Глава 1. Холодный расчет
Снег мел жестко, почти горизонтально, когда тяжелый черный внедорожник прорвал снежную пелену и остановился у бревенчатого здания местной администрации. Двигатель машины затих, но его низкое, утробное рычание еще несколько секунд висело в морозном воздухе Горной Шории, контрастируя с завыванием ветра.
Человек, вышедший из теплого салона, даже не поднял воротник дорогого шерстяного пальто. Артур Вайс осмотрелся. Поселок выглядел вымершим. Покосившиеся заборы, серые срубы, из труб которых тянулся жидкий дымок, и абсолютная, давящая серость. В корпорации этот актив числился как «зона пониженной рентабельности», но Артур предпочитал более точный термин — свалка.
На скрипучем крыльце администрации переминались двое: местный фельдшер Яков, кутающийся в потертый тулуп, и фермер Григорий. Фермер смерил выходящего из машины презрительным взглядом, зацепившись за дорогое пальто и идеально вычищенную обувь. В голове у местных для таких чужаков кличка рождалась мгновенно — «Пиджак».
— Ты-то чего приехал? — Григорий надвинул шапку глубже на лоб и сделал шаг вперед, словно пытаясь загородить проход. — Нам тут городские инспекторы без надобности. Свои проблемы сами решаем.
Артур не замедлил шаг. Он подошел вплотную к ступеням и посмотрел на фермера тяжелым, немигающим взглядом, ясно давая понять, что спорить с ним — плохая идея.
— У вас позавчера парень в тайге насмерть замерз. Восемнадцать лет, здоров как бык. — Артур даже не моргнул, лишь спокойно стряхнул снег с кожаной папки. Его голос звучал ровно, без единой эмоции, как щелчок калькулятора. — А сегодня еще двое рабочих с лесопилки слегли с судорогами. Если не хочешь, чтобы сюда пригнали военных, объявили эпидемиологическую угрозу и закрыли поселок на жесткий карантин, советую отойти от двери.
— Может, паленой водкой отравились, вот и слегли. — Григорий упрямо скрестил руки на груди. Ему было глубоко плевать на проверки, но его неимоверно бесило, что какой-то пришлый, обутый в итальянские ботинки, смеет указывать ему на его земле. Уступать он не хотел принципиально.
— Судмедэксперт в городе скажет, чем они отравились, — хмыкнул Артур и поднялся на крыльцо, вынудив фермера отступить в сторону. — Хотя, как знаешь. Мне, по большому счету, всё равно. Если они все у тебя тут передохнут к утру, не мне за них отвечать. Яков, веди в морг. Мне нужно зафиксировать факт осмотра тела для отчета.
Яков молча кивнул. Фельдшеру было за шестьдесят, его спина сгорбилась от десятилетий работы в условиях, где главным лекарством считался йод и спирт. Он тяжело спустился с крыльца и повел инспектора к низкому пристрою за зданием сельсовета, который зимой выполнял функции ледника.
Внутри стоял запах сырой древесины и застарелой смерти. Свет от единственной тусклой лампочки едва рассеивал мрак. На сколоченном из досок столе лежало тело брата Киры. Артур подошел ближе, не доставая рук из карманов.
Тело было найдено в лесу. Парень был почти раздет, несмотря на минус тридцать.
— Посмотри сюда, — хрипло сказал Яков, указывая огрубевшим пальцем на предплечья покойного. — Это не обморожение. Я сорок лет людей лечу. Обморожение чернеет, пузырится иначе. А тут кожа сошла, как от кислоты. И капилляры в глазах лопнули. Это химия, инспектор. Он что-то нашел в старых штольнях.
Артур скользнул взглядом по покраснениям. Он прекрасно знал, как выглядит острый дерматит от контакта с некондиционными фосфорорганическими пестицидами. Парень действительно засунул нос в могильник холдинга. Но признавать это вслух означало подписать корпорации приговор на миллиарды рублей штрафов.
— Фельдшер, — Артур вздохнул, изображая усталое терпение. — Вы слышали про парадоксальное раздевание? При терминальной стадии гипотермии сосуды резко расширяются, замерзающему кажется, что он горит. Люди в бреду срывают с себя одежду. А химические ожоги… Вы его руки видели? Он еловыми ветками пытался костер развести, смола и лед стерли кожу.
— Он кричал перед смертью. Губы изодраны в кровь. От холода так не кричат, — упрямился Яков.
Артур наклонился чуть ближе к старику. — В тайге много чего водится, Яков. Волки. Медведи-шатуны. А местные бабы сегодня утром у колодца болтали, что парня забрал хозяин леса, потому что он потревожил старые кости. — Артур позволил себе легкую, холодную полуулыбку, намеренно подыгрывая суевериям. — Выбирайте сами: поверить в мистику, в которую уже верит вся деревня, или попытаться доказать городской прокуратуре, что снег внезапно стал токсичным. Пишите в заключении: переохлаждение. И неси мне медицинские журналы за последний месяц. Я хочу посмотреть, кто еще жаловался на головные боли.
Яков стиснул челюсти, но промолчал. Против системы не попрешь. Он набросил на тело простыню и направился к выходу.
Через двадцать минут Артур сидел в кабинете фельдшерского пункта. Воздух здесь был спертым, пахло мазью Вишневского и дешевым углем из печки. Инспектор методично листал пожелтевшие страницы медицинского журнала, водя пальцем по неровным строкам, заполненным почерком Якова.
«Жалобы на звон в ушах. Тремор рук. Нарушение сна. Беспричинная тревога».
Артур мысленно сопоставил факты. Токсины начали просачиваться в водоносный слой. Концентрация пока минимальная, но через пару недель деревня начнет сходить с ума от паракузий. Ему нужно было ускорить процесс ликвидации улик до того, как сюда нагрянет федеральный экологический контроль.
Артур был профессионалом. Перед тем, как достать из внутреннего кармана массивный спутниковый телефон, он бросил быстрый, цепкий взгляд в дальний, плохо освещенный угол кабинета. На старой кушетке, поджав под себя ноги, сидела четырнадцатилетняя Кира. Артур еще полчаса назад мельком пролистал медицинские карты на столе и отметил, что приемная дочь фельдшера абсолютно глухая с пяти лет. Для него, привыкшего оперировать холодными фактами, инвалидность девочки делала ее просто элементом интерьера — идеальным, безопасным фоном. Убедившись, что других свидетелей нет, он отвернулся к заиндевевшему окну и негромко заговорил в трубку:
— Это Вайс. Я на месте. Да, утечка подтверждена. Местные начинают травиться, но думают, что это проклятие. Глупые деревенщины. Я зачищу сектор до пятницы. Если кто-то еще начнет задавать вопросы, я решу проблему. Никакого криминала, просто… естественная убыль от страха.
Он не знал, что мир Киры состоял исключительно из вибраций и визуальных образов, а ее наблюдательность была острее, чем у любого здорового человека. Звук покинул ее, но глаза привыкли выхватывать малейшие изменения в мимике. Она видела, как цинично скривились его губы, когда он смотрел на ее мертвого брата в сарае. А сейчас она напряженно читала по его губам, пока он говорил.
Из-за плохой лампочки и того, что Артур стоял к ней вполуоборот, артикуляция была смазанной. Она выхватила лишь обрывки: «…травиться… проклятие… до пятницы…». А затем его губы, быстро сложившись в привычную для корпоративного языка фразу, произнесли то, что Кира из-за схожей артикуляции поняла по-своему.
Вместо «Зачищу сектор» она совершенно четко прочитала по губам: «Зачищу доктора». Окончание слов выглядело идентично, а начальный звук окончательно смазался в полутьме.
Ее сердце забилось быстрее, отдаваясь глухими ударами в грудной клетке. «Доктора». Ее приемного отца. Она перевела взгляд на Якова, который в этот момент вошел в кабинет с кружкой горячего чая для гостя.
Кира сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Мистики не существовало. Духов леса не было. Был только этот человек в дорогом пальто, который приехал убивать, и только она, запертая в абсолютной тишине, знала его секрет.
Игра началась. И Кира была намерена выжить.
