— Ключи на тумбочку положи. И чемоданы свои из коридора забери. Машина внизу стоит, две минуты осталось. Регина поправила воротник шелкового халата и прислонилась к дверному косяку. Она рассматривала свои ногти, покрытые свежим лаком цвета спелой вишни.
Пластиковые ячейки щелкали под пальцами. Инга делила таблетки: белая, две розовых, половинка желтой. Лезвие ножа крошило оболочку, оставляя на столешнице мелкую пудру. Инга провела по поверхности влажной тряпкой, не оставляя разводов.
Оксана сидела на корточках в тесной прихожей, притиснувшись плечом к облезлому косяку. В пальцах зажат тюбик суперклея. Прозрачная капля вытянулась, застывая на кончике, и Оксана осторожно прижала край расслоившейся подошвы к серой коже сапога.
Марина скребла столешницу. Влажная тряпка взвизгивала, проезжая по белому пластику. На часах — одиннадцать. В коридоре лязгнул замок. Из комнаты послышался глухой звук, словно по ковру тащили набитый мешок.
Багажник «Октавии» просел под тяжестью коробок. Павел выставил на выжженную траву две пятилитровые канистры с водой, пакеты с углем и сетку с арбузом. Металл крыши обжигал ладони — июль в этом году впивался в кожу, высушивая всё живое до хруста.
Колёсики чемодана безнадёжно завязло в гравии ещё у поворота к просеке. Люба дёрнула ручку, металл отозвался неприятным скрежетом, но застрявший камень не сдался. Она выдохнула, поправила сползающую лямку сумки и потащила чемодан волоком, оставляя на серой дорожке неровную борозду.
Елена перешагнула через левый кроссовок Максима. Правый сиротливо приткнулся к плинтусу в паре метров дальше, указывая траекторию, по которой девятнадцатилетний сын проследовал в свою крепость. Тяжелые пакеты из супермаркета привычно впились пластиковыми
