— Если вы настаиваете на ваших претензиях, нам придётся открыть официальное расследование, — медленно произнёс Николай Семёнович, закрывая папку с документами. — Я правильно понимаю, что примирение невозможно, Максим Петрович?
Телефон зазвонил в половине девятого вечера. Вера вздрогнула, отложила недочитанную книгу и, подойдя к столику в прихожей, взглянула на экран. Номер сестры. Вера помедлила секунду, а потом всё-таки ответила.
Лена наклонилась и выдернула из земли крепкую морковку. Она отряхнула корнеплод от чернозёма и положила в плетёную корзинку рядом с другими свежими овощами. Июльское солнце припекало затылок. Лена выпрямилась и провела рукой по лбу, размазывая пот.
— Полина, ты что, трубку не берёшь? — голос свекрови звучал одновременно обиженно и раздражённо. — Я звоню-звоню… — Я готовлю ужин, — спокойно ответила Полина, возвращаясь к плите, где закипала кастрюля с макаронами. — Что-то срочное?
Звонок в дверь раздался в девять утра в субботу — самое святое время для Андрея, когда можно было наконец выспаться после изнурительной рабочей недели. Он перевернулся на другой бок, натянул подушку на голову и решил проигнорировать звонок.
— Доброе утро, мам, — она постаралась, чтобы её голос звучал обычно, но внутри у неё всё сжалось. — Валюша! — голос свекрови звенел от энтузиазма. — Мы с Зиной решили к вам заскочить! Помнишь Зину? Мою двоюродную сестру из Воронежа?
Ляля нервно сжимала телефон, глядя на номер матери, который уже в третий раз за последние полчаса мигал на экране. Муж, заметив её напряжение, молча приподнял бровь, продолжая помешивать соус для пасты.
