её пальцы с ярко-красным маникюром зависли над клавишами.
— А доступ у всех одинаковый?
— Нет. Полные права только у меня. Пароль — год рождения сына. 1988. Запомни, на случай, если мне плохо станет. А то давление скачет, сама видишь.
Жанна кивнула, а в её блокноте в цветочек появилась короткая запись.
Вера Павловна поднялась, придерживая поясницу.
— Пойду на дебаркадер, там машину с арматурой пригнали. Надо приемку подписать. Ты тут счета подшей, — она кивнула на стопку бумаг.
Как только дверь закрылась, Жанна перестала улыбаться. Она быстро ввела «1988» и вошла в меню корректировок. Пальцы летали по клавишам. Она открыла вкладку с медной шиной. На остатках — триста килограммов. Жанна стерла «300» и вписала «50». Оставшиеся двести пятьдесят пометила как «пересортица, списано на объект в промзоне».
В дверь заглянула Людмила, кладовщица из цеха металлообработки — сухая женщина с вечно поджатыми губами.
— А Павловна где? — спросила она, подозрительно оглядывая Жанну.
Жанна моментально свернула окно.
— На приемку ушла. А что, Людмила Ивановна?
— Да ничего. Глазастая ты больно, Жанка. Смотри, не заглядывайся куда не просят. Вера — баба золотая, но простота её когда-нибудь погубит.
Жанна лишь мило улыбнулась в ответ.
***
Пятница на базе всегда была суматошной. К вечеру повалил мокрый снег. Вера Павловна чувствовала, как в висках начинает стучать.
— Ох, Жанночка, развезло меня что-то, — Вера Павловна сняла очки, глаза у неё были красные. — Давление, наверное.
— Вера Павловна, идите-ка вы домой, — Жанна уже снимала с вешалки тяжелое пальто Веры. — Я сама отчет закрою. Делов на пятнадцать минут.
— Да как же… Михалыч на вахте… — Вера Павловна замялась.
— А вы через «дырку» идите, — Жанна подмигнула. — Через заднюю калитку, где курилка. Михалыч там никогда не смотрит, он в это время чай пьет. А пропуск свой мне оставьте, я его потом на пост занесу, скажу, что вы забыли. Заодно и мой размагниченный проверят.
Это была старая привычка Веры Павловны — уходить на десять минут раньше через дыру в заборе, чтобы успеть на прямой автобус и не стоять на посту в очереди с работягами. Все про это знали, но молчали.
— Ладно, выручила ты меня, — Вера Павловна намотала на шею колючий шарф. — Жилет свой на стуле оставлю, жарко в нем под пальто. Завтра заберу.
Когда Вера Павловна скрылась в снежной пелене, Жанна накинула её серый шерстяной жилет. Со спины, в полумраке ангара, их фигуры были похожи.
Через десять минут к складу подали белый фургон. Жанна, не торопясь, вышла на пандус. Михалыч, охранник с двадцатилетним стажем, зевнул в своей будке. Он видел в окно знакомый серый жилет Павловны, мелькающий у машины, и спокойную походку. Раз Павловна на месте — значит, отгрузка законная. Он даже не вышел проверять — снег же, холодина.
Жанна сама щелкнула сканером, поднесла к терминалу пропуск Веры Павловны. Система пискнула, одобряя выезд машины с «браком».
***
В субботу Веру Павловну вызвали в контору. В кабинете директора было накурено. Андрей Иваныч сидел за столом, перед ним лежала распечатка из базы. Рядом стоял начальник охраны — Глеб Сергеевич.
— Вера Павловна, — директор не смотрел ей в глаза. — Объясните, как так вышло? Вчера в восемь вечера, когда вы официально еще были на работе, со склада ушло два центнера меди. Без оплаты. Как «брак».
Вера Павловна почувствовала, как во рту стало горько.
— Андрей Иваныч, я в семь ушла… плохо стало… Жанна оставалась…
— Жанна? — подал голос Глеб Сергеевич. — По камерам на выезде — машина уехала в 20:15. Документы оформлены под вашим логином. Более того, на записи видно — у машины стоите вы. Жилет ваш?
Он повернул к ней ноутбук. На зернистом видео человек в знакомом жилете Веры Павловны передавал водителю накладные. Лица из-за капюшона не видно, но одежда, рост, походка — один в один Павловна.
— А теперь самое интересное, — директор бросил на стол лист. — Жанна покинула территорию базы через центральный пост в 19:10. Её пропуск зафиксирован. А ваш — в 20:30. Михалыч подтверждает: видел, как вы лично машину выпускали.
Вера Павловна поняла всё сразу. И про ботинки, и про «дырку» в заборе, и про жилет.
— Андрей Иваныч, это подстава, — голос Веры Павловны охрип. — Она мой пропуск взяла. Она знала, что я через калитку уйду…
— Вера Павловна, — перебил Глеб Сергеевич. — Вы сами нарушили режим. Ушли через забор, пропуск отдали постороннему лицу. Михалыч клянется, что это были вы. У нас ущерб — полтора миллиона.
Директор вздохнул, раздавливая окурок в пепельнице.
— Полицию я вызывать не буду. Пожалею твой стаж. Но пиши по собственному. Зарплату за этот месяц и отпускные заберем в счет долга. Радуйся, что не сядешь.
Вера Павловна посмотрела на свои руки. Пальцы мелко дрожали. Она взяла ручку и нацарапала на листе бумаги три слова.
***
Вера Павловна собирала вещи. В конторке уже хозяйничала Жанна. Она сорвала со стены календарь с котятами, который Вера вешала еще три года назад, и кинула в ведро.
— Пыльно тут у вас было, Вера Павловна, — Жанна деловито протирала стол салфеткой. — Пора уже было порядок навести.
Вера Павловна поставила на стул коробку. В ней лежал кактус в треснувшем горшке и старая кружка.
— Ботинки-то не жмут, Жанночка? — спросила Вера, застегивая пальто.
Жанна на мгновение замерла. Посмотрела на свою новую обувь, потом на Веру.
— Не жмут. В самый раз. Вы идите, Вера Павловна. Не задерживайте очередь. На ваше место уже три человека просятся.
В дверях стояла Людмила Ивановна. Она молча забрала у Веры коробку. Они вышли на улицу. Снег под ногами превратился в грязное месиво.
— Она ведь всё просчитала, Люда, — сказала Вера, глядя на дворники, размазывающие воду по стеклу. — И про калитку знала, и про то, что Михалыч в монитор не смотрит.
— Знала, — Людмила Ивановна вырулила на проспект. — Она племянница того хлыща из отдела сбыта, ты не знала? Её сюда специально «на стажировку» пристроили, чтобы тебя подвинуть. А тут такой повод — медь списать. Двух зайцев одним махом.
В машине пахло бензином и старой обивкой. Вера Павловна откинулась на подголовник.
— Знаешь, Люда, — сказала она. — А ведь я ей ботинки купила. На свои.
— Ну и дура ты, Верка, — хмыкнула Людмила. — Святая простота. Ладно, поехали к тебе. Наливка есть, пельмени есть. Перезимуем.
***
Прошло полгода. Вера Павловна работала в небольшом павильоне цветов у рынка. Здесь пахло влажной землей и свежестью, а не холодным железом. Она как раз подрезала стебли роз, когда зазвонил телефон.
— Вера Павловна? Это Глеб из охраны. Помните?
Вера Павловна положила секатор.
— Помню. Что, опять медь пропала?
— Да какая там медь… Жанку вашу вчера из офиса вывели. В наручниках. Она на обналичивании погорела — через левые фирмы деньги выводила. Иваныч в бешенстве, его тоже в органы таскают. Просит вас заехать, говорит, восстановит в должности и всё выплатит.
Вера Павловна посмотрела на свои руки. Они были в зеленых пятнах от стеблей, но не болели от холода. Она перевела взгляд на окно, где на подоконнике цвела её герань — та самая, что она забрала со склада.
— Спасибо, Глеб Сергеевич. Но я не приеду.
— Почему? Зарплата в два раза больше!
— Передайте Андрей Иванычу, что у меня тут розы не политы, — Вера Павловна улыбнулась уголками губ. — И вообще… у вас там на базе сквозняки сильные. Ноги мерзнут. А мне здоровье беречь надо.
Она нажала «отбой» и вернулась к цветам. За окном цвел май, и солнце ярко высвечивало пылинки, танцующие в воздухе павильона. Вера Павловна аккуратно расправила листочек розы и принялась за следующую охапку.
