Винный оттенок 16+
До Третьего транспортного кольца я доехала на чистом, ровном адреналине, который делал зрение резким, а движения — неестественно точными. Я не превышала скорость ни на километр. Держалась в среднем ряду, плавно тормозила перед желтым, пропускала торопливых таксистов. Мой рабочий «Поло» сливался с тысячами таких же белых безликих машин в вечерней московской пробке, и это сейчас было моим главным преимуществом.
Футляр от помады лежал в кармане куртки. Металлический цилиндрик казался тяжелее, чем должен был. Время от времени я убирала правую руку с руля и касалась плотной ткани, просто чтобы убедиться — эта вещь всё ещё там, мне не привиделся ни короткий разговор с Кирой в оранжерее, ни её резкое, почти агрессивное движение, которым она сунула мне эту обманку.
Кира. Девочка с тяжелым взглядом и манерами подростка, которому слишком рано объяснили, сколько стоят люди. Она сыграла свою партию перед камерами службы безопасности безупречно: дерзкая наследница, отчитывающая наемный персонал. Никто по ту сторону мониторов в пультовой Максима не мог заметить, как в момент фальшивого конфликта маленькая металлическая туба перекочевала в мой карман.
Значит, Елена действовала не одна. Жена миллиардера, которую муж запер в золотой цифровой клетке, смогла перевербовать его собственную дочь.
На подъезде к своему району я дважды свернула в тесные дворы-колодцы, проехала мимо мусорных баков, где вечно парковалась чужая ржавая «Газель», и постояла минут пять с выключенными фарами. В зеркале заднего вида отражалась только пустая арка и рыжий свет фонаря, выхватывающий из темноты мелкую морось. За мной никто не ехал. Ни черных внедорожников, ни неприметных седанов. Максим был уверен, что контролирует каждый мой шаг через официальные протоколы доступа к серверам Елены, и ему незачем было пускать за мной наружку. Пока незачем.
Поднявшись на свой четвертый этаж, я первым делом провернула ключ в замке на все три оборота. В квартире пахло пылью и сухими яблоками — соседка снизу вторую неделю сушила урожай на балконе, и этот сладковатый, чуть затхлый запах пропитывал вентиляцию. Я скинула ботинки, не зажигая свет в коридоре, прошла на кухню и выпила стакан водопроводной воды прямо из-под фильтра-кувшина. Вода отдавала пластиком, но сухость в горле стала невыносимой.
Только после этого я достала из кармана помаду и положила её на кухонный стол.
Под тусклым светом вытяжки винный цвет корпуса казался почти черным. Дорогая вещь. Увесистая. Я аккуратно потянула за нижнюю часть. Металл скользнул с тихим щелчком, обнажая плоский, матово-черный контакт USB-накопителя. Никаких опознавательных знаков, ни объема памяти, ни логотипа производителя. Кастомная сборка, скорее всего, заказанная в даркнете специально для того, чтобы не оставлять следов в бухгалтерии.
Втыкать такую вещь в рабочий компьютер было бы откровенным безумием. Если Максим умудрился вшить трекер в алгоритмы умного дома, то флешка, переданная его дочерью, могла содержать что угодно — от маячка до червя, который выжжет материнскую плату вместе со всеми моими архивами за последние три года.
Я подошла к стеллажу в гостиной, отодвинула стопку старых журналов и достала с нижней полки потрепанный «ThinkPad». Я купила его два года назад на радиорынке за смешные деньги именно для таких случаев. В нем не было модуля Wi-Fi, микрофон и веб-камера были физически отключены — я сама перекусила провода на материнской плате кусачками, а жесткий диск заменяла загрузочная флешка с защищенной сборкой Linux. Это была цифровая карантинная среда. Абсолютно слепой и глухой кусок железа, не способный ничего передать во внешний мир.
Установив ноутбук на стол, я подключила питание. Вентилятор натужно загудел, выдувая пыль из решеток. Черный экран мигнул белыми строками загрузки, и через пару минут передо мной появился аскетичный серый рабочий стол без единой иконки.
Я взяла помаду-флешку, задержала дыхание и вставила её в разъем.
Система молчала секунд десять. Я уже начала думать, что накопитель поврежден или требует аппаратного ключа, когда в углу экрана выскочило бледное окно файлового менеджера.
Папка была одна. Называлась она просто: «v_1».
Я дважды кликнула по иконке. Внутри оказался единственный видеофайл. Никаких зашифрованных текстовых документов, никаких баз данных. Только видео формата .mp4, весом чуть меньше трехсот мегабайт.
Курсор мыши на мгновение замер над файлом. Я поймала себя на том, что тру большим пальцем левой руки костяшку указательного — старая привычка, которая возвращалась, когда нужно было принять решение, меняющее правила игры. Контракт обязывал меня передать любые сторонние носители службе безопасности Громова. Нажатие кнопки мыши прямо сейчас делало меня соучастницей.
Я щелкнула левой кнопкой.
Экран потемнел, открывая окно плеера. Появилось изображение.
Это была Елена. Но не та глянцевая, безупречно ухоженная женщина с обложек бизнес-журналов и благотворительных буклетов. Передо мной сидела уставшая, осунувшаяся женщина без грамма макияжа. Волосы, небрежно собранные в хвост, открывали острые скулы и глубокие тени под глазами. На ней была серая, явно застиранная футболка, воротник которой чуть растянулся на ключицах. Фоном служила голая бетонная стена со следами неровной штукатурки. Никакого намека на то, где она находится.
— Если ты это смотришь, значит, мой первоначальный план рухнул, — голос Елены звучал сухо и ровно, без истерики, но с той особой плотностью, которая бывает у людей, слишком долго копивших слова. — И значит, Кира решила довериться тебе. Это риск. Для нее и для тебя. Но у нас не осталось других вариантов.
Женщина на экране подалась чуть вперед. Объектив камеры был установлен низко, отчего казалось, что она смотрит исподлобья.
— Максим нанял тебя, чтобы уничтожить следы моего ухода. Он уверен, что я забрала часть его денег и сбежала с любовником. Это версия для его службы безопасности, и он сам заставил их в неё поверить. Ему так проще. Потому что правда уничтожит всё, что он строил последние десять лет.
Она замолчала, поджала губы, будто решая, стоит ли продолжать. Я сидела не шевелясь. Звук из дешевых динамиков ноутбука казался неестественно громким в тишине моей кухни.
— Мой муж не просто контролирует умные дома, Вера. — Елена назвала мое имя, и это заставило меня вздрогнуть. Она знала, кого Максим наймет? Или Кира успела записать это обращение уже после того, как я появилась в доме? Нет, невозможно. Дата создания файла — три месяца назад. Значит, она предполагала сценарий, при котором систему будет взламывать специалист. — Технологии его корпорации стоят в домах министров, конкурентов, судей. Алгоритмы, которые якобы следят за климатом и безопасностью, собирают аудиофон. Анализируют привычки. Выцепляют обрывки конфиденциальных разговоров, считывают экраны смартфонов через камеры в гостиных. Максим создал идеальную сеть шантажа, за которую его клиенты сами заплатили миллионы. И я нашла архивы.
Елена отвела взгляд от камеры, посмотрела куда-то вниз, на свои руки.
— Я скопировала ядро его системы. Схемы маршрутизации, логи перехватов, финансовые проводки, которыми он оплачивал молчание тех, кто начинал догадываться. Объем данных огромный. Я не могла вынести всё на физических носителях — он проверял мои вещи каждый раз, когда я возвращалась домой. Поэтому я спрятала файлы в облачной инфраструктуре его же благотворительного фонда, разбив их на тысячи фрагментов. Таймер, который сейчас уничтожает мои черновики на твоем столе — это отвлечение внимания. Приманка для его ищеек.
Она снова посмотрела в объектив, и в этот раз её взгляд стал жестким, почти приказывающим.
— Кира знает только часть правды. Она думает, что я просто хочу разрушить компанию отца из мести за то, как он относился к ней и ко мне. Девочка ненавидит его, но она в заложниках. Если Максим поймет, что она передала тебе ключ доступа, он уничтожит её жизнь. Не физически. Он просто запрет её в клинике для душевнобольных, у него там всё куплено. Умоляю, Вера. Не выдавай её.
Елена сглотнула, на шее дернулась тонкая жилка.
— На этой флешке нет архивов. Это слишком опасно. Здесь только половина криптографического ключа. Вторую половину я вшила в алгоритм того самого умного дома, в котором ты сегодня была. Тебе нужен доступ к главному серверу Максима. Изнутри. Соединив ключ, ты сможешь запустить протокол передачи данных в несколько международных изданий. Это убьет его империю за сутки. Если ты откажешься — просто выбрось эту помаду в реку. Я пойму. Никто не обязан воевать с чудовищами за чужой счет.
Экран мигнул и погас. Плеер свернулся.
Я сидела, уставившись в серый фон рабочего стола. Мои пальцы крепко сжимали край столешницы, нащупывая знакомую царапину на дереве.
Значит, не просто домашний тиран. Мой бывший тоже любил порядок, заставляя меня перекладывать вилки в ящике так, чтобы зубья смотрели строго в одну сторону, и проверяя детализацию моих звонков. Но то была жалкая, кухонная версия паранойи. Максим же возвел потребность в тотальном контроле в ранг бизнеса. Он превратил тысячи чужих домов в стеклянные банки с микрофонами. И Елена, женщина, которая должна была просто украшать его гостиную, нашла способ заложить взрывчатку под самый фундамент этого стеклянного замка.
Только почему я? Почему она не пошла в полицию? Хотя, ответ был очевиден: с его ресурсами любое заявление превратилось бы в пыль еще до регистрации в книге учета.
Я встала из-за стола, подошла к окну и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Внизу, на мокром асфальте, отражались желтые пятна фонарей. Редкий прохожий с собакой торопливо пересекал двор. Обычная, нормальная жизнь, в которой люди ссорятся из-за неоплаченных счетов и обсуждают скидки в супермаркетах. Жизнь, которую я выстроила для себя с таким трудом.
В сумке лежал контракт на сумму с шестью нулями. На столе лежал кусок металла, способный эти нули обнулить, а заодно превратить мою собственную жизнь в мишень для человека, который умеет слушать сквозь стены.
Нужно было просто вытащить флешку, одеться, дойти до моста через канал имени Москвы и бросить винный цилиндрик в темную воду. Завтра приехать в офис Громова, завершить архивацию, получить деньги и улететь в отпуск. На море. Я не была на море четыре года.
Я отстранилась от окна и посмотрела на старый ноутбук. Если я сдам назад, Кира останется одна в доме с человеком, который смотрит на людей как на строчки кода. Елена, где бы она ни пряталась, будет найдена. А я до конца дней буду знать, за чей счет купила себе спокойствие.
Я шагнула обратно к столу, намереваясь извлечь накопитель, когда со стороны прихожей раздался звук.
Это был не шум лифта и не скрип соседской двери, к которым я давно привыкла. Это был тяжелый, размеренный скрежет металла по металлу. Кто-то снаружи медленно, методично пытался провернуть отмычку или ключ в замке моей входной двери.
Я замерла, почти перестав дышать. Взгляд автоматически метнулся к экрану домофона, висящему на стене в коридоре. Он был темным. Тот, кто стоял по ту сторону двери, не звонил снизу. Он просто прошел в подъезд и целенаправленно поднялся на мой этаж.
Если мой старый, перекусанный кусачками ноутбук физически не мог отправить сигнал в сеть, оставалось только одно объяснение. Автономный микро-трекер, всё это время транслировавший мои координаты, был спрятан в самом тяжелом металлическом корпусе дорогой винной помады.
Скрежет повторился. Более настойчивый. Металлическая защелка нижнего замка едва заметно дрогнула.
Конец пятой главы.
Все события и персонажи этого рассказа являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными событиями и названиями — абсолютно случайно.
