Марина провела ладонью по гладкой поверхности столешницы и довольно вздохнула. Секретер XVIII века наконец обрел свой первозданный вид – лак лег ровно, позолота на бронзовых накладках заиграла, словно новая.
Вот скажите мне, кто придумал эти корпоративы? Нет, серьёзно, я хочу посмотреть в глаза этому садисту и спросить: ты сам-то хоть раз пытался веселиться с людьми, с которыми восемь часов в день делишь один кислород в опенспейсе?
— Марина Петровна, — говорю строго в трубку, — если вы не можете обеспечить элементарный порядок в своём отделе, я найду того, кто сможет. И кладу трубку. Жёстко так, чтобы слышно было. Знаете, мне иногда кажется, что я всю жизнь была…
Марина проснулась от настойчивого звонка в дверь. Часы показывали половину седьмого утра субботы. Она накинула халат и, протирая глаза, пошла открывать. На пороге стояла управляющая их небольшим семейным кафе – Алла Сергеевна. Женщина выглядела растерянной. – Марина Андреевна, извините, что так рано…
Андрей Михайлович поймал себя на том, что уже минут пять крутит в пальцах пустую рюмку. Разговоры вокруг стихли до приятного гула — того самого, когда уже всё сказано, но расходиться не хочется. — Михалыч, ты чего завис?
Мировой суд № 47 занимал первый этаж старой пятиэтажки. Бежевые стены, потертый линолеум, запах пыли и дешевого кофе. Я стояла перед дверью с табличкой «Канцелярия», пытаясь успокоить дыхание. — Новенькая?
Принтер зажевал бумагу с таким звуком, будто подавился костью. Егор дёрнул лоток — не поддаётся. Ещё раз, сильнее. Лист выполз наполовину, и первое, что он увидел — имя жены. «Савельева Елена Андреевна.