— Диван мы передвинем к окну, а твой компьютерный стол, Мариночка, придется убрать на лоджию. Он тут совершенно не к месту, — безапелляционным тоном заявила Антонина Васильевна, вынимая из необъятной клетчатой сумки хрустальные салатницы.
— Опять мимо просыпала? — раздался от двери недовольный, хриплый со сна голос. Тетя Зина стояла на пороге кухни, плотно запахивая бордовый махровый халат. У нее было одутловатое лицо и вечно поджатые, тонкие губы.
Ольга тяжело опустилась на табуретку и вытянула гудящие ноги. В прихожей стояли четыре огромных пакета из супермаркета, доверху набитые продуктами, бытовой химией и лекарствами. Всё это предстояло тащить на пятый этаж без лифта, потому что Антонина Петровна
Илья стоял у панорамного окна своей квартиры на четырнадцатом этаже и смотрел на нескончаемую пробку внизу. В гостиной приглушенно работал телевизор, из кухни доносился запах запеченного мяса — Вера готовила ужин.
Галина Степановна принесла пирог. С капустой, тёплый, завёрнутый в полотенце с петухами — специально из дома везла через весь город, сорок минут на маршрутке, ещё десять пешком, потому что такси она не признавала принципиально.
Катя узнала обо всём из-за варенья. Обыкновенного абрикосового варенья, трёхлитровая банка которого обнаружилась в субботу утром на пороге квартиры — без записки, без объяснений, просто стояла себе у двери. — Это от кого?
Виолетта положила ключи на тумбочку в прихожей и прислушалась. Из кухни доносились приглушенные голоса. Один принадлежал ее племяннице Даше, второй — незнакомому мужчине. Даша, дочь старшей сестры мужа, жила у них третий месяц.
