Глава 1: Частота холода
Вертолет трясло. Вера глубже вжалась в жесткое сиденье, побелевшими пальцами намертво вцепившись в ручку кейса — акустические матрицы внутри стоили дороже всей этой летающей консервной банки.
За круглым стеклом иллюминатора тянулась тайга: черная, бесконечная, присыпанная снегом, как солью. Смотреть туда было холодно, и Вера отвернулась. Дышать стало тяжело. Вертушку швыряло из стороны в сторону — казалось, пилот отчаялся и просто ищет сугроб помягче.
Сели жестко. От удара шасси о бетон кабину дернуло, и кейс больно ткнул Веру в колено. Винты еще рубили воздух, взметая снежную пыль, а дверь уже с лязгом отъехала в сторону.
Холод ударил в лицо сразу. Резкий, как пощечина.
На краю площадки, засунув руки в карманы тяжелой куртки, ждал мужик. Высокий, плечистый. От летящего в глаза снега он даже не щурился — лишь хмурил брови. Игнат. На фото в личном деле он выглядел спокойным. Здесь — от него фонило злостью.
Вера спрыгнула на бетон. Ботинки скользнули по наледи, но она устояла, рефлекторно прижав кейс к груди.
— Долго, — бросил Игнат. Голос у него был низким, тяжелым. Он легко пробивал шум винтов. — Замерзли ждать.
Руки он не подал. Смотрел на нее как на грязь, занесенную ветром.
— Погода. — Вера глубже натянула шапку, изо всех сил стиснув челюсти, чтобы не стучать зубами.
— У нас всегда погода. — Игнат зло сплюнул под ноги. — Зимний пик на носу, работы невпроворот, а они аудиторов шлют. Делать вам в столице нечего?
На его скулах зло вздулись желваки. Вера ничего не ответила, лишь перехватила кейс поудобнее.
— Мне нужен магнитный пропуск, — сухо сказала она. — На объект. Прямо сейчас.
Игнат хмыкнул, окинув ее тяжелым взглядом.
— Шустрая. Сначала к Зотову, там разберемся. Нечего тут командовать.
Он развернулся и быстро зашагал к административному корпусу — широко, даже не оглядываясь, будто надеялся, что она отстанет и потеряется в этой снежной каше. Вера двинулась следом.
Они шли вдоль самого края ущелья. Плотный, как стена, ледяной ветер едва не сбивал с ног. Внизу, в кромешной темноте, что-то гудело. Огромное. Тяжелое. Плотина.
Вера внезапно остановилась.
Пройдя пару шагов, Игнат заметил, что ее нет рядом, и резко остановился. Обернулся.
— Чего встала? — крикнул он сквозь ветер. — Замерзнуть хочешь?
Вера не ответила. Она вслушивалась. Гул шел глубоко снизу — низкий, утробный. Он отдавался вибрацией в подошвах ботинок, резонировал в пломбах зубов. Для обывателя это был просто ровный, мощный рокот турбин.
Но она нахмурилась.
— Что это?
— Вода, что же еще! — буркнул Игнат. — Турбины работают. Пошли, некогда мне тут экскурсии водить.
Вера качнула головой. Она знала, как звучит многотонная масса воды. И как стонет бетон под чудовищной нагрузкой — тоже знала. Внутри этого монолитного гула билась аномалия. Скрытый акустический паттерн не сходился. Звук был неправильным. Рваным.
— Это не вода, — тихо произнесла она, почти не разжимая замерзших губ.
Игнат лишь раздраженно отмахнулся и зашагал к бетонной коробке корпуса. Вера постояла еще секунду, впечатывая странную вибрацию в память, подняла воротник и поспешила за ним.
Слепые зоны монолита
В кабинете директора Зотова пахло дорогим табаком и пережаренным кофе. Воздух здесь был спертым, сухим и слишком теплым.
Зотов сидел за массивным столом, заваленным распечатками суточных графиков. Полный, с серым, нездоровым лицом человека, живущего на стимуляторах, он даже не поднял головы, когда они вошли. Игнат молча прислонился к стене у входа, скрестив руки на груди.
— Значит так, Вера Александровна, — Зотов наконец отложил маркер и снял очки. Белки глаз были красными от лопнувших сосудов. — Без прелюдий. У нас аварийный график нагрузки. Температура воздуха минус сорок два. Оборудование работает на пределе. Министерство требует держать частоту в сети любой ценой.
Он закурил, не спрашивая разрешения.
— Мне сейчас только внешнего аудита не хватало. Пишите свои отчеты, проверяйте бухгалтерию, но в машинный зал и потерны не лезьте. Не мешайте работать. Это ясно?
Вера шагнула к столу. С глухим стуком она опустила тяжелый кейс прямо на разложенные директором графики.
Зотов дернулся. Пепел с сигареты упал на стол.
Вера расстегнула куртку, достала из внутреннего кармана сложенную схему-разрез плотины и положила её поверх кейса.
— Мне нужен доступ в дренажные галереи, — сказала она ровным голосом. — Отметка 320. Секции с восемнадцатой по двадцать четвертую. И сопровождение. Одной мне там по регламенту нельзя.
Зотов медленно перевел взгляд с кейса на Веру.
— Куда? — переспросил он, понизив голос. — В самый низ, в подошву? Там сырость и сплошные кабельные трассы. Датчики фильтрации выведены на центральный пульт. Данные у вас есть.
— Данные с пульта — это цифровая интерпретация, — отрезала Вера. — Мне нужна сырая акустика. Бетон. Допуск. Сейчас.
Она смотрела на директора в упор. Никаких эмоций. Только ожидание.
Зотов побагровел, задавил окурок в переполненной пепельнице. Перевел тяжелый взгляд на Игната. Тот лишь едва заметно пожал плечами — мол, сам видишь, это надолго.
— Ладно, — выдохнул Зотов, дернув шеей, будто воротник стал тесен. — Ладно. Игнат, своди её. Под твою личную ответственность. Инструктаж по технике безопасности — под роспись.
Игнат отлип от стены. Лицо у него было каменным.
— Принято, — буркнул он. — Пошли, «аудитор». Забирай свой ящик.
Грузовой лифт гудел натужно, трос вибрировал, передавая дрожь на пол кабины. Пахло солидолом и мокрым камнем.
Вера смотрела на табло. Отметка 380… 360… 340… Резкий перепад высоты закладывал уши. Игнат стоял в углу, глядя на носки своих ботинок.
— Зря ты туда лезешь, — сказал он, когда кабина замедлила ход. Голос звучал плоско, отражаясь от железных стенок. — Это техническая зона. Там полгода никого не было.
— Вот именно, — ответила Вера, проверяя заряд на планшете.
Лифт остановился. Двери с лязгом разъехались.
В лицо пахнуло сыростью и холодом подземелья. Здесь не было тишины — воздух был наполнен низким, утробным гулом. Тело плотины жило, вибрировало под напором миллионов тонн воды за стеной. Длинный бетонный коридор уходил в полумрак, освещенный лишь редкими тусклыми плафонами.
Они шли уже минут двадцать. Двадцать вторая секция. Стены здесь «плакали» — по бетону сочилась влага, собираясь в темные лужи на полу.
Вера работала методично. Останавливалась, ставила кейс на грязный бетон, доставала магнитный датчик, крепила его к стене. Сверялась с планшетом. Снимала датчик. Игнат шел следом, скучающе светя фонарем по переплетениям ржавых труб под потолком.
На стыке двадцать третьей и двадцать четвертой секции Вера замерла.
Она осторожно опустила кейс. Щелкнула замками. Достала тяжелый датчик в прорезиненном корпусе и с металлическим лязгом примагнитила его к влажной закладной детали в стене.
Только после этого она сняла перчатку, нажала кнопку синхронизации и поднесла планшет к лицу.
Где-то далеко наверху глухо ухнуло. Пол под ногами едва заметно вздрогнул. По коридору прокатилась тяжелая звуковая волна.
— Слышишь? — Игнат лениво кивнул в темноту потолка. — Затвор на водосбросе приоткрыли. Регулируют уровень.
Вера не отрывалась от экрана. Там, среди зеленой ряби фона, пульсировал резкий, острый красный пик.
— Затворы дают низкую частоту, — сказала она тихо. — Это ударная волна в воде. А здесь…
Она провела пальцем по красному пику.
— Это высокочастотный скрежет. Игнат, это не вода. Это металл. Арматура внутри блока сдвигается под напряжением. Бетон не держит.
Игнат подошел вплотную, посветил фонарем на экран, потом на стену. Хмыкнул. Насмешка с его лица исчезла.
— Покажи, — коротко потребовал он.
