Глава 4: Глухое сопротивление
Красная надпись «ШЛЮЗ НЕДОСТУПЕН» горела на сетчатке, даже когда Вера закрывала глаза. Это был приговор. Зотов не просто отключил интернет — он запер их в бетонном мешке вместе с тикающей бомбой.
Игнат остался в рубке. Он сидел неподвижно, глядя на погасший экран, словно капитан, решивший пойти на дно вместе с кораблем. Вера так не могла. Её мозг, заточенный на поиск решений, выдал единственный возможный алгоритм выживания: эвакуация.
Она не помнила, как выбежала из кризисного центра, как добралась до общежития сквозь метель. Очнулась только в своей комнате, когда дрожащие пальцы не смогли застегнуть молнию на сумке.
Коридор ведомственного общежития был пустым и длинным, как пенал. Дешевая лампа дневного света под потолком мигала, издавая сводящий с ума электрический треск. Вспышка — темнота. Вспышка — темнота.
В комнате Веры царил хаос.
Кейс с матрицами уже стоял у порога. Вера металась от шкафа к кровати, сгребая вещи в дорожную сумку. Она не складывала их — швыряла комом. Свитер, джинсы, зарядные устройства.
Логика, которая всегда была её броней, сейчас работала против неё. Эта же логика кричала: «Беги».
Уравнение не сходилось. Переменные были фатальными. Активный разлом. Гнилой бетон. Директор-самодур, перекрывший связь. Шанс предотвратить катастрофу изнутри был равен статистической погрешности. Шанс погибнуть под завалами — стремился к единице.
Вера очнулась посреди комнаты, судорожно сбрасывая вещи с полок. Руки тряслись так, что она уронила флакон с шампунем. Он покатился по полу с глухим стуком.
— В Абакан, — прошептала она, хватая куртку. — Доехать до аэропорта. Вылететь первым рейсом. Передать данные из Москвы.
Это было рациональное объяснение. Спасительная ложь, которой она прикрывала панику. Она должна вывезти доказательства. Она обязана спастись, чтобы наказать виновных. Потом.
Вера подхватила кейс и сумку. Рванула дверь на себя.
Игнат стоял в коридоре.
Он не прислонился к стене, не курил. Он просто стоял посреди узкого прохода, перегораживая путь. Массивный, неподвижный, как бетонная свая. В мерцающем свете лампы его лицо казалось высеченным из камня.
Вера замерла. Сумка оттянула плечо.
— Дай пройти, — сказала она. Голос прозвучал хрипло, неубедительно.
Игнат не шелохнулся.
— Рейс до Москвы только завтра утром, — сказал он тихо. — А вертушки не летают по ночам.
— Я найду машину.
— Перевал закрыт. Метель.
— Я пешком пойду! — Вера шагнула к нему, пытаясь обойти. — Уйди с дороги, Игнат.
Он не оттолкнул её. Он просто не сдвинулся с места ни на сантиметр. Вера врезалась плечом в его грудь, как в стену, и отшатнулась.
— Я не буду здесь сидеть и ждать, пока нас смоет! — её голос сорвался на крик. — Ты видел график. Ты слышал бетон. Это конец. Плотина не выдержит, Игнат. Это вопрос дней, может быть, часов!
Она швырнула сумку на пол.
— Зотов заткнул нам рты. Связи нет. Единственный шанс — прорваться наружу и поднять шум.
— Ты не шум хочешь поднять, — Игнат смотрел на неё сверху вниз. В его взгляде не было злости, только тяжелое, удушливое разочарование. — Ты бежишь.
— Я спасаю данные!
— Ты спасаешь шкуру.
Это было как пощечина. Вера задохнулась от возмущения.
— Да как ты смеешь… Это уникальные данные! Я обязана сохранить телеметрию! Мой долг — эвакуировать доказательства, чтобы их не похоронило здесь вместе с нами!
— Долг, — Игнат сплюнул это слово, как грязь. — Удобно. Когда всё хорошо — ты профи, ты ищешь правду. А как прижало, как запахло смертью — ты достаешь свой долг и бежишь в кусты.
Он сделал шаг к ней. Вера инстинктивно вжалась спиной в дверной косяк. Лампа над головой треснула особенно громко.
— Ты думаешь, ты герой? — прошипела она, переходя в атаку. — Стоишь тут, изображаешь капитана тонущего корабля? Это не героизм, Игнат. Это тупость. Твое упрямство — это диагноз. Ты вцепился в этот мертвый город, в эту гнилую плотину, потому что тебе больше некуда идти. Ты просто боишься признать, что положил жизнь на защиту кучи строительного мусора!
Она била по больному, зная, куда бить. Игнат дернулся, словно от удара. Желваки на его скулах окаменели.
— Может быть, — сказал он глухо. — Может, это и мусор. Но за этим мусором — тридцать тысяч человек. Они спят сейчас. Скоро детей в школу будить будут. Они не знают про разлом. Они верят, что плотина их защитит. Потому что я им это обещал.
Он подошел вплотную. Вера чувствовала запах его мокрого свитера и табака.
— А ты… — он наклонился к её лицу. — Ты всё знаешь. Ты видела цифры. И ты хочешь тихо уехать, чтобы написать отчет из теплого московского кабинета? «К сожалению, город был уничтожен». Так ты напишешь?
— Я не могу остановить тектонику! — крикнула Вера. — Я не господь бог!
— Ты можешь выиграть время. Найти решение. Сбросить воду.
— Зотов не даст!
— Плевать на Зотова. Мы найдем способ. Если останемся.
Вера молчала, тяжело дыша. Её трясло. Страх и стыд смешались в горячий ком в горле.
— А если не получится? — спросила она шепотом. — Если мы останемся и сдохнем здесь зря?
Игнат посмотрел ей в глаза. Долго, изучающе. Потом медленно покачал головой.
— Уйдешь сейчас — и этот коридор останется с тобой навсегда, — сказал он тихо. Каждое слово падало весомо, как камень. — Ты будешь жить, Вера. Долго, сыто. Но каждую ночь ты будешь слышать, как лопается этот бетон. И знать, что могла попробовать, но выбрала самолет.
Он отступил. Дорога была свободна.
— Вали, — бросил он, разворачиваясь. — Машину я тебе найду.
Игнат пошел по коридору прочь. Его шаги гулко отдавались в пустоте.
Вера осталась одна.
Сумка валялась у ног. Кейс стоял у стены. Лампа мигала: вспышка — темнота, вспышка — темнота. В тишине коридора ей показалось, что она снова слышит далекий, утробный стон плотины. Звук, от которого невозможно убежать.
Цифровой прорыв
Старый служебный УАЗ, заваленный снегом по самую крышу, завелся с третьей попытки. Мотор кашлянул, выбросил облако сизого дыма и затарахтел, прогреваясь.
Игнат сидел за рулем, глядя в темноту лобового стекла, пока дворники с надсадным скрипом счищали наледь. Он не чувствовал холода, хотя печка еще не начала греть. Внутри была пустота. Глухая, выжженная пустота человека, который остался один против всех.
Он включил передачу. Колеса провернулись, вгрызаясь в снежную кашу.
Пассажирская дверь рывком распахнулась. В салон ворвался вихрь снега и ледяного ветра.
На сиденье упала Вера.
С ней не было дорожной сумки. Только кейс с матрицами, который она прижимала к груди, и ноутбук. Она захлопнула дверь, отрезая вой метели.
Игнат медленно убрал ногу с газа. Повернул голову.
Вера тяжело дышала. Шапка съехала набок, лицо было красным от бега, но глаза — сухими и жесткими.
— Где на этой проклятой станции резервный канал связи? — спросила она, не глядя на него. — Спутник. Военный кабель. Что угодно, что не проходит через серверную Зотова.
Игнат смотрел на нее секунду, две. Потом уголок его рта едва заметно дрогнул.
— Третий энергоблок. Серверная АСУ ТП, — сказал он. — Там стоит терминал спецсвязи МЧС. Автономный.
— Он работает?
— Он должен работать. Если Зотов не обесточил весь сектор.
Вера кивнула. Положила ноутбук на колени.
— Поехали.
Дверь в главную серверную третьего блока была заблокирована магнитным замком. Игнат приложил свой мастер-ключ. Красный диод мигнул и сменился зеленым.
Они вошли внутрь.
После гнилой, сырой духоты подземелий это место казалось другой планетой. Здесь царил стерильный, мертвый холод. Мощные промышленные кондиционеры гнали ледяной воздух, от которого мгновенно пересыхало в горле.
И звук.
Это был не гул. Это был ровный, монотонный рев тысяч кулеров, сливающийся в плотную стену белого шума. Здесь приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды черных шкафов, мигающих сотнями зеленых и оранжевых огоньков.
— Туда! — крикнул Игнат, указывая в дальний конец зала.
Там, за отдельной решетчатой перегородкой, стояла серая стойка без маркировки. От неё вверх, к вентиляционным коробам, уходил толстый экранированный кабель.
— Спутниковый модуль! — проорал Игнат, перекрывая шум вентиляторов. — Прямой выход на геостационар! Зотов до него не дотянется!
Вера подбежала к стойке. Стекло было заперто.
— Ломай! — крикнула она.
Игнат не стал искать ключи. Он ударил тяжелым армейским ботинком в нижнюю часть дверцы. Закаленное стекло покрылось паутиной, но устояло. Он ударил еще раз. Стекло осыпалось звонким дождем.
Вера, не обращая внимания на порезы, сунула руки внутрь. Нашла сервисный порт. Выдернула заглушку.
Она села прямо на ледяной антистатический пол, раскрыла ноутбук и подключила кабель.
Пальцы летали по клавиатуре.
— Есть линк! — крикнула она, не поднимая головы. — Несущая есть!
На экране всплыло окно терминала. Вера ввела команду инициализации.
«СОЕДИНЕНИЕ УСТАНОВЛЕНО. КАНАЛ ЗАШИФРОВАН».
— Гружу пакет! — Вера выбрала файл «STVORSK_CRITICAL_LOG.zip». Три гигабайта сейсмики, графиков и фотографий гнилого бетона. — Пошло!
На экране появилась полоска загрузки. 1%… 3%…
— Медленно! — выругалась Вера. — Спутник еле тянет!
— Сколько? — спросил Игнат, озираясь на входную дверь.
— Минут пять! Может, семь!
Игнат посмотрел на дверь. Магнитный замок горел ровным зеленым светом. Но что-то было не так. Интуиция, выработанная годами аварийных смен, взвыла сиреной.
— Вера, — сказал он напряженно. — Они видят трафик.
В этот момент замок на входной двери пискнул. Зеленый огонек погас и сменился тревожным красным. Кто-то снаружи принудительно сбросил код доступа.
Дверь содрогнулась от мощного удара.
— СБ! — рявкнул Игнат. — Они отследили активацию порта!
Вера в ужасе посмотрела на экран. 12%…
— Мне нужно время! — крикнула она. — Я не могу прервать, пакет битый придет!
Дверь снова грохнула. Металл выгнулся. С той стороны работали чем-то тяжелым — тараном или кувалдой.
Игнат огляделся. Серверная была ловушкой. Один вход, узкие проходы между рядами стоек. Бежать некуда.
— Работай! — крикнул он. — Не смотри по сторонам! Просто работай!
Он схватил со стены тяжелый углекислотный огнетушитель ОУ-5. Сорвал чеку.
Дверь слетела с петель с оглушительным звоном. В проеме возникли две фигуры в черной тактической форме и шлемах с забралами. Служба безопасности. «Опричники» Зотова. В руках — телескопические дубинки. Огнестрела нет — на станции стрелять запрещено.
Но дубинки хватит, чтобы проломить череп.
— Отойти от стойки! — заорал первый, шагая внутрь. — Лицом в пол!
Игнат не стал вступать в переговоры.
Он шагнул навстречу, в узкий проход между рядами гудящих серверов, перекрывая собой обзор на Веру.
— Назад! — рыкнул он.
Первый охранник замахнулся дубинкой. Игнат нажал рычаг огнетушителя.
Струя ледяного белого газа ударила охраннику прямо в забрало шлема, ослепляя, вымораживая воздух. Тот захлебнулся, отшатнулся назад, врезаясь в напарника.
Игнат, не прекращая поливать их газом, рванул вперед. Он использовал тяжелый баллон как таран. С глухим звуком ударил металлом в грудь первого. Тот отлетел, сбивая второго с ног.
Но их было двое. И они умели драться.
Второй охранник, увернувшись от струи, поднырнул под руку Игната. Тяжелая дубинка с сухим треском врезалась Игнату в ребра.
Вера вскрикнула, не отрывая взгляда от экрана. 45%…
Игнат охнул, воздух выбило из легких. Боль была ослепляющей. Но он не упал. Он был тяжелее, злее и он защищал не просто сервер.
Он перехватил руку с дубинкой. Рванул на себя, одновременно ударяя лбом в шлем охранника. Пластик забрала треснул. Охранник пошатнулся. Игнат толкнул его на стойку. Серверный шкаф зашатался, кулеры взвыли, когда металл корпуса помялся.
Первый охранник, оправившись от газа, прыгнул Игнату на спину. Сбил с ног. Они покатились по полу, сбивая фальшпанели.
Это была не красивая драка из кино. Это была грязная, вязкая возня в узком проходе. Удары коленями, локтями, тяжелое дыхание, хруст пластика и ткани.
Игнат получил удар ботинком в лицо. Кровь залила глаз. Он вслепую нащупал на полу выпавший огнетушитель. Размахнулся и ударил наугад назад. Баллон попал кому-то по ноге. Раздался вой боли.
Вера видела это краем глаза. Видела, как Игната бьют. Как он, рыча, пытается встать, как его снова валят на пол. Ей хотелось бросить ноутбук, вцепиться в этих «космонавтов», помочь…
Но она смотрела на экран. 78%…
— Вставай! — хрипел Игнат, прижимая одного из нападающих к полу весом своего тела. — Вставай, сука!
Второй охранник с размаху ударил его дубинкой по плечу. Рука Игната безвольно повисла. Но он не разжал захват второй, здоровой рукой.
Он превратился в живой щит. В баррикаду из плоти и костей, перегородившую проход.
95%…
— Лежать! — орал охранник, занося дубинку для удара по голове.
Вера нажала Enter на финальном диалоговом окне.
«ПАКЕТ ОТПРАВЛЕН. ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПОЛУЧЕНО».
— Ушло! — закричала она, срывая голос. — Игнат, всё!
Игнат услышал. Он на долю секунды расслабился, выдыхая. И в этот момент удар прилетел в висок.
Свет для него погас.
