Максим сидел над кипой бумаг и ясно понимал: кафе уже не вытащить. Спасти бизнес могло только чудо, но чудес, как известно, не бывает.
Путь в никуда начался в прошлом году, когда он нанял управляющего. Времени катастрофически не хватало, а доходы вроде бы позволяли делегировать дела. Вся энергия Максима тогда уходила на реабилитацию дочери — Милана серьезно повредила спину на тренировке. Врачи провели три сложнейшие операции, прежде чем развести руками: «Дальше всё зависит только от вас».
И Максим вытянул дочь. Поставил на ноги. А вот дело всей жизни, можно сказать, потерял.
Сначала уволился шеф-повар, о чем управляющий доложил далеко не сразу. Потом стала стремительно падать прибыль. На все вопросы по телефону звучали заученные отговорки: «Временные трудности, новая кухня, народ еще не привык».
Когда Максим наконец смог вернуться к делам и приехал в кафе без предупреждения, то едва не упал в обморок. В зале царило запустение. Гостей не было, официантки резались в карты, а сам управляющий мирно спал за барной стойкой.
Но это оказалось лишь верхушкой айсберга. Подняв отчеты, Максим понял, насколько нагло его обворовывали. Управляющий вылетел на улицу в тот же день, но проблему это не решило. Платить персоналу нечем, поставщикам — тоже. Выбор был невелик: продать бизнес за бесценок или попытаться вытащить его со дна, экономя буквально на каждом гвозде.
В дверь робко постучали. На пороге жались две юные официантки.
— Максим Викторович, можно?
— Конечно, входите, — он кивнул на диван. — Пришли сказать, что увольняетесь? Вон бумага на столе, еще не убрал. Дворник и охранник уже написали заявления.
Девушки переглянулись.
— Нет, мы наоборот, — твердо сказала одна из них. — Мы пришли сказать, что остаемся с вами. И мы подождем. Заплатите потом, когда кафе снова на ноги встанет.
У Максима перехватило горло. Он сглотнул подступивший комок и тихо спросил:
— А если не получится? Если не встанет?
— Обязательно встанет! — горячо возразила первая. — Мы в вас верим.
Максим слабо улыбнулся.
— Мне бы вашу уверенность… Но теперь я просто обязан попытаться.
— Вот и мы говорим! — подхватила вторая, Настя. — Пока гости не вернутся, можно готовить поменьше. А там уж как пойдет.
— Только готовить-то кто будет? — резонно заметил Максим.
— Хороший вопрос… Получается, мы с вами. Хотя, знаете… — Настя замялась. — На первое время можно пригласить мою бабулю. Она, конечно, у плиты стоять сутками не сможет, старенькая уже, но подсказать и научить — легко. Готовит она до сих пор просто изумительно.
— Хм… Ну ладно, девчонки. Давайте попробуем.
Не прошло и получаса, как в кабинет снова постучали. Вошла элегантная пожилая женщина.
— Здравствуйте. Уж не думала, что услуги старой бабки кому-то еще понадобятся. Меня зовут Эльвира Сергеевна. Платить мне ничего не надо. Во-первых, Настя мне всё рассказала, а во-вторых, вы даже не представляете, насколько тоскливо быть никому не нужной.
Максим тепло улыбнулся:
— Очень приятно с вами познакомиться. Настя сказала, вы творите чудеса на кухне.
Уже через час Эльвира Сергеевна положила ему на стол список.
— Это самый необходимый минимум на день. Раз пока проблемы с финансами, будем закупать продукты по чуть-чуть, на день-два.
Вечером Максим вышел на крыльцо. Он совсем забыл, что теперь у него ни охранника, ни дворника, а территория вокруг немаленькая: вазоны, цветы, туи — за всем нужен уход.
— Простите.
Он вздрогнул. Перед ним стояла женщина. Вроде бы обычная, примерно его возраста, но во взгляде читалось что-то надломленное, загнанное.
— Простите, я работу ищу. Может, у вас есть хоть какая-то? Я недавно… из мест заключения. Пока сидела, родственники продали жилье. Идти некуда, на работу нигде не берут. Если бы вы мне поверили, я бы вас не подвела.
Она тихо всхлипнула. Максим понял: человек на грани. Видимо, отфутболили ее уже везде, где только можно. А что ему терять? Честные и ни разу не судимые у него уже работали. Результат налицо.
— Как вас зовут?
— Виктория.
— Пойдемте, Виктория. Дела у меня сейчас идут паршиво, много платить не смогу. Могу предложить должность охранника и по совместительству садовника. А под жилье оборудуем подсобку. Согласны?
— Да! Не переживайте, я не пью, не курю и никогда этим не увлекалась.
Девчонки и Эльвира Сергеевна поначалу отнеслись к новенькой настороженно. Но уже через пару дней пожилая женщина решительно выставила Максима с кухни.
— Идите, Максим Викторович, идите занимайтесь организацией. Мы тут сами разберемся. Виктория нам очень помогает.
Прошло еще несколько дней. Продукты теперь закупали сразу на три-четыре дня вперед. Правда, списки, которые приносили с кухни, иногда поражали Максима своим размахом, но он решил не вмешиваться. Выручка росла с каждым днем, и шанс вытащить кафе становился всё более осязаемым.
Как-то днем, зарывшись в расчеты по коммуналке, Максим уловил непривычный гул. В зале было шумно. Очень шумно.
Он вышел из кабинета и остолбенел.
Свободных столиков не было. Настя с напарницей носились между рядами со скоростью света.
Максим бросился на кухню. У раскаленной плиты уверенно орудовала Виктория, а элегантная Эльвира Сергеевна в белоснежном фартуке споро чистила овощи.
— О, а вот и босс! — обрадовалась Эльвира Сергеевна. — Очень вовремя. Быстро становитесь на овощи, Вике одной тяжело с таким потоком справиться.
Максим молча взял нож.
— Не понял, — пробормотал он, приступая к чистке. — Я сейчас вышел в зал, а там биток. Серьезно?
Женщины лукаво переглянулись.
— Ну знаете, — хмыкнула Эльвира Сергеевна, — это вообще кощунство — ставить Вику охранять кусты. Она же повар от Бога. Раньше в хорошем ресторане работала.
Максим удивленно посмотрел на Викторию. Та скромно улыбнулась:
— Вы только не отбирайте у меня те должности, ладно? Я со всем справлюсь. Мне ведь пока негде жить.
Они работали невероятно слаженно. Максим наблюдал за новенькой украдкой. За плитой она преображалась. Ушла затравленность из взгляда, движения стали точными, красивыми, на губах играла легкая улыбка.
Вечером, когда кафе закрылось, они сидели на кухне и пили кофе.
— Вика, я же понимаю, что такой наплыв гостей — только благодаря вашему таланту, — сказал Максим.
— Ну что вы, — смутилась она. — Эльвира Сергеевна — настоящий мастер. Вот если бы вы позволили ввести в меню ее десерты, народу стало бы еще больше. В выпечке она просто бог.
— Даю полную свободу, — кивнул Максим. — Но с одним условием. Я буду платить вам обеим как шеф-поварам.
— Ой, да у меня пенсия хорошая, — отмахнулась Эльвира Сергеевна, но заметив строгий взгляд Максима, рассмеялась: — Ладно, так и быть.
— Мне достаточно того, что вы пообещали, — тихо произнесла Вика. — Вы единственный из многих, кто мне поверил.
— Любой труд должен оплачиваться, — отрезал Максим. И, немного помедлив, спросил: — Скажите, а за что вы отбывали срок?
Виктория тяжело вздохнула:
— За нанесение тяжких телесных.
— За что?! — хором воскликнули Максим и Эльвира Сергеевна. Заподозрить эту хрупкую, тихую женщину в избиении кого-либо было просто невозможно.
— Понимаете… Ресторан, где я работала шефом, перекупили. Новый хозяин решил максимизировать прибыль. Стал закупать самый дешевый, некачественный товар, а от меня требовал шедевров. Мы постоянно ругались. Я выбрасывала тухлятину, он высчитывал это из моей зарплаты.
Вика отпила остывший кофе и усмехнулась:
— Терпение лопнуло, когда он привез тухлую рыбу. Она была заморожена, но как только начала таять… Запах пошел такой, что глаза резало. Я позвала его на кухню и спросила, как он собирается кормить людей этой дрянью. Слово за слово. Он заявил, что мое дело телячье, и если мне что-то не нравится — могу идти чистить туалеты. Не знаю, откуда у меня взялись такие силы… Я схватила эту здоровенную горбушу и со всего маху залепила ему рыбиной по лицу.
— И что? — выдохнул Максим.
— Итог: сломанный нос, сотрясение и еще что-то там по мелочи. Он нанял хорошего адвоката, и мне впаяли по полной. Отсидела четыре года.
Максим потер лицо руками.
— Знаете, Вика… Если бы это всё не было так страшно, я бы сейчас умер со смеху.
— Самое смешное было в момент удара, — глаза Вики озорно блеснули. — Рыба лопнула. Она же тухлая была внутри. И весь этот респектабельный хозяин оказался с ног до головы увешан вонючими кишками. Знаете, ради такого зрелища я бы тот удар с удовольствием повторила!
Максим попытался замаскировать смех кашлем, но не выдержал. Через секунду они втроем хохотали до слез.
В этот момент на кухню влетели официантки и замерли.
— Мы думали, у вас случилось что-то, — протянула Настя. — Ржете на всё кафе. Там рыбу привезли! Идите кто-нибудь принимать.
При слове «рыба» кухню накрыло новой волной истерики.
— Надеюсь… там нет горбуши? — выдавил Максим, вытирая слезы.
Настя покрутила пальцем у виска:
— Бабуль, да что с вами со всеми?
Отсмеявшись, Максим с Викой пошли к черному входу. Виктория профессионально осмотрела ящики и сразу откинула две тушки в сторону.
— Эти не берем.
— Это еще почему? — возмутился поставщик. — Отличный свежак!
— Эта рыба уже была заморожена, — стальным голосом отрезала Вика. — Если планируете нас обманывать, мы прямо сегодня найдем другого поставщика.
Мужчина мгновенно сник, молча забрал деньги и буркнул:
— Понял, больше не повторится. Я просто привык, что везде берут не глядя. Честно сказать, даже приятно, что хоть кому-то не всё равно, чем людей кормить.
С каждым днем дела шли всё лучше. Кафе работало по предварительной записи, выстраивались очереди. Вика официально стала шеф-поваром. Максим нанял охранника, дворника, дополнительных официантов, а девчонок повысил до старших смен, чем те ужасно гордились.
Изменилась и сама Виктория. Максим снял для нее хорошую квартиру. Она пыталась отказаться, обещала платить сама, но он и слушать не стал:
— За таких специалистов, Вика, нужно держаться всеми руками и ногами.
Вскоре она разыскала старую подругу, у которой хранились ее уцелевшие после продажи квартиры вещи. И теперь на работу приходила стильная, красивая женщина с аккуратным макияжем. Замечая ее, Максим терялся и вел себя как робкий подросток.
В один из дней Вика заглянула к нему в кабинет:
— Максим Викторович, можно мне отлучиться на пару часов? Нужно документы получить… Я же еще под надзором. Вы помогите на раздаче Эльвире Сергеевне, пожалуйста.
— Конечно, поезжайте, не волнуйтесь.
Когда Максим пришел на кухню, Эльвира Сергеевна отложила лопатку и внимательно на него посмотрела:
— Ты меня, Максим, конечно, извини. Я жизнь прожила, лезть не привыкла, но… Ты Вику никуда не приглашаешь только потому, что она сидела?
Максим почувствовал, как к лицу приливает кровь.
— Откуда вы вообще взяли…
— Да только слепой не видит, что ты втрескался по уши!
— То есть… Вика тоже видит? — упавшим голосом спросил он.
— Нет. Она не видит. Потому что сама находится в точно таком же пришибленном состоянии.
Максим тяжело опустился на табурет.
— А я думал, что совсем ей не нравлюсь. Думал, зачем лезть… Вы уверены? Может, показалось? И потом… у меня же дочка, Эльвира Сергеевна. Как они поладят?
А ведь Милана давно капала ему на мозги, что так жить нельзя, что он совсем забыл о себе. «Я себе никогда не прощу, если ты останешься один и будешь думать, что это из-за моей болезни», — говорила она.
— И что дочка? — усмехнулась пожилая женщина, качая головой. — Ох, молодежь… Какие же вы несамостоятельные. Слепые, как котята. Ты их познакомить хотя бы пытался? Да ты вообще ничего не пытался!
Прошло три месяца.
После тяжелой смены Максим собрал на кухне свою «старую гвардию».
— Значит, так, — торжественно объявил он. — Вы все приглашены на нашу свадьбу. Гулять будем в другом ресторане, чтобы вы как следует отдохнули и ни о чем не думали.
На секунду повисла абсолютная тишина, а потом кухню разорвали восторженные визги. Смущенная, сияющая Виктория принимала поздравления.
— Ресторан мы выбрали французский, — добавил Максим, перекрывая шум. — Потому что Миланка очень любит их кухню.
Они с Викой подружились с первой же секунды, как только увиделись. У Максима тогда словно гора с плеч свалилась.
И, к слову, тот самый злополучный ресторан, в котором раньше работала Виктория, ожидаемо разорился. Несколько гостей серьезно отравились, подали в суд и выиграли дело. Бывший хозяин был вынужден срочно сбросить проблемный актив.
Максим выкупил помещение за смешные деньги.
Он собирался подарить ключи от ресторана своей жене прямо в день свадьбы. В конце концов, в этой жизни должна быть справедливость. И чудеса случаются, особенно если делать их своими руками.
