— Алло? Анна? — голос Маргариты Антоновны разрезал утреннюю тишину, как нож масло. Анна сонно щурилась, глядя на будильник. Шесть утра! Кто, скажите на милость, звонит в такую рань? — Маргарита Антоновна, доброе утро…
— Оксана, а когда ты в последний раз думала о том, чего хочешь ты? Лена смотрела на меня поверх кофейной чашки, и в её глазах читалось что-то такое… настойчивое. Мы сидели в нашем любимом кафе «Утро», том самом, где двадцать лет назад обсуждали свадебные платья и мечтали о счастливом будущем.
— Вадим, посмотри! — Марина протянула мужу детский рисунок, выполненный в ярких красках. — Алиса нарисовала нашу семью. Он едва взглянул на листок, не отрываясь от экрана ноутбука. — Угу, — пробормотал он и снова уткнулся в код.
— Галина Петровна, откройте! Служба судебных приставов! Стук в дверь был резким и настойчивым. Галина замерла у плиты, где варила макароны — единственное, что осталось в доме из еды. Сердце забилось так громко, что, казалось, его было слышно за стеной. — Мам, кто это?
— Мама, а когда папа придёт? — слабым голосом спросил восьмилетний Алеша, поправляя кислородную маску на лице. Марина сжала руку сына и попыталась улыбнуться, хотя сердце разрывалось на части. Уже третья неделя в больнице, а Сергей так и не появился. — Скоро, малыш. Папа…
— Светочка, доченька моя… Прости меня, родная. Я перед тобой на коленях стою! — всхлипывала Наталья Игоревна, опустившись прямо на грязный пол коммунальной кухни. Света молча смотрела на эту знакомую до боли картину.
— Мама, ну пожалуйста! Я же твоя дочь! — голос Ирины Викторовны дрожал от сдерживаемых слёз, а колени её джинсов уже покрылись больничной пылью. Наталья смотрела на преклонившую колени женщину и чувствовала, как что-то окончательно ломается внутри неё.
