— Если вы настаиваете на ваших претензиях, нам придётся открыть официальное расследование, — медленно произнёс Николай Семёнович, закрывая папку с документами. — Я правильно понимаю, что примирение невозможно, Максим Петрович?
Высокий худощавый мужчина с залысинами нервно поправил очки и опустил взгляд на свои стиснутые руки.
— Я больше не могу терпеть такое отношение. Это… это просто издевательство! — голос Максима дрогнул. — Уже третий месяц кошмара.
Светлана, сидевшая на другом конце стола, демонстративно отвернулась к окну.
— Отношение, скажите пожалуйста! — фыркнула она, не глядя на мужа. — А как насчёт того, что мне пришлось терпеть три года? Об этом вы не подумали?
Николай Семёнович — хозяин кабинета и председатель жилищного кооператива — устало потёр переносицу. За двадцать лет работы он повидал немало соседских конфликтов, но этот случай определённо входил в десятку самых абсурдных.
— Давайте все-таки ещё раз, чётко и по существу. Что конкретно послужило причиной вашего обращения? — он посмотрел на Максима.
— Лампа! — выпалил тот. — Моя любимая настольная лампа! Я её три года назад купил в Италии, на выставке винтажного дизайна. Единственный экземпляр в России! А она… — он бросил негодующий взгляд на Светлану, — она её уничтожила!
— Ничего я не уничтожала, — холодно отрезала Светлана. — Она сама упала.
— Сама?! — Максим вскочил со стула. — Когда ты метнула в меня мою же подушку!
— А ты хотел меня пледом задушить!
— Каким, к чёрту, пледом? Я просто снял его с кресла!
— Да, и замахнулся им так, что я испугалась!
Николай Семёнович поднял руку, призывая к тишине.
— Так, стоп. Давайте по порядку. Как я понимаю, у вас произошёл бытовой конфликт. Что случилось дальше?
— Дальше она вызвала полицию! — воскликнул Максим. — И наговорила им, что я якобы угрожал ей физической расправой. Меня забрали в участок на целую ночь! А потом ещё протокол составили!
— Потому что ты вёл себя как психопат, — парировала Светлана. — Орал на весь дом!
— Да кто бы не орал? Я пришёл с работы в десять вечера, уставший, голодный. И застал тебя в гостиной с моей коллекцией винтажных пластинок!
Николай Семёнович поморщился.
— И что она делала с вашими пластинками?
— О-о-о, — протянул Максим, закатывая глаза. — Она «дезинфицировала» их! Понимаете? Дезинфицировала! Коллекцию пластинок 70-х годов протирать спиртовыми салфетками — это…
— Они были пыльные! — отрезала Светлана. — И потом, после того как ты устроил этот цирк, я два месяца отрабатывала общественные работы в парке! Из-за чего? Из-за твоей дурацкой коллекции!
— Коллекции?! — задохнулся от возмущения Максим. — Да там был первый альбом Pink Floyd в оригинальном издании! А она его… салфетками…
Николай Семёнович откашлялся.
— Так, хорошо. Но сейчас вы пришли, как я понимаю, не из-за пластинок и лампы. Что случилось на этот раз?
Светлана и Максим обменялись недобрыми взглядами.
— Расскажи, — процедила она сквозь зубы.
— Нет, давай ты, — огрызнулся он.
— Хорошо, — Светлана выпрямилась и посмотрела на председателя. — После того инцидента суд назначил нам обоим общественные работы…
— Из-за неё, — вставил Максим.
— …и теперь мы вынуждены работать в одном парке. И Максим специально приходит на мой участок и мешает мне!
— Я?! — возмутился Максим. — Это ты преследуешь меня! Вчера опять подошла со своей дурацкой метлой и начала мести прямо под моими ногами!
— Потому что ты стоял на том месте, где я должна была убирать!
— А позавчера ты специально сгребла мусор к моим ботинкам!
— Это ветер!
— Да-да, — Максим саркастически усмехнулся. — Ветер у тебя всегда виноват. То лампа сама упала, то ветер мусор пригнал.
Николай Семёнович тяжело вздохнул и открыл лежащую перед ним папку.
— Значит, так. Я вижу, что конфликт у вас затяжной. По документам вы проживаете в одной квартире, но сейчас…
— Я живу у мамы, — быстро сказала Светлана. — С тех пор, как эта история началась.
— А я сплю на диване в гостиной, потому что спальня теперь опечатана следователем, — добавил Максим.
— Опечатана? — переспросил Николай Семёнович. — Почему?
Максим и Светлана снова обменялись мрачными взглядами.
— Расскажи уж, раз начал, — пробурчала она.
Максим тяжело вздохнул.
— В общем, после того утра, когда меня отпустили из участка, я вернулся домой. И… не смог найти свою коллекцию значков с автомобилями. Это была ещё отцовская коллекция! Оказалось, — он метнул угрожающий взгляд в сторону Светланы, — что эта… она… выбросила их!
— И что ты сделал? — спросил Николай Семёнович, с тревогой глядя на Максима.
— Потребовал объяснений, конечно! — огрызнулся тот. — А она заперлась в ванной! И отказывалась выходить! А когда я ушёл на работу, она вызвала каких-то своих родственников, и они забрали половину мебели из квартиры! Мой шкаф с книгами, представляете?!
— Это был подарок от моего отца! — бросила Светлана. — И вообще, я просто забрала свои вещи!
— А дыра в потолке — это тоже твоя вещь? — язвительно поинтересовался Максим.
Николай Семёнович поднял бровь.
— Дыра в потолке?
Светлана покраснела и отвернулась.
— Это случайность.
— Случайность?! — Максим чуть не задохнулся от возмущения. — Она пыталась снять люстру! Сама! Без меня! И естественно, всё рухнуло! Теперь в спальне дыра размером с футбольный мяч, штукатурка обвалилась, а соседи сверху требуют ремонта их залитой ванной!
— А кто мне люстру обещал поменять два года? — огрызнулась Светлана. — Я тебя каждый месяц просила!
— И нужно было дождаться момента, когда мы уже разъехались и подали на развод, чтобы решить этот вопрос? — с сарказмом спросил Максим.
— Я просто хотела забрать ЭТУ люстру! Её мне сестра подарила!
— Ага, когда ты уже знала, что мы разводимся. А до этого три года она тебе не нравилась.
Николай Семёнович откашлялся, привлекая внимание супругов.
— Максим Петрович, Светлана Алексеевна, я так понимаю, что вы действительно настроены на развод. Но сейчас, кажется, вы оба являетесь соседями по нашему дому и сталкиваетесь ещё и на общественных работах, и это… усугубляет ситуацию?
— Я не могу его видеть, — простонала Светлана. — Никогда в жизни не думала, что он такой мелочный!
— А я не подозревал, что после трёх лет брака можно стать такой стервой, — парировал Максим.
Николай Семёнович постучал ручкой по столу.
— Так, а теперь скажите мне: с чем конкретно вы пришли в жилищный кооператив?
Максим и Светлана переглянулись.
— С заявлением, — ответил Максим.
— На раздел имущества, — добавила Светлана.
— Но это не в нашей компетенции, — удивился Николай Семёнович. — Вам нужно обратиться в суд.
— Мы уже обратились, — вздохнул Максим. — Но суд назначил собрание через два месяца. А нам нужно решить вопрос со спальней. Там… ну, в общем, проблема есть.
Николай Семёнович нахмурился.
— Какая ещё проблема?
Светлана закрыла лицо руками.
— Понимаете, — начал Максим, поправляя очки. — Когда я обнаружил, что Светлана вынесла из квартиры шкаф, я немного… разозлился.
— Он написал заявление в полицию! — воскликнула Светлана. — О краже! На меня!
— Рояль — это моя собственность! — возразил Максим. — Я его до свадьбы купил!
— Рояль? — переспросил Николай Семёнович. — Но вы говорили про шкаф с книгами?
— Шкаф был её, — отмахнулся Максим. — Но внутри него хранились мои ноты и партитуры! А ещё она умудрилась рояль поцарапать, когда выкатывала его из спальни!
— Я вообще не трогала твой рояль! — возмутилась Светлана. — Это ты его поцарапал, когда пытался перевезти к своей мамаше! А шкаф мне достался от папы, и это моё право забрать его!
Николай Семёнович устало потёр глаза.
— Так, а что случилось потом?
— Потом, — мрачно продолжил Максим, — явились полицейские с понятыми, составили протокол о повреждении имущества… моего рояля… и опечатали спальню до выяснения обстоятельств. А на следующий день наша соседка сверху устроила скандал из-за затопления. И теперь мы не можем ни спальню отремонтировать, ни разобраться с люстрой и потолком.
— И вы хотите, чтобы я…?
— Мы хотим, чтобы вы как председатель кооператива, подписали бумагу, разрешающую нам, несмотря на опечатывание, произвести ремонт потолка! — выпалила Светлана. — Потому что соседка сверху грозится подать на кооператив в суд за бездействие.
Николай Семёнович задумчиво постучал ручкой по столу.
— Так, — сказал он наконец. — Я понял ситуацию. Вот что я вам скажу: поскольку речь идёт об угрозе общедомовому имуществу, у меня действительно есть полномочия дать временное разрешение на ремонт. Но…
— Но? — одновременно спросили супруги.
— Но я дам его при одном условии, — Николай Семёнович сцепил руки в замок. — Вы будете делать ремонт вместе.
— Что?! — воскликнул Максим. — Я не буду с ней…
— Ни за что! — одновременно с ним выпалила Светлана.
— Тогда решайте проблему сами, — пожал плечами председатель. — Я просто хотел помочь. Но если вы не согласны…
— Мы… согласны, — процедил Максим после паузы. — Но я привлеку ещё моего брата.
— А я позову своего кузена, — быстро сказала Светлана. — Он строитель.
— Отлично, — кивнул Николай Семёнович. — Тогда я напишу бумагу. Только запомните: если вы устроите ещё один скандал и полиция снова будет вызвана — ответственность за срыв ремонта ляжет на обоих. И ещё… я знаю инспектора, который ведёт ваше дело об общественных работах. Думаю, я могу с ним поговорить и попросить изменить вам график так, чтобы вы не пересекались в парке.
Светлана и Максим обменялись удивлёнными взглядами.
— Вы… можете это сделать? — неуверенно спросил Максим.
— Для начала попробуем договориться о потолке, — улыбнулся Николай Семёнович. — Ремонт займёт максимум неделю. Если за это время вы не поубиваете друг друга — возможно, я смогу помочь и с графиком работ.
Николай Семёнович шёл по аллее парка, наслаждаясь тёплым октябрьским днём. Присев на скамейку, он с удовольствием достал термос с чаем и бутерброд.
— Николай Семёнович! Здравствуйте!
Он обернулся и увидел Светлану — в рабочей куртке, с метлой в руках, но какую-то… другую. С румянцем на щеках и сияющими глазами.
— Здравствуйте, Светлана Алексеевна. Как ваши дела? — спросил он, отпивая чай.
— Замечательно! — улыбнулась она. — Я перешла работать в другую часть парка, в детский городок. Там так здорово! А потолок мы отремонтировали, даже лучше, чем был раньше. Представляете, Максим оказался таким… рукастым. Я и не знала!
— Рад за вас, — улыбнулся Николай Семёнович. — А как ваш… бракоразводный процесс?
Светлана смутилась и опустила глаза.
— Мы решили… ещё подумать. В конце концов, три года брака — это не шутка. Да и потом… ну, глупо всё получилось с этой люстрой.
— А что с роялем?
— О, — Светлана расплылась в улыбке. — Выяснилось, что моя мама давно хотела его купить. Она ведь преподаёт музыку детям. Так что мы с Максимом… договорились: она берёт рояль, а нам помогает с первым взносом на новую квартиру. Побольше, с кабинетом для Максима. Для его коллекций.
— Очень рад это слышать, — искренне сказал Николай Семёнович.
— А вот и Максим! — Светлана помахала рукой.
Максим, тоже в рабочей форме, с граблями на плече, подошёл к скамейке.
— Здравствуйте, — кивнул он председателю. — Мы тут с Валей… то есть, со Светланой, решили вас пригласить на новоселье. Через пару месяцев, когда ремонт закончим.
— Буду рад, — улыбнулся Николай Семёнович.
Когда пара ушла, он задумчиво посмотрел им вслед. Забавная всё-таки штука — жизнь. Иногда дыра в потолке может расставить всё по местам лучше, чем месяцы семейной терапии.
Он бы никогда не признался им, но именно поэтому и настоял, чтобы они ремонтировали потолок вместе. Ведь невозможно молчать, когда вы стоите рядом с банкой шпаклёвки. А честный разговор иногда творит чудеса — даже после падения люстры.