— Пап, мы вместе к бабушке поедем? — спросила Соня, видя, что отец выгнал машину из гаража.
— Конечно, Сонь, куда ж без тебя? Это же твоя единственная бабушка, — тепло отозвался Виктор, с любовью глядя на дочь. — И она всегда ждёт нас в этот день. Так что бери с собой свои рисунки.
Девочка побежала в дом и уложила в дорожный рюкзачок блокнот для рисования и карандаши. Они выехали со двора и направились к большому салону цветов. Витя попросил её посидеть в машине, а сам поднялся по лестнице в магазин. Когда он вернулся с большим букетом тёмно-красных роз, Соня спросила:
— Это для мамы?
— Да, — тихо ответил он, не глядя в глаза.
Мама умерла три года назад, когда малышке было всего пять. Ни дорогостоящие препараты, ни самые известные в городе врачи не смогли победить злокачественную опухоль. И та за считанные месяцы унесла жизнь молодой женщины.
Виктор думал, что не сможет пережить такой утраты и уйдёт вслед за любимой женой. Но ради дочери всё-таки взял себя в руки и постарался сделать всё, чтобы она не была обделена вниманием и любовью. Он всюду брал её с собой — то на совещание, то на осмотр объектов. Сидя в конференц-зале или в салоне машины, пока папа осматривал стройку, девочка делала в своём блокноте зарисовки, а потом показывала, что получилось. И эти рисунки нередко помогали ему заметить какие-то важные детали, упущенные им из внимания. Партнёры по бизнесу даже шутили, что дочь стала его полноценным компаньоном.
Они свернули на трассу, и тут Виктор хлопнул себя по лбу.
— Эх, я же обещал бабушке мёда купить!
— Так, может, по дороге купим? — предложила Соня. — Там часто продают.
— О, верно, — облегчённо выдохнул Виктор.
Всю дорогу малышка поглядывала в окно, чтобы не пропустить импровизированные рынки, которые обычно устраивались у въезда в придорожные деревни. Наконец она вскрикнула:
— Пап, тормози! Вон мёд!
Виктор взял вправо. На асфальтированной площадке виднелось несколько прилавков, за которыми стояли торговки с молочной продукцией, домашними яйцами, овощами и фруктами. А на самом краю выстроились в ряд баночки с аппетитным прозрачным лакомством. Вот только продавца не было видно.
Виктор подошёл ближе и увидел девочку лет восьми в цветастом платочке, склонившуюся над какой-то книжкой.
— Это ты продаёшь мёд? — спросил он.
Она подняла глаза, и Виктор едва не потерял дар речи. За прилавком стояла точная копия Сони.
— Да, а вам сколько нужно? — спросила девочка, не замечая его замешательства.
— Мне большую банку, — сказал он, не отрывая взгляда от её глаз.
— Тогда обойдите, пожалуйста, прилавок и сами возьмите вон оттуда, — махнула рукой девочка.
Виктор послушно двинулся туда и увидел ящик с трёхлитровыми банками.
— Берите любую, — сказала девочка. — Он везде одинаковый. Майский.
Виктор поставил мёд в пакет и принялся рыться в бумажнике. Найдя пятитысячную купюру, протянул. Девочка пожала плечиками.
— Ой, а у меня, наверное, сдачи-то не будет.
— Да не надо сдачи, — мягко сказал он. — Купи себе чего-нибудь, например, конфет.
— Я конфеты не ем, — сказала она. — Дедушка говорит, что надо кушать мёд. Он полезный, а конфеты все вредные. Нет, знаете, без сдачи нельзя. Подождите, пожалуйста, я разменяю.
Она слезла со стульчика и пошла вдоль прилавков. Виктор заметил, что малышка сильно прихрамывала, и у него отчего-то защемило сердце. Он хотел было всё же уйти, но поразительная схожесть с его дочкой словно парализовала.
Наконец девочка вернулась и протянула купюры.
— Вот, держите.
— Спасибо тебе, — сказал Виктор и спросил: — Так это твой дедушка пасекой занимается или родители?
— Дедушка. Родителей нету. И бабушка ещё в прошлом году умерла. Раньше мёд она продавала, теперь я.
— Ух ты. А как тебя зовут?
— Ну чего ты к ребёнку с вопросами прицепился? — не выдержала торговка по соседству. — Купил себе товар и езжай дальше.
— Просто если мёд мне понравится, может, ещё захочу купить. Вот и спрашиваю, — ответил он.
А девочка прищурилась и сказала:
— А вот ни за что не угадаете, как меня зовут. У меня такое имя, которого ни у кого нет.
— Правда? И как же это может быть? — удивился Виктор.
— А очень просто. Имя мне в детдоме дали, потому оно и необычное.
— Софи, как Софи Лорен, что ли? — невольно улыбнулся мужчина.
— Ага, — кивнула девочка. — Говорили, я в детстве красивой была. Никто же не знал, что потом хромать буду.
Тут малышка нахмурила густые брови, и в её карих глазах блеснули слёзы. Виктор продолжал стоять как вкопанный. «Но почему она так похожа на Соню? Разве это может быть случайностью?»
— Вам что-то ещё? — прервала его размышления всё та же взрослая продавщица, подозрительно глядя на мужчину.
— Да нет, вроде всё, — ответил он и ещё раз оглянулся на девочку за прилавком. Та на прощание помахала ему рукой.
Подойдя к машине, он первым делом всмотрелся в глаза Сони.
— Пап, ты почему так долго? — спросила она.
Виктор поставил пакет с мёдом и протянул ей руку.
— Слушай, пойдём-ка, познакомлю тебя кое с кем.
— Познакомишь? А с кем?
Соня спрыгнула на землю, держа в руках блокнот.
— Понимаешь, я тут мёд купил у кое-кого, и этот кое-кто очень на тебя похож.
— Правда? Ну тогда пошли. Так интересно!
Они подошли к прилавку, но почему-то Софи на месте не застали. Не было и её товара.
— Подскажите, а куда делась малышка, которая мёд продавала? — спросил Виктор у той самой торговки.
— Так дедушка за ней приехал, забрал домой, — ответила та.
— Куда это? — чуть не закричал Виктор.
— Да в село. Куда же ещё?
Виктор огляделся. Никаких машин рядом не было. И тут Соня показала торговке свой рисунок.
— Они на такой машине уехали?
Та глянула и улыбнулась.
— Ого, надо же, как похоже нарисовала!
Виктор схватил дочь за руку и бросился к машине.
— Так, садись быстрее!
Они бросились в погоню за старенькими «Жигулями», удаляющимися по сельской дороге. Водитель, увидев, что за ними мчится иномарка, прижался к обочине и уступил дорогу, а Виктор притормозил рядом. За рулём старой легковушки сидел пожилой мужчина в очках. Увидев, что бизнесмен направляется к нему, он приоткрыл окно.
— Дорогу, что ли, показать? Заблудились? — спросил дедуля.
— Э-э, нет, я… я хотел спросить насчёт Софи, — признался Виктор.
— А зачем она вам?
Голос деда стал настороженным.
— Понимаете…
Виктор замялся, а потом открыл заднюю дверь и поманил Соню.
— Ваша внучка очень похожа на мою Соню.
— Соню? — изумился дедушка. — Так ведь и я её Сонькой называю!
Он выпустил из машины внучку, и девочки оказались лицом к лицу. Они с минуту разглядывали друг друга, не зная, что сказать. Мужчины следили за ними, затаив дыхание.
— А ты тоже хромаешь? — вдруг спросила Софи.
— Нет. А что, должна?
Соня запнулась, а Софи махнула рукой.
— Значит, ты не моя копия.
Но мужчины отлично видели: девчонки похожи как две капли воды. Одинаково тёмные карие глаза с длинными чёрными ресницами и тёмно-каштановые с рыжим отливом волосы. Даже выражение удивлённых лиц было одинаковым. Но никто не мог понять, что всё это означало.
— В каком детдоме вы её взяли? — тихо спросил Виктор, познакомившись с дедушкой.
— Да это ж не мы взяли. Наш сын с невесткой. Своих детишек родить не могли. Вот и решили приютскую взять. Им уж далеко за сорок было. Сын, как услышал, что Соньку зовут Софи, так сразу и решил её удочерить. А уж как любил её! Невестка даже ревновала.
— И их больше нет? — осторожно спросил Виктор.
— Нету. Геологами были. Работали в институте, а тут им предложили подзаработать в экспедиции. Ну они и рванули, а там землетрясение случилось, камнепад в горах… Погибли.
— Соболезную, — искренне сказал Виктор. — А София их помнит?
— Сонька-то? Да нет, куда ей? Ей тогда всего два годика было. Мы с женой хоть и старались ей о родителях рассказывать, фотографии показывали, а всё ж забыла она их совсем. Зато к нам привязалась. Когда моя старуха померла, Соня сильно переживала, плакала. Теперь вместо неё вызвалась мне помогать.
— А что у неё с ногой?
— Э, — дед махнул рукой. — Диспропорция какая-то. Выдумали тоже название. В наше время это колченогостью называлось.
— Так вроде это лечится сейчас, — сказал Виктор.
— Ну, не знаю. Нам сельский фельдшер ничего такого не говорила. Посоветовала туфли купить с утолщённой стелькой. Вот такое лечение.
Виктор, слушая дедушку, то и дело ощущал острую боль в сердце. Как будто оно подсказывало ему, что Софи — его дочь.
— Знаете что? — решительно сказал он, видя, что девочки отошли в сторонку и о чём-то разговорились. — Можно показать Софию врачам?
— Это ещё зачем? — опасливо спросил дед. — Имейте в виду, я свою внучку никому не отдам. Да и она от меня уезжать не захочет.
— Да вы не волнуйтесь. Просто хочу, чтобы её подлечили. Я уверен, медицина здесь не бессильна.
В конце концов мужчины обменялись номерами телефонов и договорились, что Виктор поможет им.
* * *
«Чего только в жизни не бывает», — пробормотал Витя, садясь в машину.
— Сонь, ты там пристегнулась?
— Ага. Слушай, такая смешная эта София! Так над собой шутит, представляешь? Называет себя «колченогой табуреткой», а ещё «уткой хромой».
Девочка хихикнула, а папа нахмурился.
— Слушай, не стоит смеяться над недостатками людей. Вам что, в школе об этом не говорили?
— Да нет, ну она же сама смеётся, — растерялась дочь.
— Она-то может и смеётся, но ты же понимаешь, ей совсем не радостно быть хромой. Ну сама подумай: ты бы хотела такой быть?
— Нет, я не хочу.
Он разговаривал с дочерью, а мысли его были далеко. Ему не терпелось расспросить тёщу: а не было ли у её дочери каких-то тайн?
* * *
Лилия Сергеевна достала из духовки пироги, выложила на блюдо и накрыла чистой салфеткой. Она ждала приезда внучки и зятя, которые всегда навещали её в этот трагический день — тот самый, когда дочки не стало.
Пожилая женщина всхлипнула и посмотрела во двор через окно. Машины внизу ещё не было. Она ещё раз проверила содержимое поминального пакета и успокоилась: всё на месте. Сначала, как всегда, поедут на кладбище, а уж потом вернутся и сядут за стол. Главное — не расплакаться, чтобы не расстраивать внучку.
«Бедная, так рано осталась без матери. Спасибо Виктору, не привёл в дом злую мачеху. Сам дочку воспитывает, ну и гувернантка ещё. Другой бы запил или пустился во все тяжкие, а про дочь и не вспомнил бы».
Её размышления прервал звонок в дверь.
— Здравствуйте, Лилия Сергеевна, — сдержанно поздоровался Виктор, а Соня бросилась ей на шею.
— Бабушка, привет! Ты как?
— Привет, солнышко моё. Да что со мной, старухой, случится? Расскажи, как у тебя дела? На каникулах куда поедешь?
— Пока никуда, папа в этом году очень занят.
— Ну что, как вы там, готовы? — нетерпеливо спросил Виктор, выходя из кухни, где он поставил на стол банку с мёдом. — Ехать надо, а то погода портится.
* * *
У памятника с плачущим ангелом Лилия Сергеевна остановилась.
— Здравствуй, Мариночка, — сказала она и схватилась за сердце.
«Нельзя, нельзя расслабляться», — подумала женщина, но ноги всё же подкосились. И Виктор едва успел подхватить под руки тёщу, падающую в обморок. Соня испуганно вскрикнула.
— Не бойся, лучше достань аптечку, — попросил отец.
Малышка вмиг достала из сумки органайзер с красным крестом. Виктор вынул из него флакон с нашатырём и осторожно поднёс к носу свекрови. Та закашлялась.
— Ой, что это я на ногах не удержалась? — залопотала бабуля извиняющимся тоном.
— Ничего, вот возьмите таблетку — и станет полегче.
— Да уж, нет больше Мариночки моей. Она меня лучше любого врача лечила, — вздохнула пожилая женщина и схватилась за оградку. — О, кажется, отпустило. Спасибо тебе, родной.
Виктор погладил по голове всё ещё испуганную Соню, поставил под памятник букет, постоял с минуту. Лилия Сергеевна повесила пакетик с поминальным угощением на каменный крест в руках ангела. А Соня, проведя пальцами по фотографии мамы, вдруг сказала:
— А мы сегодня встретили близняшку мою, её тоже зовут София.
— Чего? — испуганно переспросила бабушка и посмотрела на Виктора.
— Давайте я вам дома всё расскажу, — ответил он.
* * *
— Вы не ошибаетесь, Лилия Сергеевна? — спросил Виктор, когда женщина стала утверждать, что у её дочери не было никаких секретов. — Да, я почти уверен, что это не случайная встреча. Вы бы видели её. Настоящий двойник Сонечки!
— Но ведь даже у знаменитостей бывают двойники. Что тут удивительного? Знаешь, человек вот живёт в Германии, а у него двойник в другом полушарии.
— Нет, это не наш случай. Та девочка родилась в том же городе, в тот же день, что и наша Соня. Таких совпадений просто не бывает.
— Ой, Витенька, не мучай ты меня. Мариночка была очень скрытным ребёнком, никогда со мной сокровенным не делилась. Так что если и была у неё какая-то тайна, вряд ли она бы мне рассказала, — вздохнула бабуля.
Виктор стал нервно ходить по комнате, то и дело поглядывая на дверь детской, где спала Соня. Первые недели после родов Марина жила у матери в своей комнате, где до сих пор на стенах висели её университетские грамоты. Лилия Сергеевна ничего не меняла в той комнате в память о дочке.
Он решительно открыл дверь.
— Ведь ты куда? Сонечку разбудишь! — всполошилась Лилия.
— Я тихо, — шепнул он.
«Скрытные люди ведь часто ведут дневники», — подумал он. Так что Марина вполне могла что-то здесь оставить. И он стал перелистывать одну за другой тетрадки, начиная с шестого класса школы, и наконец нашёл то, что искал: дневник, на обложке которого стояла дата рождения Сони.
Дрожащими руками он открыл первую страницу. На ней Марина нарисовала израненное сердце с падающими из него капельками крови.
«До сих пор не знаю, правильно ли я поступила, — писала она. — Витя уверен, что мы не готовы к рождению ребёнка, пока у него в бизнесе проблемы. А я уговорила его оставить эту беременность. И вот чем всё кончилось. Смогу ли я признаться ему во всём? Не знаю».
Виктор вытер со лба холодный пот и продолжил чтение.
«Второй день, как мы с Сонечкой у мамы, а все мои мысли там, в роддоме, где осталась вторая девочка. Зачем они мне её показали? Зачем? Теперь у меня перед глазами стоят её крошечные ножки, сморщенное личико и беззубый ротик. Как она кричала, будто чувствовала, что мама её предаёт».
Дочитав до этого момента, Виктор почувствовал слабость в ногах и присел в кресло.
«Сонька по праву носит своё имя — спит целыми днями, — читал он дальше. — Но от этого даже хуже. У меня остаётся много свободного времени, и тогда я вспоминаю брошенную дочку. Ну зачем они уговорили меня отказаться от неё? Кому она будет нужна с врождённым увечьем?»
Виктор тяжело вздохнул. Никаких сомнений не осталось. Его жена родила близнецов, одна из которых была с непропорциональными ножками. И Марина, побоявшись сказать об этом, отказалась от дочки. Его глаза защипало от слёз. Ну как же так? Неужели она настолько ему не доверяла?
Виктор глубоко задумался и погрузился в воспоминания. Восемь лет назад в его жизни и правда были не самые лучшие времена. Финансовый кризис в стране, отказ от сотрудничества сразу нескольких партнёров по бизнесу. Он чуть ли не сутками находился в офисе, а в редкие встречи с женой был раздражительным и нетерпимым. Стоило ей спросить что-либо о компании, как лицо его каменело, голос становился грубым, а слова — отрывистыми.
— Марин, тебе заняться, что ли, нечем, что ты беспокоишься? У нас всё в порядке, поняла? Твоё дело — заботиться о здоровье ребёнка.
Он, конечно, не знал, что от его грубых слов Марина плакала по ночам и жалела, что решилась родить малыша в столь сложное время. Хотела спрятаться от мужа и не попадаться ему на глаза.
Прочитав дневник, Виктор словно проникся её состоянием и почувствовал угрызения совести.
«Какой же я был эгоист, — подумал он. — Считал, что мне труднее всех, а она молча страдала рядом, но я этого вообще не видел».
Дочитав дневник до того места, как Марина почувствовала первые признаки недомогания, он едва не расплакался. Выходит, первые симптомы страшной болезни проявились уже тогда, но жена ни разу ему не пожаловалась. А ведь он ещё ругал её, что постоянно видит её грустной, уставшей, — как будто она не рада рождению дочери.
Виктор вышел из комнаты и снова принялся нервно ходить по гостиной.
— Ну что, нашёл что-нибудь? — спросила Лилия Сергеевна.
Он чуть не огрызнулся, но вовремя остановил себя. «Да что это со мной? Неужели опять проснулся дракон?» — подумал он и тихо сказал:
— Да, нашёл все тетрадки. Почитайте потом, если захотите.
Когда Соня проснулась, они попрощались с бабушкой и отправились домой. Проезжая мимо кладбища, Виктор посмотрел в сторону памятника на могиле жены и смахнул слезу. Он уже точно знал, что не оставит их вторую дочь без помощи.
* * *
Уже на следующий день он занялся поисками хороших врачей. Позвонил бывшей однокласснице, работавшей главврачом в детской больнице. Всё ей рассказал. Люба была шокирована услышанным.
— Постой, ты хочешь сказать, что твоя Марина родила двоих, а тебе не сказала? — удивлённо уточнила она.
— Да, представь себе, — угрюмо ответил Виктор.
— Это ж как ты её запугал, а, капиталист! — с укором сказала женщина.
— Да ладно тебе, Люб. Я и сам себя ругаю последними словами. Как вспомню то время: я на работе, она дома одна, никуда не ходила, даже по магазинам за обновками не бегала. Её прямо заставлять надо было купить себе что-то новое. А тут ещё я…
— Ох, Витя, Витя, не зря я не захотела за тебя замуж идти, — в сердцах сказала Люба. — Правда, у меня характер покруче, так что долго бы я терпеть не стала.
— За кого ж ты вышла? — спросил он.
— А ни за кого. Был один кавалер, да сплыл. Клялся в любви, просил его в квартире прописать. Хотела замуж за него выйти, ребёнка растить. Только он неспособным оказался, а потом и вовсе куда-то пропал — даже записки не оставил. С тех пор я вашему брату-мужикам вообще не доверяю, так что как-то всё сама.
Виктор невольно улыбнулся. Школьная заводила нисколько не изменилась. Такая же боевая, как в юности. «Надо, что ли, в ресторан пригласить, посидеть, поболтать», — подумал он. И тут услышал:
— В общем, привози завтра свою дочку к нам. У нас профессор будет в обходе участвовать. Вот мы ему её и покажем.
И уже через несколько дней Софи осматривали ортопеды, остеопаты, хирурги, стараясь подобрать наиболее эффективный метод лечения.
— Я что, буду ходить как все? — недоверчиво спрашивала девочка.
— Конечно, доктора обещали всё исправить, — сказал Виктор.
И между частыми визитами в больницу у него неожиданно находилось время и для романтических свиданий. Люба сначала отпиралась: мол, я женщина занятая, мне по ресторанам ходить некогда. Но потом, когда они весь вечер вспоминали свой шумный выпускной, пили вкусное вино и танцевали под красивую музыку, Люба словно оттаяла.
— Ох, Витька, всё-таки ты невозможный ловелас, — сказала она ему.
И мужчина впервые за несколько лет расслабился и рассмеялся.
— Вот не поверишь, Люб, ты у меня первая. Ну, после жены. И я предлагаю тебе стать единственной.
И он протянул ей красивое колечко с бриллиантом.
* * *
Полгода спустя Сонечка и Софи надели белые платьица, взяли красивые букеты и встретили на пороге дома Виктора и Любовь, которые всё-таки расписались.
Софи не могла устоять на месте и то и дело пускалась танцевать вокруг бабушки Лили, постукивая детскими каблучками. Соня рассказывала дедушке Мите о том, как они с сестрой учатся в новой школе, недавно открытой в их посёлке. Виктор давал распоряжения поварам, накрывавшим столы во дворе, а Люба ласково смотрела на приёмных дочерей и улыбалась своему неожиданному счастью.
Ведь она уже знала, что скоро подарит этим малышкам братика или сестрёнку.
