Унижение ради близких
— Куда ты пойдешь, Нина? Он же тебя на порог не пустит. — Пустит. Там павильон открытый. Прямо на строительном рынке. — Унизит ведь. При людях с землей смешает. — Пусть смешивает. У мамы пролежни пошли.
жизненная история
Трещина в аквариуме
Глеб жил в аквариуме. Стены из тонированного стекла, выверенная до градуса температура воздуха, рассчитанный до грамма корм, подаваемый точно по расписанию. Роль золотой рыбки его вполне устраивала. На приемах и деловых ужинах он плавно двигался среди
Тепло рук
Илья пересчитал смятые купюры. Денег хватало в обрез. Он разложил их на потертой клеенке кухонного стола: две кучки поменьше — на продукты и коммуналку, одна побольше — на лекарства отцу. Отец сидел в инвалидном кресле у окна.
Она не помнила даже своего имени
Андрей работал водителем катафалка уже восемь лет. Люди к этому относились по-разному — кто с уважением, кто с плохо скрытой брезгливостью. Сам он давно перестал обращать внимание. Работа как работа. Люди умирают каждый день, и кто-то должен отвозить их в последний путь достойно.
Жених-ровесник отца
Сергей узнал последним. Вера позвонила ему прямо на урок — чего не делала никогда за двадцать два года. Он извинился перед десятиклассниками, вышел в коридор и прижал телефон к уху. — Серёж, — голос жены был ровным, но каким-то механическим, как у навигатора.
Ничего личного
— Пап, я не враг тебе, пойми. Просто хочу, чтобы всё было по-честному, — Кирилл говорил ровно, глядя в стол, и от этого спокойствия Геннадию Петровичу стало не по себе. — По-честному? А до этого было нечестно?
Мест нет
— Лен, ты серьёзно? У тебя для родной сестры комнаты нет? Марина стояла на крыльце, сумку бросила у ног. Лицо усталое, обветренное — два часа по просёлочной дороге, а на месте говорят: мест нет. — Марин, я же объясняю — у меня четыре номера, и все заняты.