Глава 3
Олеся растянула капрон. В голове было пусто, ни страха, ни жалости к себе, ни даже злости она не испытывала. Билась только одна мысль: она грязная. Не просто немытая, а именно грязная. Она теперь порченая.
Олеся медленно подняла руки и накинула черную петлю на шею, завязала узел. Один, потом второй, а потом затянула.
— Давай, — сказал почему-то мужской голос в голове. — Это быстро. Просто спрыгни. Гардина прикручена надежно, отец проверял, когда вешал. Табуретка рядом. Шаг — и всё. Никакого Костяна, никакого Лехи, никакого позора больше не будет. Завтра в школе никто не будет тыкать пальцем, отец не узнает, а мать поплачет и успокоится. У них есть Пашка с Антошкой, нормальные дети. Не то что ты».
Олеся закрыла глаза, и неожиданно отчетливо увидела лица своих мучителей.
— С началом взрослой жизни, принцесса! — ехидный голос Костяна раздался в ушах.
Они будут смеяться. Они будут сидеть в своей бане, жрать раков, пить водку и ржать над ней.
— Слабачка, — скажет Леха, сплевывая на пол. — Сама выпилилась. Туда ей и дорога». Они даже не вспомнят её имя через неделю. Для них она — эпизод. Мясо. Мусор.
Если она сделает это, они победят окончательно. Волна ярости поднялась откуда-то из желудка. Олеся рванула с шеи чулок и открыла глаза.
— Выкусите, — прошептала она разбитыми губами. — Не дождетесь, тв…и!
В коридоре раздался голос матери. Олеся мгновенно, рефлекторно метнулась на кровать, накрылась одеялом с головой и сжалась в комок. Дверь скрипнула, матрас прогнулся — мама присела на самый край.
— Лесенька… — тихо позвала она. — Ты спишь?
Олеся лежала, не шевелясь. Мама тяжело вздохнула. В этом вздохе была вся её материнская беспомощность, непонимание, страх перед тем, что происходит с дочерью, и нежелание знать страшную правду до конца.
— Я тебе покушать принесла, — прошептала Ольга Александровна. — Там оладушки, чай, вафельки. Ты же сутки не ела ничего. Лесь, ну нельзя же так…
Она потянулась рукой к дочери. Олеся кожей почувствовала приближение тепла чужой ладони. Мама хотела погладить её по голове, убрать волосы, как делала в детстве, когда у Олеси была температура, но тело среагировало быстрее разума. Олеся резко дернулась, отодвинувшись к стене.
— Не трогай! — выдохнула она сквозь зубы.
Ольга Александровна испуганно отдернула руку, прижав её к груди. В её глазах мелькнули слезы.
— Доченька, я же просто… Я хотела…
— Не надо меня трогать, — повторила Олеся. — Уйди.
— Леся, ну почему ты так? — заплакала мама, и эти слезы только разозлили Олесю. —Скажи, что у тебя болит? Может, врачу покажемся? У меня в гинекологии знакомая…
При слове «гинекология» Олесю передернуло.
— Нет! — почти выкрикнула она. — Никаких врачей! Я здорова. Я просто хочу спать. Оставьте меня в покое! Выйди!
Ольга Александровна растерянно моргала, глядя на дочь, которая за одни сутки превратилась в загнанного зверька.
— Хорошо… Хорошо, я уйду, — торопливо закивала мама, поднимаясь. — Спи. Сон лечит. Но если проголодаешься — всё на плите.
Она вышла, тихо прикрыв дверь. Было слышно, как она шмыгает носом в коридоре. Олеся снова осталась одна. Она натянула одеяло до подбородка и уставилась в темнеющее окно. Спать. Ей нужно просто выключиться.
***
Олеся открыла глаза, когда в комнате уже сгустились синие сумерки. Электронные часы на столе показывали 19:15. Она проспала весь день. Голова была тяжелой, во рту пересохло, тело болело так, будто её пропустили через мясорубку. Но в душе было спокойнее, сон действительно помог.
Олеся и пошла в ванную. Заперлась на щеколду, включила воду — горячую, почти кипяток. Она стояла под душем сорок минут, терла себя жесткой мочалкой с хозяйственным мылом. Когда кожа стала гореть огнем, она выключила воду. Вытерлась жестким махровым полотенцем и посмотрела в зеркало.
Из запотевшего стекла на неё смотрела незнакомка. Худая, с острыми ключицами, с запавшими глазами. На скуле цвел, переливаясь всеми оттенками фиолетового и желтого, огромный синяк — подарок от Лехи за то, что пыталась кричать.
— Красавица, — беззвучно сказала Олеся своему отражению. Усмешка получилась кривой — разбитая губа еще не зажила.
Она вернулась в комнату и начала собираться. Достала косметичку. Первым делом взяла тональный крем «Балет» — густой, жирный, с желтоватым оттенком. Она накладывала его слоями, вбивая пальцами в кожу. Сверху — толстый слой пудры. Синяк побледнел, превратился в грязноватое пятно, но совсем не исчез.
Подкрасившись, открыла шкаф. Выбрала самые широкие джинсы-трубы, какие у неё были — китайская подделка под «Levi’s», купленная на вещевом рынке. Сверху — балахонистую олимпийку с надписью «USA California», которая скрывала фигуру. Волосы распустила, зачесав их так, чтобы пряди падали на лицо, закрывая скулы. И финальный штрих — бейсболка, козырек которой она надвинула на глаза.
Олеся сунула ноги в тяжелые ботинки и вышла из комнаты. В коридоре она наткнулась на мать — та несла таз с бельем из ванной. Увидев одетую дочь, она остановилась.
— Ты куда это? — спросила она. — Мы же договорились. Домашний арест. Месяц никуда ни ногой!
Олеся спокойно завязывала шнурки.
— Мам, мне к Светке надо, — соврала она, даже не моргнув. Ложь вылетела легко, гладко, как смазанная пуля. — У нас завтра контрольная по физике. Важная. Если двойбан схвачу — боров точно тебе документы мои отдаст. А оно тебе надо?
Ольга Александровна растерялась. Упоминание школы и директора сбило её спесь. Учеба — это было святое. Она ведь столько унижалась перед ним, просила, чтобы дочку не выгоняли…
— К Светке? Это в соседний дом?
— Ну да. Я только тетрадь возьму, перепишу задачи и объяснение спрошу. Час-два, не больше.
Олеся выпрямилась.
— Ну… если по учебе… — заколебалась мама. — Но только туда и обратно! Чтоб в девять была дома! Отец сегодня приехать может, командировка у него заканчивается. И если тебя не будет — скандал будет до небес.
— Буду, — бросила Олеся, щелкая замком. — Я быстро.
Она вышла в подъезд, сунула руки в карманы олимпийки, ссутулилась и быстрым шагом направилась прочь от дома. Не к Светке, конечно. Её путь лежал на Первомайку — самый неспокойный район города. Туда, где среди серых панелек и ларьков горела неоновая вывеска клуба «Зодиак».
Олеся знала, где искать Жанну — подруга вечера она проводила там, где была музыка, алкоголь и мужики с деньгами. До «Зодиака» было минут тридцать ходьбы. Олеся шла, не оглядываясь. Мимо проезжали машины, и каждый раз, когда свет фар выхватывал её фигуру, она внутренне сжималась, ожидая увидеть вишневую «девятку». Но, слава богу, мимо проезжали авто других марок.
Вот и клуб — бывший советский кинотеатр «Октябрь», переделанный под дискотеку. У входа, как всегда, стояла толпа: парни в кожаных куртках и спортивных штанах «Adidas» сидящие на корточках и наряженные девицы в мини-юбках, дрожащие от холода да курящие длинные сигареты.
Олеся надвинула козырек кепки еще ниже. На входе стоял амбал в камуфляжной форме — местная охрана. Он лениво оглядывал входящих, решая, кто достоин прикоснуться к «прекрасному», а кто нет.
— Э, малая, куда без очереди? — буркнул он, преграждая Олесе путь широкой ладонью.
Олеся подняла голову, на секунду показав лицо. Синяк, хоть и замазанный, был виден при свете фонаря.
— Я к Жанне, — хрипло сказала она. — Мы с ней приходили сюда уже. Забыл, что ли?
Амбал хмыкнул — Олесю он узнал.
— А, подружка Ляльки… Ну валяй.
Он посторонился и Олеся нырнула в тяжелую дубовую дверь.
Оказавшись внутри, она на секунду оглохла — динамики рвало что-то из «Technotronic». Олесю замутило, но она сглотнула слюну и пошла вперед, расталкивая танцующих плечами.
— Смотри куда прешь, коза! — крикнул кто-то ей в ухо.
Олеся даже не обернулась. Барная стойка была в глубине, подсвеченная красным неоном. И там, на высоком крутящемся стуле, сидела она. Жанна. Олеся замерла. Жанна выглядела великолепно: на ней был обтягивающий топ с люрексом, черная кожаная мини-юбка, волосы уложены в высокую прическу, на шее блестела бархатка с кулоном. Она смеялась, запрокинув голову, и пила через трубочку какой-то ядовито-зеленый коктейль. Рядом с ней стоял парень — не из тех, вчерашних, другой, помоложе, в джинсовой жилетке. Он что-то шептал ей, наклоняясь к уху, и Жанна кокетливо отмахивалась.
Олеся неожиданно для себя испытала новое чувство — ненависть. Сидит, хихикает, коктейльчики хлебает. Жизни радуется! Конечно, это же не ее терзали пятеро… Олеся подошла к ней сзади и положила руку на плечо подруги. Жанна обернулась, дежурно улыбаясь, ожидая увидеть очередного ухажера или знакомую. Но, встретившись взглядом с глазами под козырьком бейсболки, она застыла. Улыбаться она мгновенно перестала.
— Леся?.. — прошептала она. — Ты… Ты как тут?
Рука Жанны, в которой она держала коктейль, дрогнула и капля зеленой жижи упала на стойку. Бармен тут же прошелся по столешнице тряпкой. Парень в жилетке недовольно посмотрел на Олесю.
— Э, слышь, ты кто такая? Че надо?
Олеся медленно повернула к нему голову.
— Вали отсюда, — тихо сказала она.
— Че? Ты не попутала берега…
— Вали, я сказала! — рявкнула она.
Парень стушевался, бросил взгляд на испуганную Жанну, пробормотал что-то вроде «психованная» и растворился в толпе. Жанна осталась одна. Она нервно оглянулась, поправила лямку топа.
— Ты… ты как здесь? — голос её срывался. — Я думала, ты… ну… дома сидишь. Болеешь.
— Болею? — Олеся усмехнулась. — Можно и так сказать.
Она подошла вплотную, почти касаясь лицом лица Жанны. Та попыталась отстраниться, но спинка стула не давала.
— Ты как, Жанночка? Весело тебе? Коктейль вкусный? В горле не першит?
— Лесь, прекрати… — зашипела Жанна, косясь по сторонам. — Чего ты сцену устраиваешь? Давай выйдем, поговорим…
— Здесь поговорим. — Олеся схватила её за запястье, там, где билась жилка. — Рассказать тебе, как я «вырвалась»? Ты же спросить хотела? Или тебе плевать?
Жанна молчала, закусив губу.
— Они меня всю ночь пользовали, Жанна. Впятером. Костян, Леха и еще трое их дружков. Как куклу. Смеялись, пили, били, и снова по кругу. А под утро вывезли на трассу, выкинули в грязь и сказали, что если я рот открою — они меня и всю мою семью на ремни порежут. Сказали, из-под земли достанут.
Олеся говорила это будничным тоном, глядя прямо в расширенные зрачки подруги.
— Ты знала, что так будет? Когда убегала, ты знала?
Жанна дернула рукой, освобождаясь от хватки Олеси.
— Да откуда я знала?! — выпалила она. — Я думала, они попугают и отпустят! Я не знала, что они такие отморозки! И вообще, не надо было сопротивляться! Расслабилась бы и получала удовольствие. Че быковала, орала, как резаная? Неужели ты не понимала, что так и будет? Тебя что, просто за красивые глазки на машинке покатают и шашлыками накормят? И не знала я, что будет их пятеро! Костян сказал, что все по парам! Ты — для Лехи, я — для Кости. И еще один будет со своей телкой.
— Вон оно как… А чего ж ты тогда со мной удовольствие не разделила? Могла бы на себя остальных взять! Ты меня бросила, Жанка! Позорно удрала! А если бы меня прибили просто? Как бы ты с этим жила?!
Жанна отвела взгляд. Она потянулась к пачке сигарет, лежащей на стойке, дрожащими пальцами вытащила одну. Закурила, глубоко затянувшись.
— Лесь, не смотри на меня так, — сказала она, выпуская дым в сторону. — Своя шкура дороже. Поняла? Я испугалась. Реально испугалась. Если бы я за тебя лямку начала бы тащить, то мы бы обе там остались. А так хоть я ушла. Не суди, да не судима будешь. Время сейчас такое. Каждый сам за себя!
Олеся смотрела на Жанну и с ужасом понимала: она ей завидует. Не тому, что та спаслась, а тому, что Жанне не больно. У неё нет совести. Она просто перешагнула и пошла дальше пить коктейли.
— Ясно, — кивнула Олеся. — Живи в своей шкуре, с…а.
Она развернулась, чтобы уйти. Ей вдруг стало невыносимо душно, хотелось на воздух. Тошнота медленно подбиралась к горлу, даже дышать было тяжело.
— Постой! — Жанна вдруг спрыгнула со стула и преградила ей путь.
— Отвали.
— Да подожди ты! Не дури. — Жанна смотрела на неё уже по-другому. — Куда ты пойдешь такая? Тебя трясет всю, на ногах еле стоишь, глаза как у бешеной. Сейчас менты загребут или еще кто прицепится.
— Не твое дело.
— Мое! — Жанна оглянулась, убедилась, что никто не слушает, и потянула Олесю за рукав олимпийки. — Идем. Идем, говорю, в туалет. Там спокойнее. У меня есть кое-что. Тебе надо.
Олеся хотела вырваться, но усталость навалилась внезапно, придавив к полу. Сил сопротивляться не было. Она позволила увлечь себя в сторону служебных помещений и туалетов.
***
В женском туалете было накурено. У зеркал толпились девицы, поправляя макияж. Жанна затащила Олесю в самую дальнюю кабинку и щелкнула шпингалетом. Здесь было тесно и грязно, стены исписаны маркером, музыка долбила глухо, через стену.
— На, — Жанна сунула руку под топ и выудила оттуда крошечный полиэтиленовый пакетик.
Внутри лежали две таблетки. Белые, с выдавленным рисунком — то ли птичка, то ли смайлик.
— Что это? — тупо спросила Олеся.
— Спасение, — усмехнулась Жанна. — Колеса. Импортные, чистая «кислота». У нас таким не банчат, это товар из-за бугра. Мне хороший знакомый дал. И, что самое интересное, от них никакого привыкания! Можно по нескольку штук в день жрать — ничего не будет. Бери, Олесь. Такого прихода ты еще не знала. Вся боль, все страхи — всё улетает. Остается только музыка и кайф. Становишься легкой, как пушинка.
Жанна ловким движением разломила одну таблетку пополам. Половинку протянула Олесе.
— Бери. Тебе сейчас надо голову отключить, иначе с катушек слетишь. Я же вижу, тебя кроет.
Олеся смотрела на белый кусочек.
— Я не буду, — мотнула она головой. — Еще сторчаться не хватало…
— Ой, не смеши мои тапочки! — фыркнула Жанна. — С одного раза торчками не становятся. Я ж на иглу тебя не сажаю, это ж кислота просто. Да я тебе говорю, что от них нет никакого привыкания. Лесь, ты что, мне не веришь? Я разве тебя когда-нибудь подводила?
Олеся в упор посмотрела на Жанну, и та неожиданно осеклась:
— А, ну да… Но сейчас я тебе не вру! Глотай, Леська! Забудешь про всё уже через двадцать минут. Бери, я угощаю. Они бабок стоят немереных, между прочим.
Олеся смотрела то на Жанну, то на ее ладонь. В душе боролись два чувства: желание забыться и… страх. А вдруг Жанна опять ей врет? Вдруг с этих «колес» она потом не слезет? Олеся всегда была противником такого «кайфа», она только выпивала. Но… Забыться и правда очень хотелось, ей физически это было нужно.
А Жанна не унималась:
— Да бери ты! Сколько тебя еще уговаривать? Глотай и пошли, подцепим кого-нибудь интересного. Только не братков! Ну их в баню, от них одни проблемы. Тут и мажорики есть, кстати. Такие точно не обидят. Когда ты подошла, я с одним таким терла. Ну, давай!
Олеся медленно протянула руку и взяла половинку с ладони Жанны. Подруга ободряюще подмигнула:
— Умница! Сейчас мы с тобой оторвемся…
Автор: Уютный уголок(G.I.R)
Продолжение выходить каждый день в 7:00 по мск.
