Глава 11. Нижний ярус
Екатерина вышла из кухни в темный коридор.
Рома бесшумно последовал за ней.
Женщина толкнула приоткрытую дверь ванной комнаты и щелкнула настенным выключателем. Яркий свет залил белый кафель и пустую акриловую чашу.
Под потолком, над хромированным змеевиком, темнела пластиковая решетка вытяжки.
— Встань у порога, — Екатерина поставила на стиральную машину начатую пачку крупной соли.
— Ножей больше нет, — мальчик остановился в дверном проеме.
— Принеси мои рабочие ножницы из сумки в гостиной, — женщина открыла зеркальную дверцу навесного шкафчика над раковиной.
Рома развернулся и быстро скрылся в коридоре.
Екатерина достала с верхней полки длинный металлический пинцет, стальную пилку для ногтей и тяжелый стеклянный флакон с косметическим лосьоном. Из сливного отверстия ванны донесся утробный, булькающий звук. Густая темная вода только начала подниматься в пластиковой трубе, подбираясь к хромированной сетке.
— Оно лезет, — мальчик вернулся на порог, протягивая портновские ножницы.
— Отойди назад, — Екатерина выхватила тяжелый инструмент.
Женщина достала из кармана джинсов две толстые портновские иглы и с силой вогнала их крест-накрест в отверстия пластиковой решетки нижнего слива, перерезая поднимающийся поток. Затем она перевернула картонную упаковку и высыпала остатки кристаллов прямо на сталь, запечатывая трубу до того, как вода хлынула наружу.
Темная масса глухо ударилась о преграду и с шипением ушла вниз.
Екатерина сжала сомкнутые лезвия портновских ножниц и с размаху вбила их в верхнее отверстие перелива. Металл с хрустом заклинило в декоративной накладке. Булькающий звук в канализации мгновенно стих.
Женщина забрала с раковины пилку, пинцет и стеклянный флакон, встала ногами на крышку стиральной машины и дотянулась до вентиляции.
Она приставила плоскую стальную пилку к зазору между рамкой и кафелем. Тяжелым стеклянным дном флакона Екатерина с силой вбила металл глубоко в бетонную шахту. Пинцет она загнала следом под углом, используя стекло как молоток и формируя жесткий перекрывающий крест.
— Получилось? — Рома сделал шаг в ванную.
— Идем в коридор, — Екатерина отложила флакон и спрыгнула на напольную плитку.
В квартире повисла тишина. Защитный контур был замкнут.
Глухой, тяжелый стук раздался со стороны прихожей. Кто-то мерно ударил в металлическую поверхность входной двери снаружи.
***
Глухой стук повторился. Удары ложились ровно, с одинаковым интервалом, словно в сталь бил не кулак, а тяжелое бревно.
— Рома, пусти меня, — монотонный женский голос донесся из-за металлического полотна.
— Стой на месте, — Екатерина схватила шагнувшего вперед мальчика за плечо и с силой рванула назад, вглубь узкого коридора.
— Там холодно, открой, — сущность произнесла эти слова глухо, без единой живой интонации.
Из-под резинового уплотнителя на стыке дверной коробки и ламината начала стремительно расползаться темная лужа. Ледяная вода под давлением размывала монтажную пену, расширяя щель под расшатанным МДФ-наличником.
— Это она, — Рома попытался вырваться из жесткого захвата.
— Неси остатки соли из ванной и срывай куртки с вешалки, живо, — женщина оттолкнула его в сторону светящегося дверного проема и опустилась на пол перед порогом.
— Держи, — мальчик выскочил обратно, сунул ей картонную пачку и швырнул рядом скомканный зимний пуховик.
— Я здесь, — монотонный голос снаружи слился с новым тяжелым ударом в стальную створку.
— Отойди к стене, — Екатерина высыпала крупные белые кристаллы вдоль расширяющейся щели, выхватила из кармана джинсов портновские иглы и с силой вбила острую сталь прямо в размокшую пену под наличником.
— Оно давит, — Рома вжался спиной в обои, глядя, как вода пытается вытолкнуть железо из пазов.
— Не пройдет, — женщина навалилась всем весом на толстую ткань пуховика, вжимая нейлон поверх соляной дорожки и стальных игл, физически перекрывая разошедшийся стык.
Металл со скрипом зафиксировался в дверном проеме. Очередной удар не последовал. Монотонный голос оборвался на полуслове.
В подъезде громко щелкнуло реле. Узкая щель под входной дверью внезапно вспыхнула ярким желтым светом.
Умный датчик на лестничной площадке сработал. В светящейся полосе на ламинате легла плотная, абсолютно неподвижная тень. То, что пришло из деревни, перекрыло датчик, обретя тяжелую физическую форму прямо на их коврике.
***
Узкая щель под входной дверью светилась желтым только по краям. Прямо по центру яркую полосу разрывали два широких, абсолютно черных пятна. То, что стояло снаружи, вплотную прижалось к металлическому порогу.
— Оно стоит там, — Рома сделал шаг назад по темному ламинату.
— Не подходи ближе, — Екатерина сильнее навалилась на намокший пуховик, намертво вжимая стальные иглы в дверной стык.
Снаружи раздался металлический скрежет. Наружная ручка двери медленно поползла вниз. Механизм замка натянулся, удерживая тяжелую стальную створку. Кто-то за дверью навалился на преграду всей массой.
Скрежет прекратился. Металлическая рукоять с резким щелчком вернулась в исходное положение.
Таймер на лестничной площадке отсчитал положенное время. Желтый свет за дверью погас. Щель снова стала абсолютно черной. Ни звука удаляющихся шагов, ни гула лифтовой кабины не последовало.
— Оно ушло? — мальчик посмотрел на порог.
— Оно ждет, — женщина перенесла вес на одно колено, не ослабляя физического давления на ткань, и потянулась свободной рукой к нагрудному карману своей флисовой кофты.
Пальцы нащупали кусок льняного полотна. Сухая ткань под слоем флиса мелко вибрировала и издавала тихий треск. Екатерина вытащила оберег на тусклый свет.
Толстая шерстяная нить, прошитая сквозь лен, натянулась как струна. Багровое волокно медленно, с сухим хрустом прорезало плотную ткань от центра к краям, словно тугая проволока, режущая кусок мыла. Посередине лоскута образовалась сквозная расширяющаяся дыра.
— Нитка рвет лен, — Рома подошел ближе, разглядывая распадающийся оберег.
— Если ткань разделится пополам, железные кресты на окнах нас не спасут, — Екатерина крепко перехватила края льняного лоскута, физически пытаясь остановить разрезающую силу шерсти.
— Что мне сделать? — мальчик замер над ней.
— Неси спички с кухонного стола, мы выжжем узел, — Екатерина не отрывала взгляда от красной нити, которая продолжала неумолимо распарывать сухое полотно прямо в ее руках.
— Сейчас, — Рома резко развернулся и скрылся в темноте кухонной зоны.
***
Красная нить с сухим треском разорвала еще несколько волокон. Льняное полотно держалось на последней тонкой перемычке.
— Давай сюда, — Екатерина сильнее вдавила колено в мокрый пуховик у порога, а двумя руками растянула распадающуюся ткань навстречу тусклому свету из гостиной.
— Спички, — Рома выбежал из темноты коридора, на ходу выдвигая картонный коробок.
— Жги прямо под узлом, — женщина вывернула кисти так, чтобы максимально отдалить старый лен от будущего огня.
— Сломалась, — мальчик торопливо чиркнул спичкой по серной полосе, но тонкая древесина хрустнула пополам.
— Бери следующую, — Екатерина не отрывала взгляда от багровой струны, которая неумолимо резала сухое полотно.
— Горит, — Рома достал новую спичку, чиркнул аккуратнее и поднес маленькое желтое пламя вплотную к рукам матери.
— Жги саму шерсть, — женщина замерла, удерживая равновесие на одной ноге.
Рома ткнул пламенем спички точно в центр туго натянутого багрового волокна. Шерстяная нить начала тлеть и плавиться, истончаясь под воздействием огня.
— Не прогорает, — мальчик перехватил спичку за самый край.
— Держи пламя на нитке, — Екатерина крепче сжала расходящиеся края льняного лоскута.
Огонь пережег еще одну красную ворсинку. Ослабленная структура не выдержала колоссального натяжения. Багровый узел с резким щелчком лопнул, разрывая остатки перегоревшей нити, и упал на ламинат жестким черным комочком. Натяжение мгновенно исчезло.
— Всё? — Рома отбросил обугленную спичку.
— Да, — Екатерина разжала пальцы, опустив руки со спасенным оберегом.
Уговор не был нарушен. У женщины остался целый кусок льняного полотна со сквозной дырой посередине. Ткань не разделилась на две части.
Давление на входную дверь резко пропало. Масса снаружи больше не вдавливала створку в коробку. Механизмы замков и стальные петли, до этого натянутые до предела, с громким лязгом сбросили колоссальную нагрузку.
— Оно ушло, — мальчик посмотрел на темную щель под дверью.
— Отступило, — Екатерина убрала колено с мокрой куртки и медленно поднялась на ноги.
Вода больше не выдавливалась из-под расшатанного МДФ-наличника. Лужа на ламинате перестала расти. Защитный контур из вбитых в дверной стык портновских игл оставался неподвижным.
***
Серый утренний свет осветил разгромленный коридор панельной квартиры.
Екатерина прошла в свою спальню, бросив короткий взгляд на открытую дверь ванной, где из слива торчали заклинившие ножницы. Она стянула через голову свитер и скинула на пол джинсы — плотная ткань на коленях задеревенела от высохшей соли. Женщина быстро натянула чистый спортивный костюм и забросила в объемную сумку паспорта, телефон и кошелек.
— Рома, вставай, — Екатерина с сумкой на плече вошла в гостиную.
— Я не спал, — мальчик сидел на диване, туго завернувшись в плед до самого подбородка.
— Нам нужно уходить, — женщина подошла к комоду и взяла связку ключей от машины.
— В коридоре лужа, — Рома не сводил глаз с темного проема прихожей, где на ламинате виднелись мутные белесые разводы.
— Здесь больше нет защиты, — Екатерина посмотрела в сторону кухни, где в вентиляционной решетке намертво застряли стальные лезвия. — Железо и соль сработали один раз. Теперь оно знает, как ломиться в эти двери.
— Мы поедем обратно к бабе Тае? — мальчик медленно поднялся с дивана, сбрасывая плед.
— Да, — Екатерина вышла в прихожую и натянула кроссовки, стараясь не наступать на рассыпанные у порога кристаллы.
— Но там же дом взломали, а оберег порван, — Рома замер в дверях комнаты, глядя на тяжелый грязный пуховик, брошенный у входной двери.
— В деревне у нас есть земля, — женщина повернула верхний замок. — Там мы не заперты в бетонной коробке на девятом этаже.
— Я готов, — мальчик осторожно шагнул в коридор, обходя высохшую соль.
— Иди к лифту, — Екатерина потянула на себя тяжелую стальную створку.
Лестничная площадка была пуста. Датчик движения послушно зажег лампу под потолком, освещая чистый кафельный пол и закрытые двери лифтовой шахты. Никаких следов воды или неподвижной тени на коврике не осталось.
