Глава 9. Свобода
Дверь открылась. Конвойный — тот же молодой парень с пустыми глазами — кивнул:
— Громов. На выход. С вещами.
Дима встал. Вещей у него не было — только то, в чём забрали. Куртка, джинсы, ботинки. Часы отдали при оформлении.
Он шёл по коридору и не верил. Пять дней в камере — или шесть, он так и не разобрался — и вот: свобода. Просто так. Дверь открылась, и иди.
Зорина ждала в комнате для оформления. Рядом — молодой следователь с папкой документов.
— Дмитрий Андреевич, — сказала она. — Подпишите здесь и здесь. Подписка о невыезде отменена. Вы свободны.
Дима взял ручку. Пальцы не слушались — пришлось сжать крепче.
— Что с Крюковым?
— Задержан. Дело возбуждено. Убийство, фальсификация доказательств, злоупотребление полномочиями. Этого хватит надолго.
— А… — он замялся. — Тихонова. Марина. Она в порядке?
Зорина чуть подняла бровь.
— В порядке. Ждёт вас снаружи.
Дима расписался. Рука дрожала, подпись вышла кривой.
— Идите, — сказала Зорина. — И… Дмитрий Андреевич.
— Да?
— Она рисковала всем ради вас. Имейте это в виду.
Дима кивнул. Пошёл к выходу.
***
Серое здание ИВС осталось за спиной. Дима стоял на крыльце, щурился от света — даже пасмурный день казался слишком ярким после камеры.
Она стояла у ограды. Худая, в той же куртке, что была в ту ночь. Волосы растрёпаны, под глазами — тени. Красивая. Он только сейчас это понял — по-настоящему понял.
Марина увидела его. Замерла.
Дима спустился по ступеням. Шёл к ней — медленно, как во сне. Ноги не слушались.
Остановился в шаге.
— Привет.
— Привет.
Молчание. Долгое, неуютное. Столько всего нужно сказать — и ни одного слова не находилось.
— Ты… — начал Дима.
— Я… — начала она одновременно.
Оба замолчали. Потом — она рассмеялась. Тихо, нервно.
— Прости, — сказала Марина. — Я не знаю, что говорить. Репетировала всю ночь, а сейчас…
— Зорина сказала — ты рисковала ради меня.
Марина отвела глаза.
— Это… это долгая история.
— У меня есть время.
Она посмотрела на него. Долго, изучающе. Потом — глубокий вдох.
— Пойдём. Здесь не место.
***
Они сидели в кафе — дешёвом, полупустом, с пластиковыми столами и меню на стене. Дима пил кофе — настоящий, не бурду из автомата. Марина грела руки о чашку с чаем.
— Я не знаю, с чего начать, — сказала она.
— С начала.
— С начала… — она усмехнулась горько. — Начало — это три месяца назад. Когда я устроилась в «Меридиан».
— Уборщицей.
— Да. Но не просто так.
Она рассказала. Про Костю — арест, суд, приговор. Про свидетелей, которые врали. Про адвоката, который слил дело. Про адвокатскую контору «Правое дело» и её офис в бизнес-центре.
Дима слушал молча. Не перебивал.
— Я искала доказательства, — продолжала Марина. — Что адвоката купили. Что свидетелей запугали. Три месяца — и ничего.
— А потом?
— А потом появился ты.
Она замолчала. Смотрела в чашку.
— Я не планировала. Просто… зашла однажды погреться. Ты сидел там, молчал. Не улыбнулся, не поздоровался толком. Просто кивнул.
— Я помню.
— И я стала приходить. Каждую ночь. Сама не знаю зачем.
Дима ждал.
— Ты не спрашивал, — сказала она тихо. — Не лез с вопросами. Просто… был рядом. Это так много значило. Ты даже не представляешь.
— Марина…
— Подожди. Дай договорю.
Она подняла глаза. Взгляд — прямой, открытый.
— В ту ночь я тебя сфотографировала. Тайком. Ты сидел за столом, отвернулся, и я… — она сглотнула. — Глупо, да? Сорок три года, а веду себя как школьница.
Дима молчал.
— Ты встал и вышел. Я не успела — на фото только пустое кресло. И монитор за ним. С камерами.
— Зорина говорила. Таймкод совпал.
— Да. Двадцать три сорок семь. В это время ты якобы был на пятом этаже. Но на мониторе — пустой коридор. И ты только что вышел из кадра.
Дима смотрел на неё.
— Ты спасла меня случайной фотографией.
— Не совсем случайной.
— Ты меня фотографировала.
— Да.
— Потому что я тебе…
— Да.
Тишина.
Дима не знал, что сказать. Что чувствовать. Пять дней в камере он думал о ней — но не так. Не как о женщине, которая… которая что? Влюблена в него?
— Почему? — спросил он наконец.
— Что — почему?
— Почему я? Я же… — он запнулся. — Я никто. Бывший мент, алкоголик в завязке, ночной охранник. У меня ничего нет. Ни дома, ни семьи, ни будущего.
— У меня тоже ничего нет, — сказала Марина. — Комната в коммуналке, сын в тюрьме, работа уборщицей. И что?
— Это разные вещи.
— Нет. — Она покачала головой. — Не разные. Мы оба сломанные, Дима. Оба несём что-то тяжёлое. Может, поэтому и… — она не договорила.
Дима смотрел на неё. Худое лицо, усталые глаза, потрескавшиеся от хлорки руки. Обычная женщина. Немолодая, небогатая, с кучей проблем.
И она рисковала всем — ради него. Призналась в своих чувствах перед следователем, адвокатом, прокурором. Получила угрозы от убийцы. Бежала через лес.
Ради него.
Дима протянул руку. Положил на её ладонь.
— Спасибо.
Марина вздрогнула. Посмотрела на его руку, потом — на него.
— За что?
— За всё. За то, что не прошла мимо. За то, что поверила.
— Я… — голос её дрогнул. — Я не могла иначе.
— Знаю.
Он сжал её пальцы. Осторожно, легко.
— Я не умею… — он запнулся. — Я не умею говорить такие вещи. Никогда не умел. Но…
— Но?
— Но ты мне тоже небезразлична. Давно уже. Просто я не понимал.
Марина смотрела на него. Глаза блестели.
— Правда?
— Правда. — Он усмехнулся. — Я ждал, когда ты придёшь. Каждую ночь. Ставил чайник за полчаса до твоего прихода. Как идиот.
— Ты знал, во сколько я приду?
— Конечно. Ты всегда приходила в одно время.
Она рассмеялась. По-настоящему — легко, светло. Дима не помнил, когда последний раз слышал такой смех.
— Мы оба идиоты, — сказала она.
— Похоже на то.
Они сидели, держась за руки. Кофе остыл, чай тоже. Неважно.
— Что теперь? — спросила Марина.
— Не знаю. — Дима пожал плечами. — Работы у меня нет. В «Меридиан» вряд ли возьмут обратно.
— У меня тоже нет. Уволилась вчера.
— И что будем делать?
— Разберёмся. — Она улыбнулась. — Вместе.
***
Саня нашёл их через час. Ввалился в кафе — взъерошенный, в мятой куртке, с ссадиной на скуле.
— Вот вы где!
Он плюхнулся на стул рядом с Димой. Заказал кофе, двойной.
— Как ты? — спросил Дима.
— Нормально. Рёбра болят, но ничего серьёзного. — Саня посмотрел на их сцепленные руки, ухмыльнулся. — О, я смотрю, тут всё налаживается.
Марина покраснела, но руку не убрала.
— Что с Крюковым? — спросил Дима.
— Сидит. В той же камере, где ты был. Ирония, да?
— А дело?
— Зорина работает. Копает глубоко. Говорит, это не первый его косяк — просто раньше умел прятать. — Саня отхлебнул кофе. — Кстати, есть новости.
— Какие?
Саня посмотрел на Марину.
— Зорина нашла кое-что по делу твоего сына.
Марина застыла.
— Что… что она нашла?
— Один из свидетелей — тех, кто давал показания против Кости — работал на Седова. Числился в охране. А адвокат, который вёл дело… — Саня сделал паузу, — получил крупный перевод от компании Седова. За месяц до суда.
— Но… — Марина побледнела. — Но при чём тут Седов? Костя не имел к нему никакого отношения.
— Не имел. Но пострадавший — парень, которого Костя ударил — имел. Племянник одного из партнёров Седова. Мелкая сошка, но связи есть связи.
Марина молчала. Переваривала.
— Что это значит? — спросила она наконец.
— Это значит, что есть основания для пересмотра дела. Вновь открывшиеся обстоятельства. Зорина уже запросила материалы.
— Но… — голос Марины дрогнул. — Но это же… это может занять годы.
— Может. А может — месяцы. Зорина — та ещё акула. Если вцепится — не отпустит.
Марина закрыла лицо руками. Плечи затряслись.
Дима обнял её. Неловко, непривычно. Он не помнил, когда последний раз кого-то обнимал.
— Эй, — сказал он тихо. — Эй, всё хорошо.
— Я знаю, — голос её был глухим, сдавленным. — Просто… полтора года. Полтора года я искала. И ничего не находила. А теперь…
— Теперь нашлось.
Она подняла голову. Глаза красные, мокрые.
— Ты поедешь со мной? На свидание к Косте?
Дима замер.
— Ты хочешь, чтобы я…
— Да. Хочу.
Он смотрел на неё. На эту женщину, которая рисковала всем ради него. Которая не сдалась, когда весь мир был против.
— Да, — сказал он. — Поеду.
Саня кашлянул.
— Ладно, голубки. Мне пора. Работа не ждёт. — Он встал, бросил на стол купюру. — Дима, позвони мне завтра. Есть разговор.
— Какой разговор?
— Насчёт работы. У меня знакомый держит охранную фирму. Честную, не шарашку. Ищет людей.
— Я подумаю.
— Подумай. — Саня хлопнул его по плечу. — Рад, что ты на свободе, брат.
Он вышел. Дверь звякнула колокольчиком.
Дима и Марина остались одни.
— Он хороший, — сказала она.
— Да. Настоящий друг.
— У тебя есть настоящие друзья.
— Один. — Дима посмотрел на неё. — Теперь, может, двое.
Марина улыбнулась. Сквозь слёзы — но улыбнулась.
— Может, и больше.
Они вышли из кафе вместе. Город жил своей жизнью — машины, люди, суета. Обычный день. Обычная жизнь.
Дима взял Марину за руку.
— Куда теперь?
— Не знаю. — Она пожала плечами. — Куда хочешь.
— Тогда просто пойдём.
Они пошли. Вдвоём. Впервые за долгое время — не одинокие.
