Марина Петровна проснулась в четыре утра от боли в пояснице. Опять. Третью неделю. Нужно к врачу, но когда идти — непонятно. Да и что он скажет нового? Возраст. Виктор храпел. Не сильно, но достаточно, чтобы раздражать.
Вот скажите мне, кто придумал эти корпоративы? Нет, серьёзно, я хочу посмотреть в глаза этому садисту и спросить: ты сам-то хоть раз пытался веселиться с людьми, с которыми восемь часов в день делишь один кислород в опенспейсе?
Опять эта боль в спине. Встаю с кровати — и хоть вой. Поясница как деревянная, не согнуться, не разогнуться толком. А надо же — внучку в садик вести. — Баб Клав, ты долго ещё? — Алёнка уже в прихожей топчется, сапожки натянула. — Иду, касатка, иду…
Максим заметил это случайно — коллега Виктор выбросил в урну целый бутерброд с красной рыбой. Аккуратно завернул в салфетку и выкинул, когда думал, что никто не видит. — Не голоден? — спросил Максим. Виктор вздрогнул, обернулся.
Виктор Семёнович считался в микрорайоне человеком незаменимым. Впрочем, когда соседи стучались к нему в дверь с очередной просьбой починить кран или наладить телевизор, он неизменно вздыхал и качал головой.
— Алёна, это мама. Срочно нужна твоя помощь! Алёна посмотрела на часы — половина одиннадцатого вечера. За окном шел снег, дочка уже спала, а она проверяла документы перед завтрашней важной встречей. — Что случилось, мам?
– Алён, это правда ты? – окликнул Алёну знакомый голос в торговом центре. – Сколько лет, сколько зим! Женщина обернулась и увидела Свету – подругу детства, с которой они потеряли связь лет десять назад.