Ника услышала тихий нежный голос сквозь полудрёму:
— Я сейчас вернусь. Ты только никуда не исчезай, моё прекрасное видение.
— Хорошо, буду ждать тебя здесь, — пробормотала она и улыбнулась.
И снова провалилась в сон — впервые за месяц спокойный и радостный. Потом раздался бой курантов, и каждый удар отдавался болью в голове. Вероника открыла глаза, огляделась и нахмурилась. Всё вокруг выглядело совсем не так, как вчера. А незнакомец — просто исчез. Словно и не было вчерашней грозы, бинтов, зелёнки, тревожного запаха валерьянки.
Значит, мужчина, который вчера сидел в том кресле, — не более чем галлюцинация. Ника не знала, что и думать. Вчерашний день убил её, уничтожил, раздавил как личность: в одночасье она лишилась любимого мужчины, работы, дома, а все подруги отвернулись. А ведь всего пару месяцев назад…
***
— Да, заходите, — строго сказала Вероника Алексеевна.
В дверь вошла немолодая, хорошо одетая женщина. Боязливо огляделась, присела на краешек стула и прижала сумочку к себе.
— На что жалуетесь?
Ника уже поняла: с этой пациенткой будет немало проблем.
— У меня это, ну, знаете… — женщина покраснела и хихикнула.
— Нет, не знаю, — довольно строго ответила Ника, потом чуть мягче добавила: — И не узнаю, пока сами не расскажете.
— Ну, понимаете, это! — Женщина наклонила голову набок, будто указывала на что-то невидимое.
— Скажите, пожалуйста, словами. Нет у меня времени разгадывать шарады. Что вас беспокоит? Где болит?
Ника проследила за взглядом пациентки и увидела: на плече платье разошлось по шву, там зияла дыра.
— Да нигде у меня не болит.
Женщина заметила, что Ника тоже видит дырку.
— Тогда зачем вы пришли на приём?
— Вероника Алексеевна, понимаете, все говорят, что вы просто волшебница, от любой болезни лечите, — затараторила пациентка.
— Кто говорит? Я обычный терапевт, — пожала плечами Вероника.
— Ну так вот, я и говорю: обычный, да необычный! Меня замуж не берут. Говорят — венец безбрачия. Вылечите меня от него! — не унималась женщина. Она смотрела не моргая, и от этого было жутковато.
— Послушайте, я лечу настоящие заболевания. Могу дать направление к узкому специалисту, если этого требует проблема…
— Давайте! — радостно воскликнула пациентка. — Если ты сама ни на что не годишься, пусть лечит другой доктор!
— Ладно, — пожала плечами Вероника. — Побудьте здесь, а я схожу поставить печать, чтобы вам потом не бегать. Договорились?
— Жду, — кокетливо улыбнулась дамочка.
В этот момент дверь кабинета открылась и вошла главврач.
— Женщина, никто вам никакого направления не даст. Убирайтесь и передайте родне, чтобы заперли двери и не выпускали вас одну.
— А как же другой доктор? — снова прижала сумочку к себе пациентка.
— Я вам сказала: убирайтесь, или охрану позову.
Женщина театрально приложила ладонь ко лбу и мелкими шажками засеменила прочь.
— Учились, Ковалёва, считались лучшим врачом — и не разглядели, — смерила её взглядом Тамара Артуровна.
— Нет, здесь что-то другое. И мне кажется, нельзя было отпускать пациентку. А вдруг с ней что-то случится?
— А нельзя. Родственники обязаны за ней следить, а не мы.
— И всё же — может, надо было их вызвать? Или бригаду, отправить по скорой в психиатрическую?
— Ой, Ковалёва, какая ты наивная. Впрочем, дело не моё. Иди, у тебя приём. Полный коридор пациентов.
Ника вела приём ещё час сверх положенного. Несколько человек пришли без записи — отказать тем, кто просит о помощи, она не могла.
***
На следующий день в клинику пришли сотрудники полиции. Родственники вчерашней пациентки написали заявление. Нику обвиняли в том, что во время приёма она довела женщину до нервного расстройства, избила её, порвала платье и украла деньги. Слушая претензии, Ника то открывала рот, то закрывала — не в силах произнести ни слова. А Тамара Артуровна заискивала перед людьми в погонах.
— Да-да, понимаю, мы не можем так этого оставить. Сегодня же уволим. Нам дорога репутация.
— Но вы же сами видели: женщина неуравновешенная, со странностями, просила снять венец безбрачия. Вы же знаете, я разговаривала с ней вежливо, — возразила Ника.
Полицейский хихикнул.
— Ничего я не видела, — отрезала Тамара Артуровна. — Платье рваное видела. Синяк на руке тоже. Так что ты вполне могла, с твоим-то характером.
— Нам всё равно, какой у кого характер, — строго заявил полицейский. — Вы, как руководитель, должны были следить, кого берёте на работу. В общем, вот вам повестка. Завтра придёте.
Он посмотрел на Нику так, что ей захотелось спрятаться.
Как только полиция ушла, Тамара Артуровна протянула лист бумаги и велела писать заявление по собственному желанию — задним числом.
— Не напишешь — уволю по статье.
Ника ничего не могла поделать и написала.
***
На следующий день она пришла в полицию — и там её огорошили. Родственники забрали заявление. Выяснилось: пациентка достала из сейфа мужа деньги и спрятала их под обшивку балкона. Пока прятала — ударилась рукой и порвала платье, но об этом тут же забыла. Зато визит к врачу запомнила. Мало того, оказалось, что внук намеренно подменил одну из таблеток, которые женщина принимала по утрам, на запрещённый препарат [!]. Отсюда и странности в её поведении.
Теперь родителям парнишки предстояло отвечать за своего отпрыска.
— Простите, Вероника Алексеевна, за этот случай. Кто же знал, — развёл руками полицейский.
— А меня, вообще-то, вчера уволили, — покачала головой Ника.
— Ничего страшного. Сегодня лично зайду к вашему главному и всё объясню. Договорились?
— Было бы неплохо.
— Держите мой телефон на всякий случай. — Он протянул визитку.
Немного успокоившись, Ника отправилась домой.
Солнечные лучи пробивались сквозь молодую листву. Лёгкий тёплый ветерок ласкал кожу. Ника даже зажмурилась. Жизнь казалась прекрасной. Вот-вот должно начаться календарное лето, а там — отпуск. И они с Пашей поедут на море. Целых две недели будут только вдвоём.
На деле всё оказалось иначе.
— Что, внук подменил таблетки? Не смеши меня, Ковалёва. Валишь с больной головы на здоровую. Ты здесь больше не работаешь — сама захотела. Убирайся, чтобы я тебя больше не видела.
— Тамара Артуровна, вы же сами видели эту женщину. Это всё большое недоразумение. Хотите — поговорите с полицейским? Вот он визитку дал. — Ника протянула карточку.
— Да что мне твои бумажонки! — взъярилась главврач и разорвала визитку. — Знаешь, в течение двух недель я по закону могу забрать своё заявление.
— Только попробуй, — прищурилась Тамара Артуровна и двинулась на неё. — Замучаю проверками, и будь уверена — найду за что уволить по статье. Потом суды, запрет на работу в медицине. Хочешь?
Ника попятилась, наткнулась спиной на дверь и выбежала из кабинета.
Она долго ходила по улицам, пытаясь успокоиться.
***
Дома её ждало новое потрясение. Уже у входной двери она почувствовала запах духов — слишком яркий, слишком приторный. Потом услышала голоса: мужской и женский. Они доносились из спальни, и оба голоса Ника знала слишком хорошо. Один принадлежал Паше, её мужу. Второй — лучшей подруге Лене.
По звукам за дверью Нику ждал очень неприятный сюрприз.
Она задержала дыхание и открыла дверь. После этого была некрасивая сцена — с тасканием за волосы, битьём посуды и взаимными оскорблениями. А потом Павел заявил:
— Завтра подаю на развод. Квартира моя, куплена до брака, машина тоже, делить нечего.
— Как нечего? Мы же копили на квартиру побольше.
— Мы? — усмехнулся Павел. — Ошибаешься. Это я копил. Ты свои деньги просто проедала.
— Что ты говоришь? У нас был договор: твою зарплату откладываем, на мою живём.
— Вот именно. Всё накопленное — моё. Любой суд тебе то же самое скажет. В общем, квартиру на пару месяцев, так и быть, сниму тебе. А ты завтра съедешь отсюда. Собирай вещи и не вздумай ничего лишнего утащить. Поняла?
Павел спокойно оделся и от входной двери крикнул:
— Это я о Ленке. Спасибо, кстати, что познакомила. Не знал, что такие девушки бывают.
— Паша! — простонала Ника и горько расплакалась.
Всю ночь она перебирала вещи, решая, что можно взять, что нельзя. Магнитики, фотографии, несколько вещиц, создающих уют. Но зачем всё это, если жить негде?
Утром Павел принёс ключи и листок с адресом.
— Вот, как обещал. Снял на два месяца. Разрешаю взять с собой микроволновку, любимую ортопедическую подушку и ноутбук. Остальное моё.
— Паш, давай поговорим, — тихо попросила Ника.
— Нет. Не о чём. Возьми ещё кастрюли и тарелки — на той квартире нет. Всё. Машина ждёт.
Павел донёс сумку до такси, усадил Нику и покровительственно похлопал по крыше. Мол, езжай.
***
Когда Ника вошла в съёмное жильё, она снова почувствовала тот самый приторный запах духов. В ванной стояли початые бутылочки мужского и женского шампуня, лежали две зубные щётки — далеко не новые. Даже постельные принадлежности были с крупными пёстрыми цветами — как раз во вкусе Ленки. Ника расплакалась ещё раз, а потом взялась за уборку.
Через день начала просматривать сайты в поисках работы, но свободных ставок терапевта нигде не было. А может, и были, только Тамара Артуровна успела подсуетиться. Никто не хотел брать её на работу.
И начался ад.
Друзья, ещё вчера обрывавшие телефон по каждому чиху, разом забыли её номер. Какая-то доморощенная блогерша, случайно услышавшая разговор главврача с полицией, рассказала всему городу о враче-мошеннице, которая избила и обманом выманила деньги у пациентки. Не поленилась: тайком сфотографировала Нику, когда та выходила из кабинета, и в посте указала фамилию, должность и опубликовала фото.
Ника боялась выйти на улицу. Несколько раз её оскорбляли, кричали вслед проклятья, зло подшучивали.
Последней каплей стала встреча с Тамарой Артуровной. Главврач елейным голоском поинтересовалась:
— Ну что, не берут тебя никуда? И не возьмут, не рыпайся.
— Почему?
— Да кому нужна врачиха, которую едва не арестовали? Ко мне, как к руководителю, несколько раз обращались за характеристикой — я всем говорила правду. В том числе о том, что ты пыталась подсидеть коллег.
— Вы что-то путаете.
— Не исключено. Но тебя всё равно никто не возьмёт.
Тамара Артуровна гордо повернулась, и каблучки часто-часто зацокали по асфальту. Потом один из них угодил в решётку сливного люка, и главврач, ойкнув, едва устояла на ногах.
— Ведьма! — крикнула она Нике.
Прохожие зашептались. Ника почувствовала, как её накрывает волна стыда, и почти побежала домой.
После этого она решила уехать на неделю к маме на дачу.
***
Колёса электрички мирно перестукивались. Вагон покачивался, и Ника задремала, а проснулась от резкого толчка в плечо.
— Что расселась? Королевна, что ли? — грубо спросила какая-то тётка. — Двигайся.
— Извините, но тут полвагона пустые, — возразила Ника.
— А я, может, тут посидеть хочу, — нагло заявила незнакомка.
Ника пересела. Тётка двинулась следом.
— Слушай, а я тебя узнала! — хрюкнула женщина.
— Я вас тоже, — спокойно ответила Ника. Она действительно вспомнила пациентку с необычным смехом.
— Читала-читала, как тебя воровкой обозвали. Но ты не расстраивайся, всё будет хорошо.
Женщина неожиданно приобняла её. Ника собиралась гневно попросить отвязаться, пересесть — но вместо этого уткнулась в плечо незнакомки и заревела.
— Поплачь, полегче станет, — женщина погладила её по руке.
— Они… они, а я… а внук… и она сама…
— Знаю, деточка, знаю. Ты успокаивайся потихоньку, а то впереди встреча тебя ждёт. Негоже судьбу с распухшим носом встречать.
Ника неожиданно успокоилась и удивлённо посмотрела на женщину.
— Иди с богом. Твоя остановка.
Вероника едва успела выскочить из вагона — двери закрылись.
***
На даче она не была уже лет десять. Всё изменилось, заросло, появились новые деревья, и домик как будто стал меньше. Краска облезла, но любимый бирюзовый цвет всё ещё угадывался. В доме тоже всё изменилось. Видимо, мама решила поменять мебель. Могла бы и с ней посоветоваться.
Ника вышла в сад с кружкой чая, хотела посидеть и полюбоваться затухающим закатом, как вдруг раздался гром. Вдалеке засверкали молнии — пришлось вернуться в дом.
Гроза бушевала с такой силой, что казалось: кто-то колотит кулаками в дверь. Ника была готова поклясться, что услышала голос: «Откройте!» Потом кто-то забарабанил в окно. Она отдёрнула занавеску и увидела мужчину.
— Ты кто? — удивлённо спросил незнакомец, когда она распахнула дверь. — Ника? А что ты тут делаешь? Зачем дверь закрыла?
— Это же дом моей мамы.
— Нет, это дом моей мамы.
Незнакомец огляделся.
— И когда это она успела тут всё переставить? Вот так. Пару лет не приедешь на дачу — и всё меняется, — бормотал он.
— Мужчина, мне кажется, вы головой ударились.
— Будете смеяться — но да. Вот, смотрите.
Он повернулся. На затылке была свежая ссадина. И рукав куртки оказался порван.
— Что случилось?
— Шёл по тропинке, поскользнулся и упал. Без гипса — только ушиб да ссадина. Может, поможете обработать? Я подскажу, как.
— Да умею я. Я врач.
— О, вот это совпадение!
Разобрались с бинтами и зелёнкой. Ника заварила чай, и они с Костей — так звали нежданного гостя — болтали обо всём и ни о чём. Не выясняли, чей это дом — просто разговаривали. Ника поделилась: как уволили, как преследуют из-за глупой заметки в блоге, куда дальше идти — она не знает. Приехала на дачу к маме, а мамы нет, даже поговорить не с кем.
В какой-то момент Константину пришлось накапать ей валерьянки.
— Ника, может, уже спать? Утром ещё поговорим. Устал как собака, если честно.
— Не против, если я займу гостиную, а спальню уступлю вам?
— Хорошо.
Утром Константин исчез, оставив на память только немытую кружку. Ника до обеда ходила по дому и как будто заново погружалась в детство, где всё было по-честному. Не было тревог — только мамино тепло, покой и вера в лучшее.
Два дня провела в тишине и одиночестве, потом поехала обратно в город. Дождь нагнал тоску. Дома впервые за это время проверила почту — и обнаружила письмо с приглашением на работу в ту самую клинику, откуда выгнали с позором.
Ника проигнорировала письмо, но через день ей позвонили и настойчиво попросили явиться.
***
— Здравствуйте. Вас ожидают.
Секретарь Тамары Артуровны, конечно же, узнала Нику.
— Здравствуйте. Спасибо.
Ника поморщилась, представляя лицо главврача. Открыла дверь — и остолбенела.
За столом сидел Константин.
— Привет. А я думал, ты мне приснилась. Куда пропала?
— Пропала.
Ника совершенно не понимала, что происходит.
— Утром проснулся, захотел кофе, а банка пустая. Сбегал в магазин, вернулся — тебя нет. Зато по дому ходит моя мама. Спросил, где ты, а она знать не знает. Говорит, я где-то пропадал всю ночь. А ты точно была там, на даче?
— Да. И ты обрабатывал мне ссадину зелёнкой, — торжественно закончила Ника.
— Ну да. Значит, точно ты. Не суть. — Он отмахнулся. — Я на днях заключил хорошую сделку. Клиника теперь моя. Тамару держать не стану — предложу по собственному. А вот тебе хочу предложить её место. Ты как насчёт главного врача?
— Главным?
— Ну да. Я уже поговорил с коллегами. Знаешь, многие тебя предлагали — говорят, сожалеют, что ты ушла. Да и ссадины ловко обрабатываешь, — усмехнулся Константин.
— Ладно, давай.
Ника всё ещё не верила, что это не сон.
— Вот и чудненько. Тогда вечерком в ресторан — отметим. И учти: больше я тебя от себя не отпущу.
Ника смотрела на него во все глаза. Если честно, она тоже думала, что Костя ей приснился, — и была рада, что ошиблась.
***
Через неделю они решили съездить на дачу — выяснить наконец, чей же спорный дом. Костя уверенно тащил Нику к старенькому домику, на котором сохранились остатки голубой краски. Ника упиралась и тянула его к соседнему, когда-то выкрашенному в бирюзовый.
Дома стояли напротив друг друга. А навстречу по дороге из магазина шли две мамы — Константина и Вероники.
— Вот так ошибся, — рассмеялся Константин.
— Да уж, ошибка века. Но, знаешь, я рада, что так вышло — иначе как бы мы встретились?
Костя нежно смотрел на Нику и благодарил судьбу за то, что во время грозы свернул не туда и нашёл при этом свою любовь.
