Глеб с огромным усилием разлепил веки, словно налитые свинцом. Забытьё окутывало его, как густой туман, в котором было так сладко раствориться навсегда и никогда не выбираться обратно.
Но что-то вырвало его из этой бездны. Напев. Необыкновенно редкая, до боли знакомая мелодия. Её знала лишь Маргарита — его Ритуля, которой больше нет на этом свете. Или она всё-таки вернулась?
Глеб зашевелился, застонал. Ему хотелось поскорее увидеть её, ведь это был её голос, та самая песня, которую она постоянно напевала, когда готовила или убиралась. Редкая мелодия, которой её научила бабушка.
— Ой! Он пришёл в себя? Неужели очнулся? — закричала пожилая санитарка в цветастом платке, мывшая пол в палате. — Надо доктора позвать!
— Подождите, — прошептал Глеб хрипло. — Кто сейчас пел?
— Я? — женщина рассмеялась. — Ой, ещё певица из меня! Это Верочка, красавица наша! — Она махнула рукой в сторону окна.
Глеб повернул голову. У окна стояла девочка лет десяти в таком же цветастом платке, как у санитарки. Она протирала стекло, и солнечный свет пробивался сквозь влажные разводы. Глеб пытался разглядеть её лицо, но сознание начало расплываться.
— Верунчик, беги за доктором! Скажи, пациент очнулся. Да побыстрее, пока опять не заснул. И так уже столько времени прошло!
Глеб прикрыл глаза, но боролся со сном. Эта песня не давала покоя. Нет, нельзя спать. Нужно обязательно расспросить девочку.
В палату влетел доктор, запыхавшийся, с фонендоскопом на шее.
— Глеб Андреевич! Очнулись! Как вы себя чувствуете?
— Нормально, — хрипло ответил Глеб. — А что случилось? Почему я здесь?
— Вы попали в аварию. Буквально в рубашке родились. И вот у нас в коме пролежали почти два месяца.
— Два месяца?! — Глеб попытался привстать, но тело не слушалось. — А что за авария?
— Это вам следователи расскажут. Они приходили, спрашивали о многом. Не случайная авария, судя по всему. Ну, таких подробностей я не знаю. По тому, что они говорили, это скорее покушение.
— Покушение? — Глеб нахмурился, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь.
— Глеб Андреевич, ради бога, это вам лучше у следователя спрашивать. Точно не моё дело. А вот ваше здоровье как раз-таки моё. Давайте-ка посмотрю.
— Мне нормально, — отмахнулся Глеб. — Сколько ещё здесь лежать?
— Трудно сказать. Зависит от динамики, от того, как ваш организм будет реагировать на терапию. Мы делаем всё, что от нас зависит. В перспективе можно перевести вас в клинику получше. Здесь не все нужные условия есть, но сразу вас туда отправить не могли. Риски были.
— И какие риски? — В слабом голосе Глеба зазвучали металлические нотки. Не зря же он успешно руководил огромной строительной империей много лет и знал, как разговаривать с людьми, чтобы получать от них то, что нужно.
Доктор замялся, переминаясь с ноги на ногу.
— Основной удар пришёлся на позвоночник. Есть риск, что вы вообще не сможете ходить, но мы стараемся его минимизировать. Делаем всё, что нужно. Главное — не волнуйтесь.
— Делайте всё, что нужно. Деньги не проблема.
— Да, понимаю. Поступим следующим образом. Завтра сдаём анализы…
Глеб больше не слушал врача. В палату вошла та самая девочка, чья песня разбудила его от долгого сна. Он смог наконец рассмотреть её лицо — и обомлел.
— Рита…
— Это наша Верочка, Глеб Андреевич, внучка санитарки, — объяснил доктор. — Вопреки всем правилам, помогает бабушке убираться. Понятно, что не положено, но жизненные обстоятельства так складываются, что уже в маленьком возрасте приходится крутиться и выживать. Если она вам мешает, попрошу больше не приходить.
— Нет, всё в порядке, не надо…
Глеб начал снова проваливаться в липкий кошмарный сон, из которого не хотелось возвращаться. Он боролся с собой, чтобы не уснуть.
— Она очень похожа на Риту. Мою жену, мою…
И он заснул.
***
Сон был как путешествие в прошлое — бедное, но невероятно счастливое прошлое. Словно Глеб сидел в маленьком кинотеатре, точно в таком же, куда они с Маргаритой бегали смотреть фильмы после лекций, а иногда и вместо лекций. Он помнил те ужасные, неудобные деревянные кресла, обитые порванным дерматином, на котором живого места не было. Но как же уютно им там было, в его объятиях, в темноте зала. Они сидели, крепко обнявшись, и смотрели всё равно какой фильм. Главное — быть вместе.
Они учились на инженерном факультете. Глеб увидел Маргариту в первый учебный день и сразу влюбился. Она была такой неземной, с огромными серыми глазами и светлыми волосами, заплетёнными в косу. Он ухаживал за ней красиво, несмотря на то, что денег у бедного студента не было. Но это его не останавливало. Он доставал для неё самый вкусный зефир, редкие духи и, конечно, букеты роз.
Уже тогда было понятно, что Глеб предприимчивый, что есть у него та самая хватка, которая позволяет сворачивать горы, строить бизнес-империи и не бояться рисковать.
Маргарита была за ним как за каменной стеной. Она была тем партнёром в отношениях, который позволяет себя любить. Глеб это понимал, но не спорил и не противоречил. Он любил её абсолютно, бесконечно и был готов ради неё на всё. Она же была хорошей, заботливой, немного отстранённой женой, которая не скучала по мужу, когда тот уезжал в долгие командировки. Могла легко найти себе занятие. Для Глеба же любые отъезды были невыносимы. Невозможно было проводить время вдали от любимой.
Поженились они сразу после института. Глеб много работал, потому что хотел, чтобы у Маргариты было всё, чтобы она ни в чём не нуждалась. Работал, подрабатывал, если нужно, занимал, вкладывал и рисковал. Он не хотел, чтобы она работала. Деньги были бы нелишними, но ему было бы неспокойно, если бы Маргарита ходила на работу, где ей трепали бы нервы и поручали делать то, что она не хотела делать. А ведь так бывает на любой работе.
Поэтому Маргарита сидела дома, смотрела телевизор, читала книги, готовила и иногда шила для души. Она была хорошим инженером, но работать не хотелось. Ну и зачем, когда её замечательный, заботливый Глебушка все финансовые заботы взял на себя?
Он часто уезжал в долгие командировки, иногда на месяцы. Звал её с собой, но Маргарита отказывалась. Лень было уезжать из дома. Самая долгая их разлука длилась десять месяцев и была для него невыносима. Но Маргарита не переживала — решила пожить у своей подружки в деревне. Захотелось сменить наскучившую обстановку, подумать о жизни и немного развеяться. Она устала от беззаботной жизни и хотела новых ощущений.
Глеб был против, но не мог перечить любимой жене. Она должна быть счастлива. И если её душа просит сейчас деревенской жизни и единения с природой, пусть едет и отдыхает.
Сначала Глеб работал на дядю, а потом на перспективу. «Широко шагает», — говорят о таких. Сначала трудился в разных строительных компаниях, потом нашёл деньги и сумел открыть свою. Она выстояла в жестоких войнах с конкурентами и смогла стать лидером. А потом он сделал так, что его компания осталась единственной в регионе. Он построил огромную империю, которой не было равных и которую было не сломить.
И вот тут он смог выдохнуть. Маргарита точно ни в чём не нуждалась. Большой загородный дом, машина, поездки за границу, отдых только в лучших отелях, дорогие вещи и люксовая косметика. Маргарита получила всё, что хотела. Глеб ради забавы купил для неё кафе, где она могла попробовать себя в роли хозяйки. Она же любила готовить, так почему бы не поиграть в такой бизнес?
Маргарита поиграла и быстро наигралась. Тяжело было вести своё дело, да и не очень интересно.
Глеб обожал моменты, когда она готовила или что-то делала по дому. Всегда мурлыкала себе под нос одну и ту же песню — красивую, необычную, мелодичную. Глеб её никогда раньше не слышал.
— Нравится? — спросила Маргарита однажды, заметив его внимание. — Мне её бабушка в детстве пела. Она её сама придумала. Очень люблю эту песню.
Всё было хорошо, богато и сытно. Только после своего долгого отдыха в деревне Маргарита стала словно другой: задумчивой, плаксивой, постоянно грустной и расстроенной. При этом она сильно набрала вес.
Глеб понимал, почему она такая. Ведь она всегда хотела родить ребёнка, но он не мог стать отцом.
— Глебушка, у нас же всё есть, и наш малыш ни в чём не будет нуждаться. Давай попробуем съездить ещё к одному репродуктологу. Он ведёт приём в Германии.
— Ритуля, ты же знаешь, это бесполезно. Ну сколько уже лечились? Сколько врачей я прошёл? Ничего. Не могу я быть отцом.
— Да, но у нас столько денег. Мне кажется, их должно хватить на…
— Денег хватит на всё. Но это не лечится. Не могу я быть отцом. Не могу дать тебе ребёнка. Прости.
Маргарита только сильнее заплакала.
— Может, усыновим? — предложил Глеб. — Возьмём маленького малыша из роддома. Ты же всегда хотела стать мамой.
— Да, хотела. Но это же будет не твой ребёнок. Я хочу, чтобы он был похож на тебя, чтобы у него были твои глаза, твоя улыбка.
— Тогда давай вообще не будем об этом думать. Заведём собаку или кошку.
— Глебушка, это не то же самое.
— Знаю, солнце. Но ничего не могу сделать.
***
А потом Маргарита заболела. Рак. Агрессивный, страшный, неизлечимый. Глеб вкладывал огромные деньги в её лечение, возил по лучшим клиникам мира, но ничего не помогало. Она угасала на глазах, таяла, превращаясь в тень. А он стоял рядом и не мог ничего сделать. Впервые в жизни его деньги и связи оказались бессильны.
Маргарита умерла через полтора года после постановки диагноза. Глеб был рядом с ней до самого конца. Она держала его за руку, улыбалась и шептала, что любит его.
— Не уходи, — попросил он.
— Никогда, — ответила она. — Я всегда буду рядом.
И закрыла глаза навсегда.
Глеб похоронил Маргариту на кладбище возле их дома. Поставил красивый памятник из белого мрамора. Приходил к ней каждый день, разговаривал, рассказывал о делах. Но становилось только тяжелее. Жизнь без неё потеряла смысл.
Он пытался погрузиться в работу, но и это не помогало. Всё, что он строил, всё, к чему стремился, — всё это было ради неё. А теперь её нет, и всё это стало бессмысленным.
Глеб стал избегать людей, перестал появляться в офисе, передал управление компанией доверенным лицам. Он сидел в доме, пил и вспоминал. Вспоминал её улыбку, её голос, ту самую песню, которую она постоянно напевала.
И однажды он решил покончить с этим. Не видел смысла жить без Маргариты.
Глеб сел в машину и поехал в сторону обрыва. Там, где дорога делает резкий поворот, а внизу глубокое ущелье. Он разогнался, намереваясь не поворачивать.
Но в последний момент что-то произошло. Его машину подрезала другая, выскочившая со встречной полосы. Удар был страшный. Глеб потерял сознание.
***
Когда Глеб очнулся в следующий раз, ему стало легче. Он уже мог фокусировать взгляд, двигать руками. Врач сказал, что динамика хорошая, что есть все шансы на восстановление.
Санитарка — Клавдия Михайловна, как он узнал, — убиралась в его палате, а её внучка Верочка протирала окна и тихонько напевала ту самую песню.
— Верочка, — позвал Глеб. — Подойди, пожалуйста.
Девочка подошла, глядя на него огромными серыми глазами — такими же, как у Маргариты.
— Где ты научилась этой песне? — спросил он.
— Мама меня научила, — ответила девочка. — Она говорила, что её бабушка придумала. Мама всегда её пела.
— Твоя мама… как её звали?
— Маргарита Сергеевна. Она умерла, когда мне было семь лет.
Глеб почувствовал, как екнуло сердце.
— Маргарита Сергеевна? А девичья фамилия у неё какая была?
— Иванова.
Это была она. Его Рита. Но как? У неё не было детей. Она не могла иметь детей, потому что он сам не мог стать отцом.
— Верочка, — произнёс он медленно. — Кто твой отец?
Девочка опустила глаза.
— Не знаю. Мама никогда о нём не рассказывала. Бабушка говорит, что мама боялась рассказать. Что он был страшный человек.
— Страшный? — Глеб нахмурился.
— Да. Мама жила с ним, но он всё время работал и не обращал на неё внимания. А когда мама забеременела, она испугалась рассказать ему. Думала, что он разозлится, что выгонит её. И поэтому уехала к подружке в деревню. Там и родила меня.
Глеб молчал. Всё начинало складываться в страшную картину.
— Мама потом вернулась к нему, — продолжала Верочка. — Но про меня ничего не сказала. Меня бабушка растила в деревне. Мама приезжала иногда навестить. А потом заболела и умерла.
— И как её мужа звали? — произнёс Глеб, хотя уже знал ответ.
— Глеб Андреевич. Так же, как вас.
Клавдия Михайловна, которая убиралась поблизости, подошла ближе.
— Глеб Андреевич, я знала, кто вы, когда вас привезли, — сказала она тихо. — Узнала по фамилии. Маргарита Сергеевна много рассказывала о вас. Что вы богатый, влиятельный человек. Что она вас любила, но боялась.
— Боялась? — повторил Глеб. — Почему?
— Боялась потерять всё, что имела. Боялась, что вы её выгоните, если узнаете про ребёнка. Она думала, что вы не простите ей измены.
— Измены? — Глеб покачал головой. — Но я же не мог иметь детей. Врачи говорили…
— Врачи бывают неправы, — тихо сказала Клавдия Михайловна. — Маргарита Сергеевна уехала тогда в деревню, в ту самую долгую командировку. И там случилось чудо. Она забеременела.
— Но как?
— Не знаю. Может, врачи ошиблись. Может, это было чудо. Но факт остаётся фактом — Верочка ваша дочь. Посмотрите на неё. Она вылитая Маргарита Сергеевна. И поёт ту же песню.
Глеб посмотрел на девочку. Да, она действительно была очень похожа на Маргариту. Те же глаза, те же черты лица, те же светлые волосы.
— А как вы узнали, что я здесь?
— Так я здесь работаю. Когда вас привезли после аварии, услышала ваше имя и фамилию. Узнала, что вас нельзя перевозить из-за тяжёлого состояния. А как вы сюда к нам попали, так все с ума посходили. Врачи новые ходят, оборудование новое привезли. Ну, ясное дело, большой человек.
— Вы специально Верочку ко мне в палату прислали?
— Да нет, мы и так убирали у вас каждый день, как и у других. Но мне хотелось, чтобы вы о Верочке узнали. Глеб Андреевич, она невероятно умная, ей учиться надо. А что я ей могу дать? Ну на эти копейки что? Чему научить — как полы в больнице мыть? Она же точь-в-точь, как Маргарита Сергеевна. Инженером может стать.
Глеб замолчал и прикрыл глаза.
— Заснул, что ли? — пробормотала Клавдия Михайловна. — Ясное дело, такое пережить и такое узнать. Ну, пусть поспит.
Но Глеб не спал. Он пытался осмыслить всё, что услышал. Может ли она врать? Он был почему-то абсолютно уверен, что всё сказанное — правда. Но родство ведь можно легко проверить.
Страшно другое. У Маргариты, у его любимой Ритули, был роман на стороне и вообще какая-то другая, параллельная жизнь. Как он всего этого не замечал?
Санитарка сказала, что Маргарита жаловалась, мол, он всегда работал. Ну конечно, работал. А как иначе строить и управлять таким огромным бизнесом? Только лично. Только всё проверять самому. И работал он не для себя — для неё.
Но больше всего его удивило другое. Жена его боялась. Неужели думала, что он может причинить ей боль? Ей, которую любил больше жизни?
***
Когда Глебу стало легче, было принято решение перевести его в московскую клинику. Теперь транспортировка была возможна.
Приехал его старый университетский друг Борис, и Глеб рассказал ему о ребёнке и о жизни Маргариты, о которой понятия не имел.
— Да, не ожидал я такого от Маргариты, — покачал головой Борис. — И ты поверил?
— Поверил. Девочка вылитая Рита.
— Да сейчас, знаешь, сколько мошенников? Всё что угодно готовы придумать. Ты же очень состоятельный человек. Мои ребята всё проверят, но если это окажется правдой, неужели примешь?
— Да, приму.
— Ты что, готов простить Маргариту? Она же изменила.
— Её больше нет. Я не могу на неё злиться. Прощать или не прощать — это вообще всё неважно. Дочка осталась, и она нуждается во мне. Так что я готов ей помочь, хотя бы ради Маргариты.
— Ну, если считаешь правильным, дело твоё, конечно. Но вот твои деньги…
— Да бог с ними. Я после этих дней в коме как-то на всё иначе смотрю. Кажется, я упустил что-то важное.
— А что вообще врачи говорят? Жить будешь?
— Буду. И ходить буду. Только неизвестно, когда и как. Перевозят в другую клинику, там уже ждут.
Глеб не бросил Верочку. Он узнал через частных детективов, что она действительно дочь Маргариты. Анализ ДНК подтвердил родство. Девочку с бабушкой он перевёз в свой город, заселил в одну из своих пустующих квартир и взял на полное обеспечение.
Клавдия Михайловна не спорила, не сопротивлялась. Она была благодарна за шанс дать внучке нормальную жизнь.
Верочка начала ходить в хорошую школу, заниматься языками и математикой дополнительно. У неё действительно обнаружились способности к точным наукам.
Иногда Глеб приезжал узнать, как дела. Верочка всегда возилась на кухне и напевала всё ту же песню.
— Сделать вам чай? — спросила она однажды.
— Давай.
— А хотите ещё вкусный бутерброд с колбасой и сыром? Ваша самая любимая еда.
— Ну да, очень люблю. Нет, Верочка, колбасу мне нельзя. Врачи запрещают любую вредную еду. Видишь, я уже хожу потихоньку, но всё-таки надо ещё восстанавливаться, диету соблюдать.
— А вы ешьте что хотите?
— А я и ем.
— Тогда я вам грушу и яблоко помою. Вам же витамины нужны.
— Это да. Такое я буду.
Она улыбнулась и достала фрукты из холодильника.
— Дядя Глеб, а я сегодня маму видела во сне, — вдруг сказала девочка. — Она смеялась и была такая счастливая. И ещё сказала, что рада, что я с вами познакомилась и что мы подружились.
— Я тоже рад.
— А вообще, знаете, вы мне прямо как папа, — неожиданно сказала девочка.
Глеб молча посмотрел на неё.
— Вы же меня и бабушку не бросите никогда? Вы же мои самые родные?
— И ты мне, Верочка, как дочка.
Он крепко обнял её и почувствовал, как по щеке скатилась слезинка.
А после этого разговора решил, что Верочка и Клавдия Михайловна просто обязаны переехать в его дом.
Эпилог
Так они и зажили вместе. Глеб всем говорил, что Верочка его дочь, и пресекал любые глупые разговоры об их родстве. Он был счастлив.
Иногда он сидел на террасе, пил чай и смотрел в небо. Глеб знал, что Маргарита присматривает и за ним, и за Верочкой. Что она теперь абсолютно счастлива и спокойна за дочь.
Он больше не злился на неё за измену, за тайную жизнь, за страх. Он понял, что был слишком занят своим бизнесом, своими амбициями, своим желанием дать ей всё. Но не дал главного — своего времени, своего присутствия, своего внимания.
Маргарита боялась его не потому, что он был жестоким. Она боялась потерять комфортную жизнь, боялась его разочарования, боялась разрушить то, что они построили. И выбрала самый трусливый путь — скрыть правду.
Но теперь это не имело значения. У него появилась дочь. Настоящая, живая, талантливая девочка, которая пела ту же песню, что и её мать. Девочка, которая нуждалась в нём.
И Глеб был готов дать ей то, что не смог дать Маргарите, — всё своё время, всю свою любовь, всё своё внимание. Он больше не будет совершать тех же ошибок.
Верочка росла умной и красивой девочкой. Она училась на отлично, участвовала в математических олимпиадах, мечтала стать инженером, как её мама. Клавдия Михайловна тихо и благодарно жила в их доме, помогая с хозяйством и радуясь, что её внучка получила шанс на хорошую жизнь.
А по вечерам, когда Верочка готовила ужин и напевала ту самую песню, Глеб закрывал глаза и чувствовал присутствие Маргариты. Она была здесь, в этой мелодии, в улыбке дочери, в её глазах.
И он был спокоен. Наконец-то спокоен.
