Глава 13. Лампадка Утро. Евдокия открыла глаза. Комната — серая, рассветная. За окном — тишина, только птицы. Июнь, светает рано, в четыре уже видно. Она лежала и не двигалась. Тело — тяжёлое, чужое. Глаза — сухие, выплаканные.
Глава 9. Картошка Картошку Евдокия выменяла у Пелагеи — за шерстяной платок, тот, что вязала осенью, на продажу. Пять картофелин, некрупных, с глазками. Последнее Пелагеино — но Пелагее нужен был платок, детей не во что одеть, старший в обносках бегает, а младшей, девочке шести лет, и того хуже.
Глава 8. Тишина Застудилась. А может, не застудилась — просто кончились силы. Голод, бессонные ночи, нервы натянутые, как проволока. Тело решило за неё: хватит. Хватит ходить, хватит стучать в двери, хватит стоять на коленях.
Глава 7. Дно Прошло три недели. Евдокия жила по инерции. Вставала — топила печку, если были дрова. Шла за хлебом — стояла в очереди, получала свои триста граммов. Ела — без вкуса, просто чтобы не упасть.
Глава 6. Госпиталь Нюра узнала через неделю. Как — Евдокия не поняла. Может, Вера Ивановна проболталась. Может, Татьяна-почтальонша. В маленьком городе секретов нет — слова летят от дома к дому, как воробьи по проводам.
Глава 5. Письмо на фронт Адрес достала через Веру Ивановну — бывшую сослуживицу Клавдии, медсестру на пенсии. Вера Ивановна жила через две улицы, болела ногами, из дома выходила редко. Евдокия принесла ей три картофелины — последние, с осени лежали в
Глава 4. Отец Серафим Жил он на окраине, в подвальной комнате при бывшей богадельне. Теперь там была коммунальная квартира — четыре семьи, общая кухня, общий нужник во дворе. Серафим занимал угол: койка, стол, табурет.
