– Все, я на пределе! – выкрикивала Марина. – Эта женщина доводит меня до безумия, а ты просто наблюдаешь со стороны!
– Послушай, она уже не молода, нужно проявить терпение, – возражал Роман. – Мама не совершает ничего страшного. Ты драматизируешь ситуацию.
– Она меня на дух не переносит, ясно тебе? И только мечтает, чтобы я исчезла из этой квартиры! – Марина едва сдерживала слезы. – Похоже, скоро она добьется своего.
– Хватит устраивать спектакли, – посоветовал Роман. – Между нами все прекрасно, я тебя обожаю. Просто ты отчего-то невзлюбила мою маму.
В эти стены Марина въехала три года назад. Их знакомство с Романом произошло благодаря работе. Вернее, он зашел в салон красоты за обычной стрижкой, а обрел судьбу.
Ухаживания длились недолго. Марину трудно было назвать ослепительной красоткой, но она обладала особым шармом. К тому же ее утомляла двухчасовая дорога из крошечной квартирки на окраине до салона. У Романа же было жилье в двух шагах от ее работы.
Они начали жить под одной крышей, потом без помпы расписались. Обоих такое положение вещей вполне устраивало. Самостоятельные люди без отпрысков и обременений, без долгов и бурных чувств.
Выходные посвящали велосипедным прогулкам, культпоходам в кино и театры. Разделяли вкусы в литературе и кинематографе. Избегали конфликтов из-за пустяков.
Но выяснилось, что в том же доме обитает мать Романа. Валентина Петровна – шестидесятилетняя дама, с виду культурная, с традиционной прической-пучком, неизменно опрятная.
Поначалу она благосклонно кивала Марине при встречах. Но после официального оформления отношений ее поведение кардинально изменилось.
При этом Роман продолжал мчаться к матери по малейшему поводу и вообще демонстрировал образцовую сыновнюю преданность.
Валентина Петровна обитала этажом выше. Прямо над их гнездышком. Недавно вышедшая на заслуженный отдых, она лишь изредка навещала библиотеку, где отработала долгие годы.
Основное время проводила в четырех стенах. И едва Роман отправлялся на службу, начинала терроризировать невестку.
Поначалу Марина считала, что ей мерещится. Но в дни одиночества любой звук – от жужжания фена до свиста чайника – провоцировал яростный грохот сверху. Словно исполинский дятел решил пробить проход в их жилище.
После недели такого кошмара Марина обратилась к супругу:
– Нужно переговорить с твоей мамой. Я понимаю, возраст дает о себе знать, но я не могу даже шевельнуться – сразу начинается грохот.
– Странно, я ничего такого не слышал. Уверена, что это она? – засомневался Роман. – Мама – воспитанная, рассудительная женщина. С какой стати ей этим заниматься?
Но они все-таки поднялись к Валентине Петровне. Та встретила их радушно. Угостила чаем. А когда Марина попросила прекратить стучать, изумленно воскликнула:
– Что ты такое говоришь, Мариночка! Я никогда не стучу. Да и чем мне стучать-то?
– Может, палкой от швабры? Я же не выдумываю. Отчетливо слышу ваши шаги и удары.
– Тебе бы провериться, милая, – участливо посоветовала свекровь. – Если начнутся слуховые галлюцинации, точно пора к специалисту.
– Я в здравом уме! – вспыхнула Марина. – Если не вы грохочете, то кто же?
– Понятия не имею, но если что-то услышу – сообщу, – лукаво улыбнулась свекровь.
Роман предпочел промолчать. А вскоре к ударам в потолок прибавился грохот по трубам. В этом Валентина Петровна обвинила саму Марину, заявив, что та не дает покоя жильцам во время дневного отдыха.
Чтобы минимизировать встречи со свекровью, женщина даже изменила рабочий график. В присутствии сына та прекращала свои выходки.
Но свекровь нашла новый способ досадить невестке. Вечером, когда Марина возвращалась с работы, во дворе на нее набросились местные кумушки:
– Зачем ты кошек-то обидела?
– Каких кошек? – опешила Марина.
– Которых по твоей наводке отловили. Всех наших любимцев увезли неизвестно куда. А мы же о них заботились, домики утепленные соорудили. Что ты за бессердечная такая?
– Я ничего подобного не делала, никому не звонила. Вы ошибаетесь! – защищалась Марина.
– Так и есть, Валентина Петровна предупреждала, что ты будешь отнекиваться, – заявила одна из женщин. – Но мы-то видим, кто ты есть на самом деле. Запомни, покоя тебе не будет за твою жестокость.
– Я ни в чем не виновата! Это все выдумки Валентины Петровны! – оправдывалась Марина.
– И кошек она же увезла, да? – замахнулась сумкой крепкая пенсионерка. – До твоего появления котики тут спокойно обитали. Никого не тревожили.
В слезах Марина вернулась домой и все рассказала Роману. Но тот снова принялся убеждать ее, что его мать не способна на подобное.
Да и много ли на свете женщин с именем Валентина Петровна? Может, речь о совсем другом человеке. Но Марина знала истину.
А свекровь при встречах мило улыбалась и вела себя безупречно. Когда же Марина попыталась с ней объясниться, та прошипела в полумраке подъезда:
– Думаешь, почему мой Ромочка так долго был холостяком? Всех, каждую охотницу я отваживала. Только ты ухитрилась затащить его в ЗАГС. Но и это временно. Скоро мой сыночек снова будет свободен. Ты еще не представляешь, на что готова любящая мать.
Марина долго колебалась – стоит ли делиться этим с Романом. Но решила промолчать. А на следующий вечер к ним нагрянул участковый.
Дверь открыл Роман. Страж порядка представился и поинтересовался:
– Что за странные звуки раздаются из вашей квартиры среди дня? Понимаю, молодость, но соседи жалуются. Уже трое обратились. Женщина с малышами из соседней квартиры, жительница снизу…
– Днем нас дома не бывает, – возмутился Роман. – Мы оба на работе. Шум точно не от нас.
– А что скажете насчет жалоб о притоне? Якобы ваша супруга регулярно приводит разных мужчин?
– Каких еще мужчин? – изумился Роман. – Когда такое было?
– У меня все задокументировано, – участковый достал планшет и озвучил даты с указанием времени.
Роман уставился на Марину и взорвался:
– Может, объяснишь? Значит, пока я работаю, ты тут развлекаешься? Да еще в доме, где живет моя мать? Совести нет?
– Постойте, продиктуйте даты еще раз, – Марина едва сдерживала слезы, но соображала ясно. – Так, теперь сверим с моим рабочим графиком. Можете проверить в салоне красоты, он рядом. Там хранятся записи с камер за месяц – мы их делаем на случай конфликтов с клиентами. Убедитесь, что в указанное время я была на работе.
– Выходит, шумели не вы? – уточнил участковый. – Тогда прошу прощения за беспокойство.
Он удалился. А Марина посмотрела на Романа:
– И ты вот так запросто поверил? Без малейших доказательств? Немного же стоит наш союз, если ты готов верить первым попавшимся сплетням.
– Прости, это было так внезапно. И потом, ты же знаешь мою историю. Со всеми предыдущими подругами я расставался именно по такой причине – они приводили мужчин в мое отсутствие. И потом соседи возмущались.
– А не приходило в голову, что это очередная провокация твоей обожаемой мамочки? – съязвила Марина. – Очень в ее духе.
– Прекрати клеветать на мою мать! Она добрейший человек. Воспитывала меня в одиночку. Я перед ней в неоплатном долгу.
Марина промолчала. В знак примирения муж принес ей букет. А на следующий день, забежав домой в обеденный перерыв, она застала Валентину Петровну у своей двери с баллончиком краски.
Женщина старательно выводила имя невестки рядом с оскорбительным словом на двери. Телефон был под рукой, и Марина успела заснять свекровь. Та выругалась, схватила краску и проворно взлетела по ступенькам.
К вечеру надписей уже не было. Дверь выглядела как новая. И все же Марина показала мужу снимок. Но тот снова ее осадил:
– Тут же ничего не разобрать. Может, это фотомонтаж, и ты пытаешься оклеветать маму? Где ты видишь следы краски? И потом, разве культурная женщина, библиотекарь, станет писать такое? Это абсурд. Да и ноги у мамы больные, она не может быстро подниматься по лестнице. В следующий раз, когда будешь что-то выдумывать, будь изобретательнее.
Ссоры учащались и становились все ожесточеннее. А свекровь, поняв, что ее методы не работают, перешла к еще более изощренным действиям.
Сначала она натыкала иголок в дверной проем. Потом подбросила Марине на коврик куриные головы. Их обнаружил Роман и долго возмущался выходками соседей.
Затем был подожжен дверной глазок. После этого супруги решили установить скрытую камеру. Роман сам загорелся идеей вычислить хулигана.
Через пару дней вечером они просматривали записи. И обнаружили немало неожиданностей. За два дня Валентина Петровна дважды спускалась к их квартире в темном балахоне с капюшоном, держа в руках свечу. Совершала какие-то загадочные ритуалы и возвращалась к себе.
– Слушай, может, мама действительно не в себе? – озадаченно произнес Роман. – Что-то непонятное она тут вытворяет.
– Я давно твержу, что все эти инциденты не случайны, – ответила Марина. – Но ты же не слушаешь.
Через пару дней Роман утром отправился на работу, а она еще собиралась. Запись в тот день началась чуть позже. В ванной, досушивая волосы, Марина вдруг почувствовала запах гари. А затем увидела, как из-под входной двери валит дым.
Она попыталась открыть замок. Но дверь заклинило. Марина вызвала пожарных, позвонила мужу. Тот примчался молниеносно. Катастрофы удалось избежать.
Выяснилось, что кто-то облил их дверь и коврик горючей жидкостью и поджег.
Марину колотило от пережитого ужаса. А муж всячески давал понять, что о камере говорить не следует. Она промолчала.
Когда все разошлись, супруги посмотрели запись. Растворитель из бутылки на дверь выливала Валентина Петровна.
– Это уже не шутки, я могла погибнуть! – в истерике заявила Марина мужу. – Больше ни минуты здесь не останусь. Лучше ездить на работу из пригорода, чем жить с твоей безумной матерью под одной крышей.
– Уедем вместе, – ответил муж. – Я тоже с ней не останусь. Это уже переходит все границы материнской любви. Только не подавай заявление, мне ее жаль.
– Нет, Роман, – ответила Марина. – С тобой я тоже жить не буду. Это, как выяснилось, опасно для жизни. Неизвестно, что еще придет в голову твоей маме. Я подаю на развод.
В тот же день Марина съехала из квартиры мужа, уволилась из салона и нашла работу поближе к своему жилью.
Через месяц после подачи документов их развели.
Роман так и живет в одном доме со своей матерью. На личной жизни он поставил крест.
