— Алексей Сергеевич, к вам… ваш компаньон, — секретарша Марина явно подбирала слова. — Говорит, что вы должны подписать документы о передаче ему доли.
— Какой ещё компаньон? — Алексей отложил чертежи. — У меня нет компаньонов.
— Григорий Сергеевич. Ваш брат.
Алексей почувствовал, как внутри всё сжалось. Значит, дошло до этого.
— Пусть подождёт. Я занят.
— Он сказал, что никуда не уйдёт. И ещё… — Марина замялась. — Он привёл с собой каких-то людей. Говорит, свидетели.
Алексей вышел в приёмную через двадцать минут. Специально тянул — пусть побесится.
Гриша восседал на диване, закинув ногу на ногу. Рядом двое незнакомых мужчин в дешёвых костюмах. При виде брата Григорий вскочил:
— Ну наконец-то! Думал, будешь от меня прятаться до вечера!
— Я работаю, если ты не заметил.
— Работаешь! — Гриша театрально всплеснул руками. — На моей фирме работаешь! На моих деньгах!
— Гриша, какие твои деньги? Ты с ума сошёл?
— А вот мой юрист считает иначе! — Григорий кивнул на одного из мужчин. — Фирма создавалась на семейные средства. А я — семья. Значит, половина моя!
— Какие семейные средства? — Алексей старался говорить спокойно, хотя внутри кипело. — Я вложил деньги от продажи бабушкиной квартиры. Той самой, которую она мне одному оставила!
— Ага! — торжествующе воскликнул Гриша. — Но жил ты тогда где? В нашем доме! На моей жилплощади! Значит, экономил на аренде! Эти деньги — мои!
Алексей не выдержал и рассмеялся. Настолько бредовой была логика брата.
— Ты серьёзно? Гриш, ты же сам меня позвал жить! Сказал, что вдвоём веселее!
— Ничего я не говорил! — отрезал Григорий. — И вообще, хватит тянуть! Подписывай документы!
Он достал из папки какие-то бумаги, сунул Алексею.
— Это что?
— Договор о передаче пятидесяти процентов ООО «АрхиПроект». Читай, не читай — всё равно подпишешь.
— Не подпишу.
— Подпишешь! — Гриша шагнул ближе. — Или я расскажу твоей Танечке, какой ты на самом деле!
— И какой же?
— А такой! Брата родного обобрал! Бабка тебе квартиру оставила? Да она просто перепутала нас! Мы же близнецы! Хотела мне оставить, да ошиблась старая!
— Бабушка была в здравом уме…
— Докажи! — перебил Григорий. — Она мне эту квартиру обещала! Сто раз обещала! А завещание ты подделал!
— Гриша, уйди, — устало сказал Алексей. — Уйди, пока я охрану не вызвал.
— Вызывай! — Григорий повернулся к своим спутникам. — Записывайте! Отказывается добровольно вернуть украденное! Угрожает физической расправой!
Второй мужчина действительно достал телефон, начал снимать.
— Я подам в суд! — продолжал брат. — И выиграю! А потом твоя фирмочка будет моя! Как и должно быть!
— Григорий Сергеевич, — вмешалась Марина. — Я вызываю охрану.
— Вызывай, дорогуша! — Гриша подмигнул ей. — Скоро я буду твоим начальником. Запомни это!
Вечером Алексей сидел дома, разбирая документы. Таня готовила ужин, восьмилетний Женька делал уроки.
— Пап, а почему дядя Гриша больше к нам не приходит? — спросил сын.
— Он занят, — уклончиво ответил Алексей.
— А мама сказала, что он плохой человек.
— Женя! — одёрнула Таня из кухни.
— Ну что? Ты же сама говорила!
Алексей вздохнул. Да, Гриша стал плохим человеком. Но когда это началось?
Может, ещё в детстве? Когда родители развелись, и их с Гришей разделили — Алексей остался с мамой, Григорий уехал с отцом. Виделись редко, только летом у бабушки.
Или в юности? Когда встретились после школы, решили жить вместе. Алексей учился в архитектурном, подрабатывал чертёжником. Гриша… А что делал Гриша? Учился то в одном институте, то в другом. Работал то там, то здесь. Всё искал себя.
— Лёха, ты не переживай! — говорил он. — Вот найду свою золотую жилу, озолочу тебя!
Золотую жилу так и не нашёл. Зато нашёл другое — обиду на весь мир. Почему у других есть, а у него нет? Почему Лёхе бабка квартиру оставила, а ему — только деньги? Почему Лёха фирму открыл, а он до сих пор по чужим конторам скачет?
— Потому что ты ничего не делаешь, только языком мелешь, — сказал однажды Алексей, когда брат в очередной раз ныл о несправедливости жизни.
Гриша тогда обиделся. Ушёл, хлопнув дверью. Потом вернулся, извинился. Но осадок остался.
А когда Алексей открыл свою фирму — маленькое архитектурное бюро на три человека, — Гриша вдруг оживился:
— Братан, возьми меня! Я буду… ну, менеджером! Или ещё кем!
— Гриш, у меня нет денег на зарплату. Я сам пока на энтузиазме работаю.
— Так я же не за деньги! Мы же братья!
Алексей согласился. Зря согласился. Гриша проработал месяц — опаздывал, ничего не делал, только мешал. Пришлось выгнать.
— Ты меня ещё вспомнишь! — пообещал тогда брат.
И вот — вспомнил.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алексей Сергеевич? Меня зовут Виктор Палыч, я юрист вашего брата.
— Тот клоун в дешёвом костюме?
— Хм… Да, наверное, — в голосе слышалась улыбка. — Слушайте, я позвонил не по работе. Просто… Ваш брат явно не в себе. Те документы, что он вам совал — филькина грамота. Никакого права на фирму у него нет.
— Зачем вы мне это говорите?
— Потому что он заплатил мне за консультацию последние деньги. И пообещал ещё миллион, когда отсудит фирму. Я, конечно, могу изображать работу, но…
— Совесть замучила?
— Типа того. В общем, я отказываюсь от этого дела. Но он найдёт другого юриста. Похуже и поглупее. Так что готовьтесь.
— Спасибо за предупреждение.
— Не за что. И ещё… Он что-то говорил про вашу жену. Будто у него есть на неё компромат. Я не знаю, правда или бред, но имейте в виду.
— Что за компромат он мог найти? — спросил Алексей у жены за ужином, когда Женька ушёл спать.
Таня пожала плечами:
— Понятия не имею. Разве что фотки с корпоратива откопал. Помнишь, я тогда перебрала немного?
— И всё?
— А что ещё? Лёш, ты же знаешь меня десять лет. Какие у меня могут быть тайны?
Алексей знал. И поэтому ещё больше беспокоился. Гриша был способен на многое, когда злился.
На следующий день брат появился снова. На этот раз один, но с новым ультиматумом.
— Значит так, — заявил он, ввалившись в кабинет без стука. — Или ты отдаёшь мне половину фирмы, или я иду в налоговую. И в трудовую инспекцию. И ещё в десяток мест.
— И что ты им скажешь?
— Найду что сказать! Думаешь, у тебя всё чисто? Да никто так не работает! Все воруют!
— Я не ворую.
— А я скажу, что воруешь! И докажу! У меня есть доступ к твоим старым документам!
— Каким документам? Гриша, ты бредишь!
— Это ты бредишь! — взорвался Григорий. — Думаешь, самый умный? Бабкину квартиру отжал, фирму замутил, семьёй обзавёлся! А я что? Я тоже хочу! Я имею право!
— На что ты имеешь право?
— На всё! Мы близнецы! Что твоё — то и моё!
— Гриша, иди лечись.
— Это ты лечись! — брат ткнул в него пальцем. — У тебя мания величия! Думаешь, лучше меня? Да мы одинаковые! Только тебе повезло, а мне нет!
— Мне повезло? — Алексей встал из-за стола. — Я пятнадцать лет пахал как проклятый! Ночами чертежи делал! В долги залезал, чтобы фирму открыть! Где ты был?
— Я искал себя!
— Тридцать пять лет искал? И что, нашёл?
Гриша смотрел на него с ненавистью. Потом достал телефон:
— Хочешь по-плохому? Получишь!
Набрал номер:
— Танечка? Привет, это Гриша. Да, знаю, что Лёша запретил общаться. Но я подумал, ты должна знать правду о своём муже…
Алексей выхватил телефон, бросил в стену. Аппарат разлетелся на части.
— Мой телефон! — завопил Гриша. — Ты спятил?
— Убирайся. Немедленно.
— Ах так? — Григорий попятился к двери. — Ну, держись! Я тебя уничтожу! Раздавлю! Сотру в порошок!
— Вон!
Дома Таня встретила его встревоженная:
— Лёш, что происходит? Мне Гриша названивает с каких-то левых номеров, несёт какую-то чушь…
— Что именно он говорит?
— Будто ты… — она запнулась. — Будто ты специально его споил когда-то, чтобы документы подписал. Какие-то отказные на бабушкину квартиру.
Алексей сел на диван, потёр виски:
— Тань, это бред. Бабушка умерла десять лет назад. Завещание она написала при свидетелях, нотариус заверил. Гриша получил свою долю деньгами, я — квартиру. Всё честно.
— Я знаю, — она села рядом. — Но он как одержимый. Говорит, что докажет, что ты мошенник. Что отсудит всё.
— Ничего он не отсудит. У него нет оснований.
— Лёш, может, дать ему денег? Чтобы отстал?
— Давал уже. Помнишь, три года назад? На бизнес просил. Дал сто тысяч. Он их за месяц спустил. Потом ещё просил. И ещё.
— Помню, — вздохнула Таня. — Но сейчас он какой-то… страшный. Как будто готов на всё.
На следующее утро Алексей понял, что жена была права. К офису подъехала машина трудовой инспекции.
— Алексей Сергеевич? У нас есть заявление о массовых нарушениях трудового законодательства в вашей фирме.
— От кого заявление?
— От вашего бывшего сотрудника, Григория Сергеевича…
— Это мой брат. Он работал у меня месяц пять лет назад.
— Тем не менее, мы обязаны проверить.
Проверяли неделю. Перерыли все документы, опросили сотрудников. Ничего не нашли — Алексей вёл дела чисто. Но неделя работы была потеряна.
Следом пришла налоговая. Потом пожарные. Потом ещё какие-то проверяющие.
— Он нас задушит проверками, — сказала главный бухгалтер Вера Ивановна. — Алексей Сергеевич, может, правда договориться?
— О чём договариваться? Отдать ему половину фирмы? Вера Ивановна, он же её разорит за месяц!
— Знаю. Но что делать?
Алексей задумался. Потом набрал номер:
— Николай? Привет, это Лёша… Да, тот самый. Слушай, мне нужна помощь. Юридическая. Самый лучший специалист по семейным делам… Да, готов платить.
Адвокат оказалась женщиной лет пятидесяти, с острым взглядом и деловой хваткой.
— Рассказывайте всё, — сказала она. — В деталях.
Алексей рассказал. Про детство, про бабушкино завещание, про попытки помочь брату, про нынешние наезды.
— Документы есть?
— Все. И завещание, и регистрация фирмы, и трудовая книжка Гриши с записью об увольнении по собственному желанию.
— Отлично. А теперь скажите — готовы ли вы к войне?
— В смысле?
— Ваш брат объявил вам войну. Готовы ли вы воевать? Или будете надеяться, что он одумается?
— Не одумается, — вздохнул Алексей.
— Тогда слушайте. Во-первых, подаём встречный иск о клевете и ложных доносах. У нас есть доказательства необоснованности его заявлений. Во-вторых, требуем возмещения ущерба за простой фирмы. В-третьих…
Она говорила минут двадцать. План был жёсткий, но эффективный.
— И последнее, — добавила адвокат. — У вашего брата есть имущество?
— Вроде машина какая-то. И комната в коммуналке.
— Арестуем в обеспечение иска. Пусть почувствует.
— Это не слишком?
— Алексей Сергеевич, он пытается отнять у вас бизнес, которым вы кормите семью и пятнадцать сотрудников. Это слишком. А то, что предлагаю я — это защита.
Гриша явился через два дня после того, как ему вручили повестку в суд. Пьяный, небритый, с красными глазами.
— Ты… ты на меня в суд подал? — прохрипел он.
— Гриша, уходи. Охрана уже едет.
— Я твой брат! Родной брат! Как ты мог?
— А ты как мог? Проверки на меня натравить? Людей с работы выживать?
— Я хотел своё вернуть!
— Что — своё?
— Всё! Всё, что ты у меня украл! Жизнь мою украл!
Алексей смотрел на брата и не узнавал. Где тот весёлый парень, с которым они строили шалаши в бабушкином саду? Где товарищ, который прикрывал его в школьных драках?
— Гриша, я ничего у тебя не крал. Ты сам всё просрал.
— Неправда! Это ты виноват! Если бы не ты…
— Что — если бы не я?
— Если бы не ты, бабка мне бы квартиру оставила! И я бы фирму открыл! И жена у меня была бы! И дети!
— При чём тут я?
— При том! — Гриша шагнул ближе. — Ты всегда был любимчиком! И у мамы, и у бабки! А я…
— Гриша, мама нас одинаково любила.
— Врёшь! Она тебя с собой оставила! А меня отцу отдала!
— Суд так решил! Ей одной двоих было не потянуть!
— Врёшь! — повторил Григорий. — Всё врёшь! Но ничего, я своё получу! Вот увидишь!
И ушёл, пошатываясь.
Вечером позвонила незнакомая женщина:
— Алексей Сергеевич? Я соседка вашего брата по коммуналке. Он тут… Он сказал, что покончит с собой, если вы не отдадите ему фирму.
— Что?!
— Да, заперся в комнате, кричит, что жить незачем. Мы уже и полицию вызвали, и скорую. Может, вы приедете?
Алексей приехал. В коммуналке толпились соседи, полицейские, врачи. Дверь в комнату Гриши была заперта изнутри.
— Гриша! — крикнул Алексей. — Открой! Это я!
— Лёшка? — глухо донеслось из-за двери. — Ты привёз документы?
— Какие документы?
— На фирму! Подпишешь — выйду!
— Гриша, не дури! Открывай!
— Сначала документы!
Полицейский подошёл к Алексею:
— Может, согласитесь? Для вида? Потом разберётесь.
— Под принуждением подписанное не имеет силы, — вмешался второй полицейский. — Не советую.
— А если он правда… — Алексей не договорил.
— Не сделает, — уверенно сказала пожилая соседка. — Третий раз уже так шантажирует. Поорёт и успокоится.
Так и вышло. Через час Гриша сам открыл дверь. Трезвый уже и злой.
— Даже брата родного спасти не захотел, — процедил сквозь зубы.
— Гриша, хватит этот цирк устраивать.
— Это не цирк! Это моя жизнь! Которую ты сломал!
— Я? Да ты всю жизнь только и делал, что искал, кто виноват! Отец виноват, что ушёл! Мать виновата, что тебя с ним отправила! Бабка виновата, что квартиру мне оставила! Я виноват, что работаю! Все виноваты, один ты белый и пушистый!
— Заткнись!
— Не заткнусь! Знаешь, в чём твоя проблема? Ты так и не вырос! Остался тем же обиженным мальчиком, который ждёт, что мир ему должен!
— Я сказал — заткнись! — Гриша замахнулся.
Полицейские среагировали мгновенно. Скрутили, надели наручники.
— Граждане, проявляйте благоразумие!
— Отпустите! — орал Григорий. — Это семейное дело!
— Угроза физической расправой — это уже наше дело, — сказал старший. — Поедете с нами.
Алексей смотрел, как брата уводят. В груди было пусто. Не жалость — усталость. Бесконечная усталость от этой войны.
Суд Алексей выиграл. Гришу обязали выплатить компенсацию за моральный ущерб и простой фирмы. Сумма вышла внушительная — под залог имущества.
— Он теперь вам должен больше, чем стоит его комната, — сказала адвокат. — Предлагаю договориться — он отказывается от всех претензий, вы прощаете долг.
— Согласен.
Но Гриша не соглашался. Кричал, что это подстава, что он ещё отсудит своё. Пришлось инициировать процедуру принудительного взыскания.
— Лёш, может, не надо? — спросила Таня. — Он же твой брат.
— Был брат. Умер. Остался чужой человек.
Комнату Гриши описали, выставили на торги. Он пытался препятствовать, но ничего не вышло. Остался фактически на улице.
Последний раз Алексей видел брата у нотариуса, когда оформляли сделку. Гриша подписывал документы молча, не поднимая глаз.
— Доволен? — спросил, когда всё было кончено.
— Нет, — честно ответил Алексей. — Но ты сам этого хотел.
— Я хотел справедливости!
— Ты хотел халявы. Получить то, что не заработал.
— Я твой брат!
— Был. Но ты сам это разрушил.
Гриша посмотрел на него долгим взглядом:
— Когда-нибудь ты пожалеешь. Когда останешься один.
— Я не один. У меня семья. Работа. Друзья.
— А брата нет.
— Нет, — согласился Алексей. — Брата нет. Он умер, когда решил, что мир ему должен.
Вышел, не оборачиваясь. На душе было тяжело, но спокойно. Война закончилась. Можно жить дальше.
Дома ждали Таня с Женькой. Обнял обоих, прижал к себе.
— Пап, ты чего? — удивился сын.
— Просто люблю вас.
— И мы тебя, — Таня погладила его по щеке. — Всё закончилось?
— Да. Всё закончилось.
— А дядя Гриша?
— Дяди Гриши больше нет, — сказал Алексей. — Есть чужой человек. А с чужими людьми мы не общаемся.
Женька кивнул с пониманием не по годам:
— Жалко. Он раньше весёлый был.
— Да, — согласился Алексей. — Жалко.
И это была правда. Жалко было того Гришу, который остался в прошлом. Весёлого, доброго, немного безалаберного, но родного.
Но тот Гриша умер. А воскрешать мёртвых Алексей не умел.
