Глеб бросил на пластиковый стол картонную папку.
— Он сливает активы, Аня. Всю последнюю неделю гоняет транши через подставные конторы. Выводит деньги с личных счетов на счета доверенных лиц.
Анна отодвинула чашку с остывшим чаем.
— Готовит почву, чтобы выкинуть Риту на улицу без копейки?
— Готовит, и выкинет. У них брачный контракт. Все, что нажито до брака, остается при нем. А совместно они нажили только кофеварку и пару картин. Влад планирует развод, это очевидно. Я бы советовал твоей сестре нанять толкового юриста по разделу имущества, а не тебе — играть в частного сыщика.
— Ты не понимаешь. Он ее со свету сживет. Рита звонила вчера. Он забрал у нее ключи от машины. Контролирует каждый шаг. Она там как в тюрьме.
— Аня. Мое дело — собрать информацию. Информацию я собрал. Твой зять — жесткий бизнесмен, акула. Но он не маньяк. В криминале не замечен, руки не распускает.
Экран телефона Анны коротко мигнул. Одно новое сообщение в мессенджере. Голосовое. От Риты.
Анна быстро нажала на иконку воспроизведения, приложив динамик к уху.
Сначала раздался грохот — словно опрокинули тяжелую мебель. Затем характерный звон бьющегося стекла. На фоне этого шума раздался отчаянный, срывающийся крик Риты:
— Влад, не надо! Умоляю, не трогай!
Глухой удар. Связь оборвалась.
Анна медленно опустила телефон на стол. Экран погас.
— Что там? — нахмурился Глеб, подаваясь вперед.
— Мне нужно ехать. Прямо сейчас.
— Аня, стой. Мы договаривались только на наружное наблюдение. Если там конфликт — вызывай полицию. Сама не лезь. Ты меня слышишь?
Она не ответила. Подхватила сумку и быстрым шагом направилась к выходу из кафе. В голове стучала только одна мысль: нужно успеть.
***
Дорога до элитного загородного поселка заняла сорок минут. Анна гнала машину, игнорируя камеры фиксации скорости. Она с детства была для Риты щитом. Отбивала ее от дворовых хулиганов, брала на себя вину за разбитые вазы и прогулянные уроки, прятала от гнева матери. Рита всегда была слабой, маленькой, беззащитной. Ее нужно было спасать. Это стало смыслом жизни Анны, ее базовой настройкой.
Поселок встретил высокими заборами и приглушенным светом фонарей. Анна оставила машину в соседнем переулке, натянула капюшон куртки и пешком дошла до нужного участка.
Глеб еще два дня назад скинул ей план территории. Она знала, что камеры висят только по внешнему периметру забора, а внутри участка слепых зон достаточно.
Анна перемахнула через кованую калитку черного хода, благо та была не заперта на магнитный замок. Быстро пересекла газон, прячась в тени туй. В доме горел свет только на втором этаже — в хозяйской спальне.
Она обошла коттедж сзади. Стеклянная дверь террасы была приоткрыта. Анна бесшумно скользнула внутрь, стараясь ступать только по коврам.
В доме стояла абсолютная тишина. Никаких криков. Никаких следов борьбы на первом этаже.
Анна осторожно поднялась по широкой деревянной лестнице. Дверь в спальню оказалась распахнута.
На полу сидела Рита. Она обхватила колени руками, волосы растрепаны, лицо скрыто. Прямо перед ней, спиной к двери, возвышался Влад. В одной руке он держал какую-то стопку бумаг.
— Убей его, Аня! — вдруг истошно закричала Рита, вскинув голову и глядя прямо на сестру. — Или он убьет меня!
Влад резко начал оборачиваться.
Анна не думала. Рефлексы сработали быстрее логики. Она схватила с консольного столика в коридоре тяжелую бронзовую статуэтку и с размаху опустила ее на голову Влада.
Раздался глухой, страшный звук. Влад пошатнулся, выронил бумаги, которые разлетелись веером по паркету, и рухнул на пол. Он не шевелился.
Анна бросила статуэтку.
— Вставай! — она схватила Риту за руку, рывком поднимая на ноги. — Быстро!
— Моя сумка… — Рита засуетилась, подхватывая с кровати заранее собранный кожаный саквояж.
— Бежим!
Они выскочили из дома, пересекли темный двор и через десять минут уже мчались по ночному шоссе в сторону города. Рита сидела на пассажирском сиденье, отвернувшись к окну, и молчала. Анна вела машину, вцепившись в руль до побеления костяшек. Дело сделано. Она снова спасла ее.
***
Анна проснулась от того, что в комнате было слишком тихо.
Это была конспиративная квартира — дешевая «однушка» на окраине города, которую она сняла заранее за наличные, готовя пути отхода.
Анна села на скрипучем диване и огляделась.
Кровать Риты была пуста. Постельное белье даже не смято.
— Рита? — негромко позвала Анна.
Никто не отозвался.
Анна резко встала и прошла на крошечную кухню. Пусто. В прихожей не было кожаного саквояжа сестры. Но хуже всего было другое. На тумбочке у зеркала исчезла спортивная сумка Анны. Та самая, в которой лежали все ее сбережения — деньги, снятые со счетов под ноль для того, чтобы первое время они могли прятаться и оплачивать адвокатов.
Пропали наличные. Пропали ключи от каршеринговой машины, на которой они приехали.
Анна вернулась в комнату, нашла пульт и включила телевизор, висевший на стене. Клацала каналами, пока не наткнулась на местный новостной выпуск.
С экрана смотрело серьезное лицо ведущей.
— …громкое нападение в коттеджном поселке «Сосновый берег». Владелец крупного строительного бизнеса Владлен Корф был обнаружен в собственном доме с тяжелой черепно-мозговой травмой. На данный момент бизнесмен находится в реанимации в состоянии комы. Врачам удалось стабилизировать пациента, однако прогнозы делать рано.
На экране появилась фотография Анны. Снимок десятилетней давности, из паспорта.
— Полиция объявила в федеральный розыск Анну Светлову, свояченицу пострадавшего. По версии следствия, мотивом преступления стал финансовый конфликт. Корф успел нажать тревожную кнопку охраны и назвать имя нападавшей до того, как потерял сознание. Супруга бизнесмена, по предварительным данным, в момент нападения находилась в состоянии сильного стресса и сейчас дает показания…
Анна выключила телевизор.
В голове складывался пазл, но детали были настолько уродливыми, что мозг отказывался их принимать.
Рита не скрывается. Рита дает показания. Рита украла все деньги. Влад назвал ее имя.
Зазвонил телефон. На экране высветился неизвестный номер.
— Да, — хрипло сказала Анна.
— Спускайся в подземный паркинг торгового центра напротив твоего дома, — раздался жесткий голос Глеба. — Третий уровень, синяя зона. У тебя десять минут.
***
Глеб ждал ее прислонившись к бетонной колонне. В полумраке паркинга его лицо казалось серым от ярости.
— Ты что натворила? — процедил он, едва Анна подошла ближе. — Какого черта ты полезла в дом?
— Я ее спасала! Глеб, он стоял над ней, она просила о помощи…
— Ты дура, Аня. Феерическая дура. Ты спасала дрянь, которая тебя использовала.
Глеб открыл планшет и сунул ей под нос.
— Читай. Это копия документа, который лежал на полу в той спальне. Мои люди в полиции скинули.
Анна вгляделась в экран. Это было исковое заявление. Уведомление о расторжении брака.
— Он шел к ней не бить, Аня. Он шел вручать ей бумаги. Влад подал на развод неделю назад. Он переводил активы, чтобы полностью обезопасить свой бизнес перед разделом имущества, потому что узнал, что Рита спит с его конкурентом по бизнесу. Она оставалась ни с чем.
— Но аудиозапись… Крик…
— Постановка. Дешевый спектакль для одной зрительницы с комплексом спасателя. Рита знала, что ты примчишься по первому зову. Знала, что ты не станешь разбираться. Она намеренно вывела Влада из себя, разбила бокал, заорала в трубку. И дождалась, пока ты войдешь в комнату.
Анна прислонилась спиной к холодному бетону колонны.
— Если Влад выживет и расскажет, как все было, — продолжил Глеб, чеканя каждое слово, — Рите светит тюрьма за соучастие и мошенничество. А развод будет завершен. Но если Влад умрет, не приходя в сознание…
— Она станет единственной законной наследницей, — закончила Анна. Голос прозвучал безжизненно. — Развод не оформлен. Вдова получает все.
— А ты становишься убийцей, которая вломилась в дом ради грабежа. Камер внутри дома не было, Рита позаботилась об этом. Внешние засняли только, как ты крадешься по газону. Идеальная схема. Чужими руками.
Глеб спрятал планшет.
— Я умываю руки, Аня. Уезжай из страны. Через границу с соседней республикой можно уйти за наличные, если найдешь тех, кто переправит.
Он развернулся и пошел к своей машине, оставив Анну стоять в темноте паркинга.
Она не стала плакать. Жалость к себе исчезла, уступив место холодной, ледяной ясности.
Она всю жизнь подтирала за Ритой грязь. Решала ее проблемы. Отдавала ей лучшее. И своими же руками вырастила монстра, убежденного в полной безнаказанности. Монстра, который решил, что сестра — это просто удобный инструмент.
Рита поедет в больницу. Она не может рисковать. Влад в коме — это бомба замедленного действия. Если он очнется, Рите конец. Значит, безутешной жене нужно навестить мужа в реанимации.
Анна развернулась и пошла к выходу из паркинга. У нее был план.
***
Городская клиническая больница жила в своем привычном ритме. В три часа дня время посещений подходило к концу.
Анне пришлось потратить последние наличные, завалявшиеся в карманах куртки, чтобы купить в специализированном магазине медицинский костюм бордового цвета — такие носил младший медицинский персонал. Медицинская маска скрыла половину лица, волосы она туго стянула в пучок под одноразовую шапочку.
Реанимационное отделение находилось на четвертом этаже. У входа дежурили двое полицейских.
Анна прошла мимо них уверенным шагом, неся в руках стопку чистых историй болезни, взятую с поста медсестры этажом ниже. Один из полицейских скользнул по ней равнодушным взглядом и отвернулся. Людям в форме свойственно не замечать тех, кто воспринимается как часть декораций.
Палата номер шесть.
Анна остановилась у приоткрытой двери.
Рита была там. Очевидно, статус законной жены и громкое дело открыли ей доступ в отделение. Она стояла спиной к двери, склонившись над кроватью, где, опутанный трубками и проводами мониторов, лежал Влад.
Рита была одета скромно, но со вкусом. Темно-серый кардиган, собранные в хвост волосы. Рядом на тумбочке лежал роскошный букет белых лилий.
Анна бесшумно толкнула дверь и шагнула в палату.
Рита возилась с капельницей. Ее тонкие пальцы уверенно откручивали клапан инфузионной системы. В другой руке она держала небольшой пластиковый шприц.
— Отойди от него, Рита.
Голос Анны прозвучал тихо, но в звенящей тишине реанимации он ударил как выстрел.
Рита вздрогнула и резко обернулась. Шприц исчез в складках кардигана быстрее, чем моргнул глаз. Узнав сестру даже под маской, Рита сначала побледнела, но затем на ее губах появилась слабая, кривая усмешка.
— Анечка. Какая встреча. А я думала, ты уже далеко.
— Ты не сделаешь этого, — Анна стянула маску, глядя сестре прямо в глаза.
— Сделаю что? — Рита картинно вздохнула. — Я просто поправляю капельницу моему мужу. А вот что здесь делаешь ты, преступница в федеральном розыске?
— Я знаю про развод. Знаю про твои планы на наследство. И про аудиозапись.
Рита пожала плечами, ничуть не смутившись. В ее глазах не было ни вины, ни страха. Только расчет.
— Знаешь — молодец. И что дальше? Ты пойдешь в полицию? Смешно. Тебя повяжут прямо здесь. Ты сама ударила его. Я лишь разбила бокал. Ты не докажешь ни единого слова, Аня. Ты всю жизнь была моей защитницей. Моей дурочкой-спасательницей. Тебе же самой это нравилось — чувствовать себя сильной, нужной. Так доиграй свою роль до конца.
Рита сделала шаг к Анне, понизив голос до шепота:
— Уходи. Я закончу дело, получу деньги и найму тебе лучшего адвоката. Тебе дадут года три условно за превышение пределов самообороны. Мы все устроим. Но сейчас просто развернись и уйди.
Анна смотрела на это красивое, ухоженное лицо. На женщину, ради которой она жертвовала своими отношениями, карьерой, деньгами.
Она ожидала увидеть раскаяние. Или хотя бы страх. Но видела лишь пустоту, которую сама же и выкормила своей безотказностью.
Рита снова потянулась к клапану капельницы, уверенная, что сестра, как и тысячи раз до этого, проглотит обиду и подчинится ради «общего блага».
— Ты права, — ровным голосом сказала Анна. — Я не докажу, что ты все спланировала.
Она сунула руку в карман форменных брюк, достала свой мобильный телефон и сбросила блокировку.
— Аня, не дури. Убери телефон, — голос Риты дрогнул. В нем впервые прорезалась тревога.
Анна не смотрела на сестру. Она смотрела на мерно мигающий монитор жизнеобеспечения. Затем нажала на кнопку вызова экстренных служб. Гудки пошли по громкой связи.
— Полиция слушает.
— Здравствуйте, — четко произнесла Анна. — Я хочу сделать заявление. Мое имя Анна Светлова. Я нахожусь в розыске по подозрению в нападении на Владлена Корфа.
— Где вы находитесь? Ожидайте на линии…
— Я в палате номер шесть реанимационного отделения городской больницы. Пришлите сюда конвой, который стоит в коридоре. И поторопитесь. Моя сестра прямо сейчас пытается ввести пациенту неизвестный препарат через капельницу.
Рита бросилась к ней, пытаясь вырвать телефон, но Анна легко отшвырнула ее в сторону. Младшая сестра ударилась о стену и сползла на пол.
Дверь палаты с грохотом распахнулась. Внутрь влетели двое полицейских с дубинками наготове. За ними показалось испуганное лицо дежурного врача.
— Оружие на пол! Руки за голову!
Анна медленно опустила телефон на пол, заложила руки за затылок и опустилась на колени. Она видела боковым зрением, как врач бросился к Владу, проверяя систему капельницы, и как один из полицейских поднимает с пола выпавший из кармана Риты шприц.
Рита сидела на полу и смотрела на Анну с чистой, незамутненной ненавистью.
А Анна вдруг поняла, что впервые за тридцать четыре года ей стало абсолютно, кристально легко дышать.
***
Полгода спустя.
Комната для свиданий следственного изолятора представляла собой узкий пенал, разделенный толстым пуленепробиваемым стеклом.
Анна сидела на прикрученном к полу металлическом стуле. На ней была стандартная тюремная роба. Владлен Корф выжил, вышел из комы и дал показания, подтвердив, что Анна ударила его, защищая Риту. Суд учел чистосердечное признание Анны и предотвращение убийства. Дело переквалифицировали на умышленное причинение тяжкого вреда здоровью в состоянии аффекта. Ей дали срок, но значительно меньший, чем грозил изначально.
Рите повезло меньше. Шприц с препаратом, останавливающим сердце, и показания мужа обернулись обвинением в организации покушения и покушении на убийство.
Дверь на той стороне открылась. В кабинку вошла мать. Она сильно постарела за эти месяцы, плечи опустились, лицо осунулось.
Мать села на стул, дрожащими руками взяла телефонную трубку и прижала ее к уху. Анна сняла свою.
— Здравствуй, мам.
— Анечка… — голос матери дрожал. По щекам потекли слезы. — Девочка моя. Как ты тут?
— Нормально. Кормят, читать дают. Я привыкла.
— Аня… — мать замялась, ее глаза забегали. Она придвинулась ближе к стеклу. — У Риты завтра суд. Адвокат говорит, все очень плохо. Ей дадут реальный срок. Большой. Аня, она же там не выживет. Она такая слабенькая. Такая хрупкая…
Анна молчала, глядя на женщину по ту сторону стекла.
— Аня, адвокат сказал, есть шанс… — мать зашептала быстрее, сбиваясь. — Если ты изменишь показания. Скажешь, что это ты дала ей шприц. Что ты заставила ее. Тебе-то уже все равно сидеть, а ей скинут статью… Аня, ну ты же старшая. Ты же всегда ее защищала! Пожалуйста! У нее же вся жизнь впереди!
Слова сыпались из динамика, тяжелые, привычные. Анна слушала их, и не чувствовала ничего. Ни вины, ни обиды, ни долга.
Только тишину.
— Нет, мама, — ровным, спокойным голосом ответила Анна.
Мать осеклась. Слезы мгновенно высохли.
— Что значит — нет? Аня, это твоя сестра! Ты обязана…
— Я никому ничего не обязана, мам. Рита взрослая. Пусть сама решает свои проблемы и сама за них платит.
Анна положила трубку на рычаг.
Мать по ту сторону стекла продолжала что-то кричать, возмущенно размахивая руками, но звук уже не проходил сквозь толстый барьер. Анна встала, коротко кивнула конвоиру и пошла к выходу в блок, не оборачиваясь назад.
Все события и персонажи этого рассказа являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными событиями и названиями — абсолютно случайно. Приведенная информация в рассказе носит справочный характер. Если вам требуется медицинская консультация или постановка диагноза, обратитесь к специалисту.
