Третья ночь. Алёнки нет. Телефон молчит. Проверяю — может, звук выключен? Да нет, всё в порядке. Просто ей плевать, где бабушка, что с бабушкой. Пятнадцать лет — возраст такой. Когда весь мир против тебя, а ты — против всего мира.
Лида проснулась в четыре утра, как всегда. Тихонько, чтобы не разбудить Витю, выскользнула из-под одеяла. На кухне привычно щёлкнул выключатель, залив комнату жёлтым светом. — Ну что, милая моя, новый день начинаем, — прошептала она, глядя на старенький чайник.
Телефон зазвонил в самый неподходящий момент. Впрочем, Лена уже привыкла, что в их семье подходящих моментов практически не бывает. Младшая дочка капризничала из-за прорезающихся зубов, старшая никак не могла решить задачу по математике, а на плите подгорал ужин. — Алло?
Виктор Семёнович считался в микрорайоне человеком незаменимым. Впрочем, когда соседи стучались к нему в дверь с очередной просьбой починить кран или наладить телевизор, он неизменно вздыхал и качал головой.
— Алёна, это мама. Срочно нужна твоя помощь! Алёна посмотрела на часы — половина одиннадцатого вечера. За окном шел снег, дочка уже спала, а она проверяла документы перед завтрашней важной встречей. — Что случилось, мам?
– Алён, это правда ты? – окликнул Алёну знакомый голос в торговом центре. – Сколько лет, сколько зим! Женщина обернулась и увидела Свету – подругу детства, с которой они потеряли связь лет десять назад.
— Алло? — Светлана Игоревна? — голос был официальный, усталый. — Вас беспокоят из нотариальной конторы. Примите соболезнования. Ваша свекровь, Галина Петровна, скончалась три дня назад. Кружка выскользнула из рук, кофе растёкся по столу тёмной лужей. — Но…
