Глава 1. Пробуждение
Кира проснулась от звука, которого в посёлке быть не могло.
Громкая связь. Та самая, которую включали дважды в год — проверить, работает ли. Сухой щелчок, треск помех, и голос. Не человеческий — синтезированный, как в навигаторе.
«Доброе утро, жители Соснового Берега».
Она села в кровати. Рядом захрапел Игорь — этого не разбудишь и пушкой. За окном — серое октябрьское утро, туман над прудом.
«Сегодня особенный день. Ворота посёлка заблокированы. Связь с внешним миром отключена. Не пытайтесь покинуть территорию — периметр под напряжением».
Кира почувствовала, как холодеют пальцы.
«Один из вас — убийца. За последние десять лет в этом посёлке произошло три несчастных случая. Вера Громова. Олег Савельев. Настя Полякова. Ни один из них не был несчастным случаем».
Она перестала дышать.
«У вас есть двенадцать часов, чтобы найти виновного. Если к восьми вечера имя не будет названо — следующая жертва будет выбрана случайно. Время пошло».
Щелчок. Тишина.
Игорь дёрнулся, открыл глаза.
— Что… что это было?
Кира не ответила. Она смотрела в стену, и в голове билось одно: откуда он знает?
Степан Калинин уже не спал — Соня проснулась в шесть, как обычно. Он сидел на кухне с остывшим кофе, когда из динамика над дверью полился этот голос.
Дарья влетела с Соней на руках.
— Стёпа, ты слышал?! Что это?!
— Слышал.
— Это что, шутка? Какая-то… розыгрыш?
Он уже набирал номер — полиция, потом МЧС, потом просто ноль-два. Гудки, гудки, тишина. Вайфай — пусто. Мобильный интернет — ноль палок.
— Связи нет, — сказал он спокойно. Слишком спокойно — Дарья знала этот тон. Так он говорил в суде, когда дело шло к чёрту.
— Стёпа…
— Одевай Мишу. Идём в клуб.
— Зачем?!
— Потому что там соберутся все. И я хочу видеть их лица.
Виктор Белов слушал объявление, стоя у окна с сигаретой в руке. Рука не дрожала — он научился контролировать это. Но внутри, где-то под рёбрами, расползался знакомый холод.
Олег Савельев.
Семь лет. Семь чёртовых лет он просыпался в холодном поту, видя эти глаза под водой. Круглые, удивлённые, как у рыбы. И руки, цепляющиеся за его запястья.
— Витя? — Регина стояла в дверях спальни, в шёлковом халате, с маской на лице. — Витя, что происходит?
— Не знаю.
— Как это — не знаешь?! Там сказали — убийца! Какой убийца?! Что за бред?!
— Я сказал — не знаю! — он повернулся так резко, что она отшатнулась. — Одевайся. Пойдём разберёмся.
Он затушил сигарету о подоконник. Пальцы всё-таки подрагивали — совсем чуть-чуть.
В доме Поляковых было тихо.
Антон сидел за кухонным столом, уставившись в одну точку. Бутылка перед ним — початая ещё вчера. Людмила стояла у плиты, хотя плита была выключена. Просто стояла, держась за край.
Настя Полякова.
Голос произнёс её имя так буднично. Как пункт в списке покупок.
— Они знают, — прошептала Людмила. — Кто-то знает.
Антон поднял на неё глаза. Красные, воспалённые.
— Я всегда говорил.
— Ты говорил, но…
— Я говорил, Люда. С первого дня. Настя не могла… она не стала бы…
Он не договорил. Сжал кулаки так, что побелели костяшки.
— Это он. Орлов. Щенок этот.
— Антон…
— Я знал. Я знал, и ничего… — голос сорвался. — Двенадцать часов, да? Ну посмотрим.
Он встал. Людмила впервые за четыре года увидела в его глазах что-то, кроме пустоты.
Это был огонь. И он её напугал.
Тамара Савельева позвонила сыну сразу после объявления.
— Кирилл?
— Да, мам. Слышал.
— Что это значит?
Пауза. Слишком длинная пауза.
— Не знаю, мам. Давай оденемся и выйдем. Там наверняка все собираются.
Она стояла в коридоре, прижав телефон к уху, и смотрела на фотографию мужа на стене. Олег улыбался — снимок с юбилея, за месяц до смерти. За месяц до того, как его сердце якобы остановилось посреди пруда.
Она никогда не верила в этот сердечный приступ.
— Кирилл.
— Да?
— Ты что-то знаешь?
Снова пауза. Потом:
— Мам, я сейчас приду.
Он повесил трубку.
К половине девятого у гостевого дома — все называли его «клубом» — собралось полтора десятка человек. Утренний туман ещё не развеялся, и фигуры проступали из серой дымки как призраки.
Калинин пришёл первым — с блокнотом. Привычка юриста: всё записывать.
Громовы явились в полном составе. Игорь — растерянный, в криво застёгнутой куртке. Кира — собранная, бледная, с идеально накрашенными губами. Даня, их сын, смотрел в телефон — тот, понятно, не работал, но руки должны были что-то делать.
Беловы подошли со стороны восточной аллеи. Виктор шагал уверенно, кивал соседям. Регина семенила рядом на каблуках. Маргарита, их дочь, выглядела так, будто не до конца проснулась.
Орловы держались особняком. Максим что-то печатал в ноутбуке — наверное, по привычке, вайфая-то нет. Евгения кусала губы, бросая взгляды на сына. Денис стоял с руками в карманах, скучающий и расслабленный. Слишком расслабленный.
Старики Тихоновы пришли последними. Геннадий тяжело опирался на палку, Зоя придерживала его за локоть.
Марина Жукова курила у входа в клуб, выпуская дым тонкой струйкой. Она не смотрела ни на кого конкретно, но видела всех.
— Ну? — громко спросил Белов. — Кто-нибудь понимает, что за херня?
Калинин поднял руку — так, как делал в суде.
— Давайте по порядку. Есть связь у кого-нибудь?
Молчание.
— Ворота проверяли?
— Я проверял, — отозвался Кирилл Савельев. Он стоял чуть в стороне, бледный, в мешковатой толстовке. — Заблокированы. Система выдаёт ошибку. И… он не врал насчёт периметра. Забор под напряжением.
— Откуда ты знаешь? — резко спросил Белов.
— Птица села. Мёртвая теперь.
Регина охнула. Кто-то выругался.
— Это же… это же незаконное лишение свободы! — взвизгнула она. — Нас держат как… как заложников!
— Успокойся, — процедил Белов. — Истерика делу не поможет.
— А что поможет, Витя?! Что?!
— Так, — Калинин повысил голос. — Давайте без эмоций. Мы заперты. Связи нет. Нам дали двенадцать часов. Первый вопрос: кто мог это устроить?
Повисла тишина.
— Система «умного дома», — медленно сказал Кирилл. — Ворота, камеры, громкая связь — всё завязано на центральный сервер. Он в подсобке за клубом.
— Ты же айтишник? — прищурился Белов. — Может, глянешь?
Кирилл пожал плечами:
— Могу попробовать.
— Тогда иди и пробуй. А мы пока…
— Пока — что? — перебил Антон Поляков. Он стоял с женой у края толпы, и голос его был хриплым. — Будем делать вид, что не слышали? Три имени. Три смерти. Моя дочь — в этом списке.
Тишина стала осязаемой.
— Антон… — начала Евгения Орлова, но он не дал ей договорить.
— Голос сказал — не несчастные случаи. И я ему верю. Потому что я четыре года говорю то же самое.
Людмила положила руку ему на плечо. Он не обратил внимания.
— Настя не покончила с собой. Её довели.
Денис Орлов поднял глаза. Впервые за утро — что-то живое в лице.
— Вы на что намекаете?
— Я не намекаю.
— Антон, — Калинин шагнул между ними. — Давай не будем делать поспешных…
— А на что он намекает?! — Денис повысил голос. — Я знал Настю, да. И что? Половина посёлка её знала!
— Ты не просто знал.
— Хватит! — рявкнул Максим Орлов, захлопнув ноутбук. — Хватит. Моего сына обвинять не позволю. Без доказательств — это клевета.
— Доказательства… — Поляков усмехнулся. Страшно усмехнулся. — Может, голос их предоставит. Раз уж он столько знает.
Как по команде, все посмотрели на динамик над дверью клуба.
Динамик молчал.
— Так, — Калинин снова взял слово. — Предлагаю следующее. Кирилл идёт смотреть сервер. Остальные — остаёмся здесь, никто никуда не расходится. Будем разбираться вместе.
— А если не хочу? — спросила Кира. Голос ровный, почти скучающий. — Я не обязана тут стоять и слушать обвинения.
— Никто тебя не обвиняет, — мягко сказал Калинин.
— Пока, — добавил Поляков.
Кира посмотрела на него. Долго, не мигая.
— У нас у всех есть двенадцать часов, — продолжил Калинин. — Давайте потратим их с умом. Голос сказал — три смерти. Начнём с первой. Вера Громова. Десять лет назад.
Игорь дёрнулся, как от удара.
— Это… это была моя мать.
— Я знаю. Расскажи, что помнишь.
— Она упала с лестницы. Утром, я был на работе. Кира нашла её, когда…
Он осёкся. Посмотрел на жену.
Кира стояла неподвижно. Только пальцы — едва заметно — сжали ремешок сумки.
— Когда пришла с массажа, — закончила она за него. — Вера Александровна лежала у подножия лестницы. Я вызвала скорую. Но было поздно.
— Несчастный случай, — сказал Игорь. — Следствие подтвердило. Она была… в возрасте. Давление.
— Следствие, — повторил Поляков. — Ну да.
Динамик над дверью щёлкнул.
Все замерли.
«Кира Андреевна Громова. В день смерти Веры Александровны вы отключили камеру в холле в 7:43 утра. Включили обратно в 9:12. Вера Александровна была найдена мёртвой в 9:15. Запись об отключении сохранилась в логах системы. Хотите, я покажу?»
Тишина.
Кира не двинулась. Только побелела — так, что помада стала казаться чёрной на фоне лица.
Игорь смотрел на неё. Все смотрели на неё.
— Кира? — его голос дрогнул. — Кира, что…
Она открыла рот.
И динамик снова ожил:
«Это была первая подсказка. Осталось одиннадцать часов».
Щелчок.
Тишина.
Игорь медленно, как во сне, повернулся к жене.
— Кира. Скажи, что это неправда.
Она молчала.
