Глава 6. Тишина перед бурей
Участковый оказался молодым — лет тридцать, не больше. Худой, с усталым лицом и папкой бумаг под мышкой. Он выслушал Оксану, не перебивая, потом долго молчал.
— Значит, говорите, он стоял в дверях вашей комнаты?
— Да. Ночью. В четвёртом часу.
— И что делал?
— Стоял. Смотрел.
— А потом?
— Сказал «спокойной ночи» и ушёл.
Участковый — Дмитрий Сергеевич, так он представился — потёр переносицу.
— Оксана Сергеевна, я вас понимаю. Ситуация неприятная. Но…
— Но?
— Но состава преступления здесь нет.
Оксана почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Как — нет? Он вошёл в мою комнату ночью!
— Дверь была заперта?
— Нет, но…
— Он вас трогал? Угрожал?
— Нет.
— Что-то украл?
— Нет.
Участковый развёл руками.
— Тогда — что? Человек услышал крик, проверил, всё ли в порядке. Это не преступление. Это, если хотите, проявление заботы.
— Заботы? — Оксана не верила своим ушам. — Он следит за мной! Фотографирует мои вещи! Расспрашивает моего сына!
— Расспрашивает — о чём?
— О семье. Где бабушка живёт. Где отец.
— Это тоже не преступление, — участковый вздохнул. — Послушайте, я понимаю — вам некомфортно. Вы одна, с детьми, чужой мужчина в квартире… Нервы. Стресс. Это нормально. Но полиция не может вмешаться, пока нет реального нарушения закона.
— А что — реальное? — голос сорвался. — Когда он меня убьёт — тогда реальное?
Участковый посмотрел на неё — устало, почти сочувственно.
— Оксана Сергеевна, не нагнетайте. Если у вас есть основания полагать, что вам угрожает опасность — напишите заявление. Мы проведём проверку. Но предупреждаю: если не подтвердится — это будет ложный донос. Со всеми последствиями.
Оксана молчала. В горле стоял ком.
— Мой вам совет, — продолжил участковый, — поговорите с ним. По-человечески. Объясните, что вам некомфортно. Может, он и не понимает, что делает что-то не так. Мужчины — они иногда… ну, вы понимаете.
Она не понимала. Не хотела понимать.
— Спасибо, — сказала она и встала. — До свидания.
— Если что — обращайтесь.
Она вышла из кабинета. Ноги несли сами — по коридору, мимо дежурного, на улицу. Декабрьский ветер ударил в лицо, но она не почувствовала холода.
Полиция не поможет.
Никто не поможет.
Она одна.
Марина встретила её у подъезда — они договорились заранее.
— Ну что?
Оксана покачала головой.
— Ничего. Сказали — нет состава.
— Суки, — Марина сжала кулаки. — Вот всегда так. Пока не убьют — не пошевелятся.
— Не говори так.
— А как говорить? — подруга схватила её за руку. — Оксан, ты не можешь туда возвращаться. Переезжай ко мне. Временно. Пока не разберёмся.
— А дети? Тёме в школу, Алисе — врач на следующей неделе…
— Разберёмся. Как-нибудь. Главное — чтобы ты была в безопасности.
Оксана посмотрела на подругу. Маленькая, решительная, готовая драться за неё с целым миром. Единственный человек, который остался рядом.
— Маринка, — сказала она тихо, — я не могу бежать. Это моя квартира. Мой дом. Если я уйду — он победит.
— Да плевать на победу! Ты о детях подумай!
— Я о них и думаю.
Она высвободила руку.
— Мне нужно к маме. Денис говорил — она знает что-то. У неё есть… он не договорил, но что-то есть.
— Я с тобой поеду.
— Нет. Останься с детьми. Пожалуйста. Пару часов — я быстро.
Марина хотела возразить — но передумала.
— Ладно. Но если что — звони. Сразу.
— Обещаю.
До Афипского Оксана добралась за полтора часа. Пробки на выезде, узкая трасса, серое небо над головой. Она вела машину на автомате, почти не думая о дороге.
В голове крутилось одно: что знала мама? Что Денис ей оставил?
Людмила встретила её у калитки — будто ждала. Или просто увидела в окно.
— Оксана? Что случилось?
— Мам, нам нужно поговорить.
— Заходи.
В доме пахло пирогами — мать всегда пекла, когда нервничала. На столе стояла тарелка, накрытая полотенцем.
— Садись, — Людмила указала на стул. — Чаю?
— Потом. Мам, я знаю про Дениса.
Мать замерла. Рука, тянувшаяся к чайнику, повисла в воздухе.
— Что ты знаешь?
— Про «ГрадСтрой». Про Гущина. Про то, что он нашёл хищения.
Людмила медленно села. Лицо побледнело.
— Откуда?
— Он оставил мне флешку. Перед смертью. Там видео — он всё объяснил.
— Господи, — мать закрыла лицо руками. — Господи, Оксана…
— Мам, — Оксана наклонилась вперёд, — он сказал, что у тебя что-то есть. Что ты знаешь, что делать. Что это?
Людмила долго молчала. Потом встала, тяжело, будто постарев на десять лет, и вышла из кухни.
Вернулась через минуту. В руках — папка. Старая, потрёпанная, перетянутая резинкой.
— Вот, — она положила папку на стол. — Денис привёз за два дня до… до того.
Оксана открыла папку. Внутри — бумаги. Распечатки, копии документов, рукописные заметки.
— Что это?
— Доказательства, — голос матери дрогнул. — Он говорил — если с ним что-то случится, я должна отнести это в прокуратуру. Но я… я побоялась. После его смерти я подумала — если они узнают, что у меня это есть…
— Мам…
— Я знаю! — Людмила всхлипнула. — Знаю, что должна была. Но я испугалась. Денис погиб — а у меня ты осталась, внуки. Я не могла рисковать.
Оксана смотрела на бумаги. Цифры, подписи, печати. Она не понимала ни слова — но понимала другое.
Мать четыре года хранила это. Четыре года молчала. И Денис… Денис так и не получил справедливости.
— Мам, — сказала она медленно, — ко мне подселился человек. Квартирант. Он знает про Дениса. Он ищет что-то.
Людмила подняла голову.
— Что?
— Не знаю. Но он снял комнату в моей квартире специально. Фотографировал наши снимки. Расспрашивал, где ты живёшь.
Мать побелела.
— Оксана… он знает про меня?
— Тёма сказал ему, что бабушка в Афипском.
— Господи…
— Мам, успокойся. Мы разберёмся.
— Как? Как разберёмся? — голос матери сорвался на крик. — Они Дениса убили! Убили, понимаешь? Это не авария была — я всегда знала! Он хорошо водил, он не мог просто так…
— Мам!
Оксана схватила её за руки. Холодные, дрожащие.
— Мам, послушай меня. Нам нужно держаться вместе. Я заберу эти бумаги. И флешку. И пойду в прокуратуру — сама.
— Нет! — Людмила вцепилась в неё. — Нет, они тебя тоже…
— Не тронут. У меня дети. Я буду осторожна. Но это нужно сделать — понимаешь? Денис погиб не зря. Он хотел, чтобы правда вышла наружу. И она выйдет.
Мать смотрела на неё — глазами, полными слёз и страха.
— Оксана, я не хочу тебя потерять. Ты — всё, что у меня осталось.
— Не потеряешь, — Оксана обняла её. — Обещаю.
Она не знала, сможет ли сдержать это обещание. Но выбора не было.
Домой она вернулась к вечеру.
Марина ждала с детьми — Тёма делал уроки, Алиса играла на ковре. Всё как обычно. Почти.
— Ну что? — шёпотом спросила подруга.
— Потом расскажу. Он дома?
— Да. Пришёл час назад.
Оксана кивнула. Забрала у Марины папку и флешку — та хранила их, пока Оксана была у матери.
— Спасибо, Маринка. Я справлюсь.
— Уверена?
— Нет. Но попробую.
Подруга ушла. Оксана закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.
Тишина.
Из комнаты Игоря — ни звука. Будто там никого нет.
Она прошла на кухню, положила папку в шкафчик — за кастрюли, куда никто не полезет. Флешку убрала в карман. Потом начала готовить ужин — механически, не думая.
Шаги в коридоре.
Она обернулась.
Игорь стоял в дверях. Смотрел на неё — спокойно, изучающе.
— Добрый вечер, — сказал он.
— Добрый.
— Вы сегодня куда-то ездили.
Не вопрос — утверждение.
— Да, — Оксана заставила себя говорить ровно. — К маме. А что?
— Ничего. Просто заметил.
Он прошёл к холодильнику, достал воду, налил в стакан. Пил медленно, не спуская с неё глаз.
— Оксана Сергеевна, — сказал он наконец, — давайте не будем играть в прятки.
Она замерла.
— Что вы имеете в виду?
— Вы знаете, что я имею в виду.
Он поставил стакан на стол. Сел напротив неё — медленно, уверенно.
— Я знал вашего брата. Дениса Ветрова. Мы работали вместе. В «ГрадСтрое».
Оксана молчала. Сердце билось где-то в горле.
— Я не собирался говорить вам сразу, — продолжал Игорь. — Хотел сначала… разобраться. Понять, что вы знаете. Что у вас есть.
— И что я знаю?
— Вот это мне и интересно.
Он наклонился вперёд. Глаза — холодные, острые — буравили её насквозь.
— Ваш брат кое-что взял. Перед смертью. Информацию, которая принадлежала не ему. И я почти уверен, что он передал её вам.
— Вы ошибаетесь.
— Не думаю.
Пауза. Тяжёлая, давящая.
— Оксана Сергеевна, — голос Игоря стал тихим, почти мягким, — я не хочу вам зла. Правда не хочу. Но мне нужно то, что взял ваш брат. И я это получу. Так или иначе.
Она смотрела на него — на человека, который две недели жил в её доме, играл с её сыном, улыбался и говорил «спокойной ночи».
— Убирайтесь, — сказала она. — Из моего дома. Сейчас.
— Боюсь, это невозможно.
— Я вызову полицию.
— Вызывайте, — он пожал плечами. — Что вы им скажете? Что квартирант задаёт неудобные вопросы? Мы оба знаем — они ничего не сделают.
Он встал. Посмотрел на неё сверху вниз.
— У вас есть время подумать. Немного — но есть. Подумайте хорошо, Оксана Сергеевна. У вас двое детей. Мальчик ходит в школу номер сорок семь, верно? Каждый день, к восьми утра.
Оксана почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Вы… вы угрожаете моим детям?
— Я констатирую факт, — он чуть улыбнулся. — Дети ходят в школу. Это нормально. Это правильно. И я очень надеюсь, что так и будет продолжаться.
Он развернулся и вышел.
Оксана стояла посреди кухни, не в силах пошевелиться.
Он знает, где учится Тёма.
Он угрожает её детям.
И полиция — не поможет.
Никто — не поможет.
Она опустилась на стул и беззвучно заплакала.
