Запах едкого дыма, прелой листвы и гниющего пластика ударил в нос раньше, чем открылись глаза. Он попытался сделать вдох, но грудь мгновенно стянуло жестким спазмом. Он сухо закашлялся. Затылок тут же отозвался такой острой, пульсирующей болью, словно внутрь черепа с размаху вбили раскаленный гвоздь.
— Ну, с новосельем нас! — громко заявила свекровь, направляясь к калитке. — Какая красота, Костенька! Золотые у тебя руки. Карина критично оглядела фасад. — Цвет стен немного бледноват, но жить можно. Вадик, неси сумки на веранду!
Визг дрели ударил по ушам резко, без предупреждения. Марина дернулась всем телом и выронила наушник на клавиатуру. На экране ноутбука застыло недовольное лицо начальника отдела маркетинга. — Марина Сергеевна, у вас там ремонт?
В палате стояла тишина, нарушаемая лишь мерным гудением ламп в коридоре да тихим посапыванием соседки. Вера лежала на койке, свернувшись калачиком, насколько позволяло состояние после больницы, и смотрела в экран телефона.
Городская квартира превратилась в полосу препятствий. Свернутые рулоны линолеума, мешки со смесью и пустые дверные проемы вытесняли нас из собственной жизни. Когда Илья предложил перевезти пятилетнюю Полину на дачу к матери, я не спорила.
— Ты опять считаешь копейки? Это унизительно для нас обоих, — Стас брезгливо отодвинул тарелку с пловом. — Я же просил не класть мне курагу, она сбивает вкусовые рецепторы. Алина молча убрала тарелку. Ей хотелось швырнуть ее в стену, но она лишь глубоко вздохнула.
— Вадик, это что? — Марина держала в руках тощий конверт, словно это была дохлая мышь. — Ты шутишь? Вадим, ее муж, сидел на табурете, втянув голову в плечи. Он старательно размешивал сахар в чашке, хотя тот давно растворился.
