Шахматная партия 16+
Обратный путь в город слился для меня в единую серую, вязкую полосу. Я сменила две переполненные маршрутки, пропахшие мокрой синтетикой и бензином, а в метро спустилась только на отдаленной окраине. Вагоны выбирала намеренно — те, где камеры видеонаблюдения были залеплены рекламными стикерами или смотрели в глухой угол из-за небрежного монтажа. Плотная, влажная толпа уставших после смены людей служила идеальным камуфляжем. Никому не было дела до женщины в неприметной темной куртке, которая стояла у дверей и смотрела строго себе под ноги, глубоко спрятав подбородок в высокий воротник.
Добравшись до своей квартиры на Соколе, я не стала сразу тянуться к выключателю. Сначала требовалось проверить расставленные ловушки. Не разуваясь, я прошла в комнату, оставляя на старом паркете влажные следы от подошв, и коснулась экрана личного смартфона, оставленного на столе.
Устройство послушно разблокировалась, осветив темную комнату мягким светом. Скрипт-имитатор отработал безупречно. История браузера пополнилась свежими запросами о реставрации деревянной мебели, в социальной сети появилось несколько случайных лайков под постами дизайнерских пабликов, а модуль GPS честно транслировал на серверы корпорации сигнал о том, что аппарат ни на метр не покидал пределов жилого комплекса.
Для аналитиков Максима сегодняшний день Вера Андреевна провела дома, лениво листая ленту новостей и занимаясь бытовой рутиной.
Стянув тяжелые, перепачканные пригородной землей ботинки, я прошла в ванную. Долго мыла руки под максимально горячей водой, методично стирая с кожи въевшийся запах старого пластика, пыли и того животного напряжения, которое преследовало меня всю дорогу. Мозг работал в режиме экстремальной перегрузки, анализируя обрывки фраз, услышанные через жучок на шумном фуд-корте.
Громов отдал приказ на окончательную зачистку. Не увольнение скомпрометированного сотрудника, не аннулирование договора с выплатой неустойки, а полную, тотальную нейтрализацию проблемы. Эта мысль больше не вызывала парализующего ужаса — только сухую, расчетливую концентрацию. Такое состояние обычно бывает у саперов перед тем, как перерезать нужный провод, когда права на ошибку уже физически не существует.
Вернувшись в комнату, я плотно задернула шторы на всех окнах и включила настольную лампу. Из кармана куртки на деревянную столешницу перекочевали блок батареи, задняя крышка и сам потертый корпус старой «Нокии».
Восемь неровных цифр, выцарапанных Еленой на сером поликарбонате.
Я переписала комбинацию на желтый бумажный стикер: 4-1-8-9-0-2-7-5. Это точно не номер телефона. Для банковского счета в швейцарском банке или пароля от защищенного криптокошелька — слишком коротко и примитивно. Минут десять я просто сидела и смотрела на эти цифры, пытаясь наложить их на логику женщины, прятавшей свои секреты в кирпичной кладке девятнадцатого века. Елена мыслила категориями физического пространства, архитектуры и системного контроля.
Если это не шифр, то, возможно, координаты GPS? Нет, формат не совпадает ни с одной известной проекцией.
Я придвинула к себе изолированный ThinkPad. Открыла терминал, вбила несколько команд и начала прогонять комбинацию через различные стандартные дешифраторы. Ошибка за ошибкой. Красные строки в консоли. Цифры упорно не поддавались математическим алгоритмам. И тут память услужливо подбросила фрагмент из первого видеообращения Елены, спрятанного на флешке-помаде: «Тебе нужен доступ к главному серверу Максима. Изнутри».
Мне нужно было попасть в его личный кабинет на шестьдесят восьмом этаже. В то самое стерильное, пугающее своей пустотой помещение без бумаг, где любое устройство подключается напрямую к ядру корпоративной нейросети.
Но Громов почти никогда не покидал свой стеклянный аквариум в рабочие часы, если только не случалось критической, неконтролируемой угрозы для бизнеса. Я не могла явиться туда под предлогом срочной архивации — Артем Викторович или сам Максим постоянно находились бы рядом, отслеживая каждый мой клик. Требовался отвлекающий маневр колоссального масштаба. Событие, из-за которого босс корпорации бросит всё и лично выедет на место, забрав с собой начальника службы безопасности.
Я снова посмотрела на стикер. Если сложить выцарапанные цифры попарно… 41. 89. 02. 75.
Это был IP-адрес. Вернее, его окончание. Мой взгляд мгновенно зацепился за третий октет — «02». Для любого сетевика ведущий ноль здесь — это аномалия, ошибка синтаксиса, из-за которой автоматизированная система может прочитать число в восьмеричном формате и выдать критический сбой парсинга. Но Елена не совершала дилетантских ошибок. Она намеренно добавила этот лишний ноль, чтобы подогнать длину «хвоста» адреса ровно под восемь знаков — идеальный размер для механического тайника-сейфа в часовне. Элегантная, математически выверенная подсказка.
Хвост был специфическим, характерным для выделенных серверов одного непопулярного латиноамериканского хостинга, который не выдает логи посетителей даже по официальному запросу Интерпола.
Быстро вбив нужную маску подсети в адресную строку защищенного браузера, я добавила восьмизначный хвост со стикера. Экран на секунду мигнул. Появилось черное окно с единственным пустым полем для ввода криптографического ключа. Значит, исчезнувшая жена арендовала «спящий» сервер где-то в тропиках.
Пальцы привычно легли на клавиатуру. Я ввела пароль, который Кира торопливо прошептала мне в загородной оранжерее — дату ее собственного рождения.
Система моргнула зеленым и пропустила меня внутрь. На сервере не обнаружилось ни компромата, ни банковских выписок, ни переписок. Там лежал всего один исполняемый файл — генератор направленных запросов. Безупречно написанная программа, единственной целью которой было сымитировать попытку входа в защищенную корпоративную сеть Громова с использованием реальных учетных данных Елены.
Она заранее подготовила цифровую приманку. Теперь мне предстояло правильно её активировать.
Я открыла код в редакторе и начала модифицировать скрипт. Оставлять его в базовом виде было нельзя — сложные алгоритмы Максима распознали бы дешевую подделку за пару секунд, сверив пинг и маршруты. Требовалось сделать так, чтобы эта имитация несанкционированного доступа выглядела максимально реалистично. Сначала я прописала в теле программы старый MAC-адрес личного ноутбука Елены, который нашла накануне в системных логах её бэкапа. Затем настроила каскадную маршрутизацию: отправленный сигнал должен был пройти через длинную цепочку арендованных прокси-серверов в Восточной Европе, затем нырнуть в Азию и окончательно вынырнуть в Сан-Хосе, Коста-Рика.
Именно оттуда, с IP-адреса местного латиноамериканского провайдера, системы безопасности корпорации должны были получить запрос на авторизацию с использованием подлинных ключей пропавшей женщины.
Для аналитиков картина будет выглядеть однозначно: сбежавшая жена совершила фатальную ошибку. Она включила свой старый ноутбук где-то на побережье Карибского моря и попыталась дотянуться до замороженных активов.
Тонкая настройка маршрутов заняла больше часа. Мышцы спины затекли, шея неприятно ныла от неудобной позы. Я собрала старую «Нокию», с щелчком вставила батарею и задвинула крышку. Достала из верхнего ящика стола моток изоленты, аккуратно соскребла ногтем с нижней грани телефона засохший комок влажной салфетки, которым заклеивала микрофон еще на фуд-корте, и вместо него плотно, в несколько слоев намотала черную ленту. Ни один случайный звук из моей квартиры не должен был просочиться на ту сторону.
Настенные часы показывали начало шестого. Конец рабочего дня для обычных московских сотрудников, но в стеклянной башне Громова жизнь кипела круглосуточно.
Я нажала зеленую кнопку вызова, выбрав единственный контакт «А.В.».
Гудок. Второй. Третий. Соединение установилось без щелчка, и из динамика полился знакомый, приглушенный объемный фон личного кабинета Максима. Шелест перелистываемой плотной бумаги. Тихое, размеренное гудение мощного кондиционера.
— Подготовьте документы по слиянию к завтрашнему утру, — голос Громова звучал сухо и раздраженно. — И свяжитесь с юридическим отделом, мне совершенно не нравится этот пункт о взаимной ответственности.
— Сделаю, Максим Эдуардович, — почтительно отозвался Артем. — Также напоминаю, что в девятнадцать ноль-ноль у вас протокольный ужин с представителями сингапурского фонда.
Я отложила модифицированный телефон на край стола, перевела взгляд на монитор ноутбука и навела курсор на кнопку запуска генератора запросов. В груди образовалась неприятная, тянущая пустота. Это была точка невозврата. Я своими руками зажигала сигнальный маяк, выдавая свои координаты и запуская цепную реакцию, которую уже не смогу остановить.
Клик.
Программа стартовала. На черном экране терминала стремительно побежали зеленые строки: сигнал ушел в Германию, успешно отскочил в Румынию, пересек океан. Задержка пинга на узлах составляла считанные миллисекунды.
Я придвинулась ближе к телефону, вслушиваясь в трансляцию из кабинета на шестьдесят восьмом этаже.
Привычная тишина длилась недолго. Примерно через сорок секунд фоновый бумажный шелест разорвал резкий, настойчивый писк интеркома.
— Да, — недовольно бросил Максим.
— Максим Эдуардович, это отдел кибербезопасности, — голос из динамика слегка искажался, но тщательно сдерживаемая паника в нем читалась отчетливо. — Зафиксирована критическая аномалия. Сработал триггер первой категории на замороженном кластере.
Послышался скрип дорогого кожаного кресла — Громов резко подался вперед.
— Конкретнее.
— Попытка авторизации с использованием корневых сертификатов Елены Викторовны. Сигнатура устройства полностью совпадает с ее пропавшим личным ноутбуком. Запрос был отклонен шлюзом, но мы успели перехватить трафик до того, как они оборвали соединение.
— Геолокация? — тон Максима упал до тихого шепота, от которого воздух в кабинете, казалось, стал тяжелым и вязким. В нем чувствовалась чудовищная, спрессованная ярость человека, у которого только что украли контроль.
— Узел выхода находится в Сан-Хосе. Коста-Рика. Провайдер предоставляет услуги анонимной аренды физических серверов. Мы уже разворачиваем обратный трейсинг, но нам срочно нужны ваши полномочия для подключения международного административного ресурса.
— Артем, — голос Максима зазвучал жестко, отрывисто, рубя слова на части. — Отменяй Сингапур. Отменяй вообще всё на ближайшие сутки. Вызывай Виктора и резервную группу захвата. Готовьте корпоративный борт.
— Понял. Куда летим?
— Я еду в центральный дата-центр, мне нужно лично видеть логи их маршрутизации на главных мониторах. Выйду через пять минут. Машину к подземному паркингу. Если эта дрянь думала, что сможет спрятаться от меня в тропиках, она фатально ошиблась.
Раздался звук резко отодвигаемого стула и быстрые, тяжелые шаги. Хлопнула массивная дверь. Кабинет погрузился в тишину, прерываемую лишь прерывистым дыханием Артема, который спешно набирал кому-то текстовые сообщения.
Я сбросила вызов на старой трубке и откинулась на спинку стула. Приманка сработала идеально. Громов был настолько одержим идеей вернуть контроль над своей сбежавшей собственностью, что не стал делегировать эту проблему подчиненным. Он лично отправился в защищенный подземный бункер дата-центра, чтобы руководить цифровой охотой.
Король покинул доску.
Я захлопнула крышку изолированного ноутбука. Бросила в сумку заранее подготовленный жесткий диск с фальшивыми архивами, пару толстых соединительных кабелей и портативный сканер. Накинула куртку, чувствуя, как внутри скручивается тугая, горячая пружина решимости.
У меня образовалось окно в несколько часов, пока аналитики корпорации не поймут, что сигнал из Коста-Рики — это пустышка, искусно сгенерированная куском мертвого кода. Несколько часов, чтобы проникнуть в стеклянную башню под видом архивариуса, пройти в опустевший кабинет и найти исходники, которые Елена спрятала в самом сердце машины Максима.
Я вышла из квартиры, не забыв запереть замки на все обороты. Шахматная партия перешла в эндшпиль, и теперь отступать было некуда.
Конец 12 главы.
Все события и персонажи этого рассказа являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными событиями и названиями — абсолютно случайно.
