Развалины старой усадьбы стояли забытым призраком, заросшие буйным одичавшим лесом. Бригада лесорубов — дюжина крепких здоровых мужчин — разгружала оборудование из грузовика. Среди них была только одна женщина: Виктория Котова, а по-простому — Вика Бензопила. Мужики относились к ней с братской любовью. Молодая девушка с бойким характером успела заслужить их уважение крепким плечом и мужским грубоватым юмором.
— Так, парни, — хрипловато проговорил бригадир, — тут надо всё зачистить без фанатизма и спешки.
Вика окинула взглядом старые дубы и клёны. Остальные лесорубы тоже стояли, задрав головы. Благородная мощь вековых деревьев вызывала в душе щемящую жалость. Но приказ есть приказ.
Её напарник усмехнулся:
— Нам платят не за слёзы, Викуля, а за кубатуру.
Он резко дёрнул шнур, и его бензопила зарычала, заставив птиц вспорхнуть с ветвей.
Остальные не торопились. Они привалились к бортам машины и закурили. Бригадир отошёл поговорить по телефону. Вика с напарником первыми принялись за работу, делая аккуратные подпилы на толстом стволе дуба, который стоял несколько в стороне от остальных.
Бензопилы пели свою рабочую песню, врезаясь в древесину. Мужики лениво наблюдали за ними сквозь клубы табачного дыма. Внезапно раздался резкий лязгающий удар, и Викина бензопила заглохла, тряхнув девушку.
— А бензопила-то сегодня не позавтракала! — тут же гаркнул кто-то из лесорубов, не сдерживая смеха.
— Позубоскалишь тут, — шутливо ответила Вика, пытаясь перезапустить пилу. — Иди лучше работать, пока зубы не пересчитали.
Вся бригада дружно заржала, но тут напарник Вики высек сноп огненных искр, а цепь у него на пиле моментально слетела с противным звоном. Смех оборвался.
Мужики, удивлённо переглянувшись, потянулись к дереву. Вика снова завела пилу и осторожно, медленно повела её, стараясь не задеть неведомую преграду. Все отчётливо услышали металлический скрежет.
Подошёл бригадир и спросил:
— Проблемы какие, Вика?
Но, увидев вылетающие искры и услышав лязг, он замолчал.
— Там что-то металлическое, — хрипло выговорил напарник, осматривая слетевшую цепь.
Бригадир махнул остальным ребятам, и вскоре мощный дуб с треском рухнул на землю. В месте спила зияло угловатое тёмное дупло. Из-под земли наружу торчала толстая ржавая цепь. Другой конец за многие десятилетия полностью врос в ствол дерева.
Вика, отложив пилу, потянула за цепь, и та поддалась, вытягивая из-под сухой земли нечто, завёрнутое в полусгнившую ткань. Сдёрнув истлевшие лохмотья, девушка обнаружила помятую прямоугольную коробку из голубовато-белого металла.
Поддев ножом, который протянул напарник, Вика с усилием открыла её и вытащила вторую — деревянную — коробку поменьше, украшенную витиеватой резьбой. Внутри лежали пожелтевшие письма с тёмными сургучными печатями, перевязанные бечёвкой. На некоторых чётко проступали царские вензеля и двуглавые орлы.
За спиной послышался чей-то голос:
— Это цинк. Умно.
Кто-то, постучав по металлической коробке, оценил старинный способ консервации.
Вика с любопытством развернула верхний, самый крупный конверт. На нём размашистым изящным почерком было выведено: «Наследнику рода Котовых. Хранить до востребования или до конца века».
— Вика, это, кажись, тебе письмо, — пошутил кто-то из лесорубов, но никто не засмеялся.
Вика медленно подняла глаза на окруживших её мужчин. Они стояли и смотрели с каким-то суеверным трепетом на хрупкую девушку в чёрно-оранжевой робе.
— Нечистая сила, — тихо, почти шёпотом произнёс бригадир, осеняя себя широким крестом.
***
После смены Вика вернулась домой. Она поставила на стол деревянную шкатулку из дупла. Бабушка сидела у окна, занимаясь рукоделием. Свет падал на её морщинистые руки, которые умело работали со спицами.
— Ба, посмотри, что я нашла, — позвала Вика. — Мы сегодня на помещичьих развалинах работали. Это в дереве было.
Бабушка оторвалась от занятия и посмотрела на внучку поверх очков, что висели у неё на носу.
— В усадьбе за городом, что ли?
Вика кивнула.
Бабушка медленно отложила вязание, взяла деревянную коробку, а затем перевела взгляд на Вику. Внучка держала в руках пожелтевший плотный документ с крупной сургучной печатью.
— «Наследнику рода Котовых», — прочитала Вика. — Кто это, бабуль? Родня какая-то наша?
Старушка молчала. Руки её слегка задрожали. Она, кряхтя, поднялась, подошла к старому комоду и, отодвинув тяжёлый ящик, сунула руку глубоко внутрь, откуда достала связку таких же пожелтевших писем и бумаг, перевязанных лентой.
— Вика, ты особо никогда не интересовалась, а я и не говорила тебе. Мы — Котовы, дворянский род.
Голос старушки был тихим и печальным.
— Когда-то так было, до революции. Сейчас, конечно, мы простые люди.
Вика, не мигая, присела на стул.
— И что же это получается? Я какая-то там родственница владельца усадьбы?
— Правнучка, Викуля, прямая линия.
Бабушка тяжело опустилась рядом и взяла у неё документ.
— А это, похоже, завещание, написанное рукой Родиона Савельевича Котова, моего деда, твоего прапрадеда.
Держа дрожащими пальцами ладонь внучки, старушка стала размеренно рассказывать: как после революции им пришлось скрывать своё происхождение, как главу семейства Родиона Савельевича увезли, как семья рассеялась, чтобы не сгинуть окончательно.
Вика перебирала старые бумаги, лежавшие на столе: акты, векселя, какие-то малопонятные списки. Она не пыталась вникнуть, ощущая лишь недоумение от прикосновения к далёкому прошлому, которое неожиданно коснулось её, простой девушки-лесоруба.
— Невероятно, — тихо сказала она. — И что мне теперь делать?
Бабушка взяла в руки старые бумаги, покачала головой и отдала внучке.
— А ничего с ними не поделаешь. Ты их, Викуша, в музей отнеси, пусть порадуются, — махнула она рукой, возвращаясь к своей корзинке с клубками и спицами. — Столько лет прошло, всё равно от этих бумаг толку нет.
Вика посмотрела на бабушку, потом на документы и встала.
— Да и правда. Схожу к Ваньке в музей.
Вика усмехнулась.
— Может, что подскажет.
***
Вскоре Вика дошла до небольшого ветхого здания городского музея почти перед самым закрытием. Она прошла по залам, глядя на сиротливо стоявшие глиняные черепки и потускневшие фотографии.
Вика нашла своего приятеля — музейного работника — в кабинете, заставленном книгами чуть ли не до потолка. Молодой человек в очках перебирал какие-то карточки.
— Ванька, как дела? — спросила Вика, постучавшись в дверь кабинета.
Тот, вздрогнув, поднял голову.
— А, Вика, да какие могут быть дела?
Он тяжело вздохнул, укладывая карточки обратно.
— Всё по-старому. Посетителей совсем мало. А раз нет у нас ничегошеньки новенького, нет, понимаешь, сенсации, то и интереса к музею нет.
Он поднял палец вверх.
— А раз нет интереса, то и финансирования сверху, как ты понимаешь, тоже нет. Замкнутый круг. Прозеваем, Вика, просто прозеваем.
Ванечка горестно покачал головой.
— Сенсации, говоришь, нет? — усмехнулась Вика и поставила перед ним деревянную шкатулку, а затем аккуратно вытащила из неё пожелтевший толстый документ с тёмной печатью. — Как думаешь, это что такое?
Молодой человек поправил очки, и его взгляд скользнул по надписям. Он резко подался вперёд и взял документ, держа за уголки, как нечто священное. Его глаза забегали по тексту. Затем музейный работник вскочил со стула, едва не опрокинув гору книг позади себя.
— Вика, ты хоть представляешь, что это?
Голос его звенел от восторга, переходя в высокий фальцет.
— Старая бумага.
Вика удивлённо подняла бровь.
Ванечка, не слушая её, начал ходить по комнате, размахивая руками.
— Какая, к чёрту, бумага? Это же завещание Родиона Савельевича Котова, владельца нашей городской усадьбы, который здесь в семнадцатом…
Он замолчал, глядя на Вику.
— Погоди, так ты ведь тоже Котова.
Он сделал шаг назад и с ужасом и восторгом осмотрел Вику — крепкую девушку в поношенных рабочих штанах, с сильными руками.
— Откуда это у тебя? Это твоё?
— Ну, моё, — Вика пожала плечами. — Ты, Ванечка, объясни толком, что произошло с этим имением.
Ванечка тут же кинулся к старому шкафу. Он достал папку с выцветшими фотографиями и документами.
— Вот он, помещик Котов.
Он ткнул пальцем в снимок, на котором стоял статный бородатый мужчина, похожий на крепкого хозяйственника, но одетый с большим достоинством.
— Родион Савельевич — настоящий хозяин, не барин-бездельник, а рачительный управленец. Посмотри на него.
Вика склонилась над фотографией, и её сердце вдруг дрогнуло. В чертах этого статного мужчины, в широком лице она внезапно увидела знакомые неуловимые черты своего отца.
Ванечка перевернул страницу.
— У него ещё были изобретения. Вот этот чертёж, посмотри — оригинальная, уникальная подземная система полива сада и оранжерей, чтобы парк жил даже в засуху.
На листе бумаги была запечатлена удивительная витиеватая конструкция из камня и труб, уходившая под землю.
Ванечка продолжил, понизив голос:
— После революции всё сгинуло в огне и хаосе. Усадьбу разграбили, потом использовали как коммуну, потом как госпиталь, а в тридцатые годы…
Он сглотнул.
— Одни сгинули в лагерях, другие скрывали своё происхождение.
Парень закрыл папку.
— Во время войны наши прятались в этих подземных сооружениях. Немцы всё разбомбили окончательно. В послевоенные годы, Вика, всем было наплевать. Никаких восстановительных работ не проводилось. Всё заброшено.
Вика молчала, потрясённая услышанным. Она никогда прежде не задумывалась о прошлом своей семьи, а теперь вот что оказывается.
— Понимаешь, это не просто бумага.
Ваня просительно посмотрел на неё.
— Отдай его мне. Для музея это же сенсация. Мы его сохраним, исследуем. Это память, которую твой предок хотел сохранить.
Вика глубоко вдохнула.
— Ладно, Ванечка, поздно уже.
Она быстро взяла шкатулку и завещание.
— Я пойду. Завтра в администрацию схожу, поспрашиваю.
Ванечка вскочил.
— Вика, стой…
— Нет уж, Ванька, это моё, — упрямо отрезала Вика, прижимая шкатулку к груди. — Сначала с этим разберусь я.
Она быстро вышла, оставляя Ванечку в возбуждённом недоумении.
***
Следующим утром Вика направилась к зданию городской администрации. Завещание и остальные документы лежали в туго застёгнутой рабочей сумке. В голове никак не укладывалась мысль о том, что она, простая девушка из бедной семьи, может быть связана с дворянским родом и старинным имением.
Она спешила по улице, чтобы потом успеть на работу, когда рядом с ней резко, со скрипом тормозов, остановился огромный чёрный внедорожник. Дверь распахнулась, и на тротуар тяжело спрыгнул дюжий мужчина. Его коротко стриженная голова и цепкий холодный взгляд не оставляли сомнений — перед ней человек, привыкший к власти.
— Котова! — окликнул он Викторию.
Девушка резко остановилась и посмотрела на приближающегося мужчину.
— Да. А в чём, собственно, дело?
— Бригадир позвонил. Ты что-то нашла вчера на развалинах, — произнёс он в ответ.
Вика догадалась моментально. Это местный бизнесмен Катков по прозвищу Экскаватор, её работодатель. Девушка слышала про его нелестную репутацию, правда, никогда раньше не видела в лицо, поскольку она — простая рабочая, не общалась ни с кем выше своего бригадира.
— Вы Катков? — хмуро уточнила она, глядя ему прямо в глаза.
— Узнала. Молодец, — бросил он, небрежно протянув руку. — Давай сюда. Что нашла?
— Что именно? — сухо спросила Вика.
— Хвостом не крути. Давай бумагу, я сказал. Всё найденное во время работ, которые я оплатил, принадлежит мне, — нахрапом произнёс Катков.
— Ничего я вам не отдам, — отрезала Вика.
Лицо бизнесмена мгновенно потемнело. Он сделал резкий тяжёлый шаг вперёд.
— Ты плохо слышишь, девочка. Всё, что ты нашла на моей земле, — моё.
Вика напряглась, чувствуя, как вскипает злость.
— А не хотите ли вы угомониться, господин Катков? Потому что земля как раз моя. Я наследница поместья. Моя бабушка подтвердит.
— Ах ты ж… Дай бумагу!
Катков не стал тратить время на угрозы. Он протянул толстую сильную руку и попытался сорвать сумку с её плеча.
Вика инстинктивно подалась вперёд. Резкий удар коленом пришёлся под дых, и он согнулся, издав хриплый удивлённый звук. Секунды промедления хватило. Вика, не раздумывая, ткнула локтем ему в скулу и, оттолкнув задыхающегося мужчину, бросилась бежать к зданию администрации.
Катков, хватая ртом воздух, прохрипел в ярости:
— Я тебе это припомню!
***
Вика влетела в двери городской администрации, чувствуя, как колотится сердце и шумит кровь в ушах. Она остановилась лишь у стойки информации, тяжело дыша и опираясь на столешницу.
За стойкой сидела секретарша — дама средних лет с высоким начёсом — и делала себе маникюр. Она медленно подняла глаза на вошедшую.
— Мне… мне нужно поговорить про имение Котовых, ну там, где эти развалины. Вы знаете…
Секретарша осмотрела девушку: её простую одежду, грубоватые мозолистые руки, растрёпанные волосы. Потом, не особо вдаваясь в детали, нараспев монотонным голосом произнесла:
— Имение Котовых, значит… Это вам на второй этаж, пожалуйста, отдел градостроительства и сохранения исторической культуры. Там спросите.
Она указала длинным ухоженным ногтем на лестницу и тут же вернулась к своему занятию.
Вика поднялась на второй этаж, где услышала громкие сердитые голоса, доносящиеся из приоткрытой двери в конце коридора.
— Но вы же понимаете, что это преступление! — доносился отчаянный молодой мужской голос. — Парк Котовых — это ландшафтный памятник! Уникальная система! Вы не можете просто его вырубить!
Вика осторожно подошла к приоткрытой двери, прислонилась к стене, стараясь выглядеть так, будто ждёт приёма.
— Молодой человек, успокойтесь. Решение фактически принято. Развалины снесут, деревья выкорчуют, землю разровняют, а на том месте будет построен мусороперерабатывающий завод.
Женщина отвечала ровным официальным тоном.
— Завод на месте исторического парка?! — воскликнул юноша. — Вы хоть знаете, какой архитектор работал над этим местом?
— Я знаю, что инвестор уже подготовил всю документацию.
Чиновница говорила монотонно.
— У него поддержка мэра. По сути, мэр уже дал негласное добро на старт работ.
— Это беспредел! — простонал юноша.
Голос чиновницы вдруг стал чуть мягче, будто она сжалилась над собеседником.
— Поймите, Алексей, в четверг последние публичные слушания, после которых мэр подпишет окончательное решение отдать землю Каткову. Здесь вы ничего не измените.
В кабинете раздался звук стула, отодвигаемого с грохотом. Молодой человек вышел в коридор, не глядя по сторонам. Он был строен, одет в строгий опрятный костюм. На лице читалось такое отчаяние, что Вика невольно ощутила к нему сочувствие.
Он остановился в двух шагах от неё и прошептал, сжимая кулаки:
— Катков… Он же всё в асфальт закатает. Боже, что же делать?
— Как вас… — окликнула его Вика. — Вы сказали, усадьба Котовых?
Юноша резко обернулся. Его глаза, полные безысходности, остановились на Вике. Он мгновенно оценил её по рабочему виду и недоумённо поднял бровь.
— Меня зовут Алексей Преображенский, юрист, — хмуро представился он. — Зачем вам поместье Котовых?
— А что, если я им не разрешу?
Вика прищурилась.
— Вы? Как вы им не разрешите? — раздражённо воскликнул молодой человек. — Вы смеётесь?
— А что, если я скажу, что я Виктория Котова, наследница поместья? — проговорила Вика.
— Что? Простите…
Алексей опешил, потом внимательнее вгляделся в лицо Вики. В его глазах вспыхнул огонёк интереса.
— Давайте отойдём куда-нибудь… В кафе напротив. Угощу вас капучино. Как вам такая идея?
Вика усмехнулась и кивнула.
— Идёт.
***
Кафе напротив администрации было самым обычным. Вика и Алексей заняли столик у окна. Алексей, повесив пальто на край стула, тут же заказал два кофе, а затем пристально посмотрел на Вику.
— Итак, Виктория Котова, — начал он. — Вы сказали, что вы наследница. Верно я вас услышал?
Девушка вытащила из сумки пожелтевшее завещание и положила перед Алексеем.
— Я не лгала. Бабушка подтвердила. Мой прапрадед — Родион Савельевич Котов, бывший владелец поместья.
Глаза Алексея, когда он увидел витиеватый почерк и большую сургучную печать, загорелись профессиональным азартом. Он не касался документа, но наклонился над ним, внимательно изучая.
— Невероятно, — прошептал он, выпрямляясь.
— А теперь вы, господин Преображенский, признайтесь честно: зачем вам эти развалины? — произнесла Вика, опираясь локтями на стол.
Алексей отпил глоток кофе, собираясь с мыслями.
— Хорошо, прямолинейность мне по душе.
Он улыбнулся, и Вика впервые заметила, как ему идёт эта открытая улыбка.
— Я юрист, но у меня есть хобби. Я ещё и реставратор-энтузиаст. Это семейное.
Он начал рассказывать с жаром:
— Уникальный парк Котовых, о котором я говорил, с подземной системой полива — это работа моего прапрадеда. Он был садовым архитектором и спроектировал этот ландшафтный шедевр. К сожалению, почти все его работы погибли в последующие годы.
В голосе Алексея послышалась горечь, которую Вика уже слышала от бабушки и которую невольно начала испытывать сама.
— Я, как потомок, мечтаю восстановить память предка. Сначала сад. А вообще, по-хорошему, усадьба Котовых — это грандиозное историческое место, которое можно отреставрировать и сделать достоянием города, а не мусорным заводом Каткова.
Вика кивнула. Её подозрения к этому молодому симпатичному мужчине сменились нарастающим доверием.
— И, по-вашему, это завещание что-то изменит? — спросила она.
— Изменит. Оно переворачивает всё, Вика.
Алексей резко выдохнул.
— С этим документом мы можем остановить решение городской администрации. На ближайших публичных слушаниях в четверг мы сможем надавить на мэра, показав, что наследница жива и земля не бесхозная.
Он взял завещание, внимательно изучил его и нахмурился.
— Но есть одна проблема. Чтобы в суде или даже на слушаниях этот документ имел юридическую силу, мы должны доказать его подлинность и законность. Желательно найти акт передачи на хранение или хотя бы какую-то бумагу, подтверждающую, что завещание не подделка.
Вика тут же вспомнила вчерашний вечер.
— Погоди! Акты… Бабуля вчера какие-то акты показывала в пачке старых писем.
Её глаза загорелись.
— Она их мне показала, когда про семью рассказывала.
— Тогда нам немедленно нужно к вашей бабушке!
Алексей порывисто поднялся и снял пальто со стула. Его глаза сияли азартом и надеждой.
— Если там есть бумага о передаче, мы выиграли. Вы готовы?
Его энтузиазм был заразителен. Вика встала, чувствуя, как адреналин сменяется целеустремлённостью. Между ними возникло невидимое, но прочное напряжение — смесь общего дела и зарождающейся симпатии.
***
Виктория и Алексей быстро добрались до старого дома Котовых. Он стоял на отшибе частной застройки провинциального города — крепкий, но явно не видевший капитального ремонта десятилетиями.
— Вот здесь мы и живём, — коротко бросила Вика, выходя из машины. — Не поместье, конечно.
На улице, небрежно припаркованный, стоял огромный чёрный внедорожник.
— Это машина Каткова, — сказал Алексей, обходя заляпанную грязью машину. — Что он здесь делает?
— Ой! — прошептала Вика, закрывая рот ладонью. — Кажется, я виновата. Проболталась ему, что бабушка всё знает.
— Тогда он в доме. Быстрее!
Алексей рванул к двери и застучал кулаком.
— Открой, бабуля! — стала звать девушка.
Тишина.
Вика тут же подскочила к окну. Сквозь ситцевую занавеску она заметила угрожающие силуэты и услышала глухой мужской голос.
— Там он, — выдохнула Вика.
Не медля, она соскочила с крыльца и, сделав пару шагов назад, сильным резким ударом выбила хлипкую дверь. Раздался треск дерева и грохот, с которым дверь распахнулась.
Вика обернулась.
— Вперёд!
Алексей смотрел на неё с изумлённым восторгом, хлопая глазами.
— Ну ты, Котова, даёшь…
Они влетели в дом. Сообщник Каткова лихорадочно рылся в комоде, выбрасывая на пол вещи и письма, а сам Катков держал бабушку за грудки и сильно тряс.
— Где бумаги на поместье, старая карга?! — рычал он ей прямо в лицо.
Вика кинулась на него, как разъярённая кошка. Катков даже не успел повернуться. Она наносила ему короткие и точные удары. Катков, тяжёлый и мощный, взревел от неожиданности и боли, отпустил старуху и стал отмахиваться от нападавшей.
— Я сейчас полицию вызову! — выкрикнул Алексей.
Он не мог тягаться с Катковым и его громилой физически, но давил их аргументами.
— Немедленно отпустите пожилого человека и прекратите незаконный обыск, иначе я заявляю об ограблении с отягчающими обстоятельствами!
Угроза юриста подействовала сильнее, чем удары. Катков, видя, что налёт провалился, оттолкнул Вику и отступил.
— Ещё встретимся, — злобно посмотрел он на Алексея. — Пожалеете.
Он махнул рукой помощнику, и они выскочили на улицу.
Бабушка, всхлипывая, опустилась в кресло.
— Викуля, спасибо тебе, родная, — прошептала она.
Алексей осмотрел разгромленную комнату. Его лицо было бледным, но глаза горели.
— Он искал те царские бумаги, бабушка, — заговорила Вика.
Алексей и Виктория вдвоём начали быстро перебирать раскиданные по полу документы. Бабушка, отдышавшись, указала на комод.
— Там есть потайная полка. Руку глубже засунь.
Вика вытащила перевязанную лентой пачку писем и передала молодому юристу. Тот развернул их.
— Вот оно! Акт передачи на хранение!
Голос его дрожал.
— Здесь указаны дата и нотариус. Это подтверждение подлинности завещания. С этим документом мы отбиваем поместье целиком.
Вика смотрела на Алексея. Он стоял посреди разгрома, и от него исходила такая горячая чистая уверенность, что Вика вдруг почувствовала себя окрылённой.
Молодой человек, в свою очередь, смотрел на девушку. Между ними возникло невысказанное прочное чувство. Вика поняла, что без этого умного и целеустремлённого мужчины ей уже не справиться.
***
В четверг в большом зале здания администрации на импровизированной сцене за столом, покрытым казённой зелёной скатертью, восседал мэр. Рядом с ним расположился довольный предприниматель Вадим Катков. Секретарша лениво поставила графин с водой и стаканы.
Когда Вика и Алексей вошли, в зале сидело всего несколько человек. Молодые люди заняли места в первом ряду. Катков смотрел на них свысока со сцены, и на его лице расплылась самодовольная надменная ухмылка. Он периодически наклонялся к мэру и что-то шептал. Мэр неопределённо покачивал головой.
Зал постепенно наполнялся. За Викой и Алексеем подтягивались люди: музейные работники во главе с возбуждённым Ваней, крепкие небритые лесорубы из Викиной бригады, какая-то молодёжь и несколько пожилых активистов из общества охраны памятников.
Мэр, заметив непривычный ажиотаж, начал хмуриться. По его лицу читалось, что он не вполне понимает, откуда столько народу на формальном и рутинном мероприятии.
Когда секретарша показала на часы, мэр заговорил:
— Начинаем слушание. На повестке дня — вопрос о выделении земли бывшего имения Котовых под строительство мусороперерабатывающего предприятия. Передаю слово инвестору, господину Каткову.
Вадим Катков встал, медленно обвёл взглядом зал. Он коротко произнёс свою речь, делая упор на высоких налогах и пользе для города.
Когда Катков закончил, мэр задал формальный вопрос:
— Возражения, предложения будут?
Слово взял Алексей. Он встал и заговорил:
— Господин мэр, уважаемые присутствующие, наша команда предлагает альтернативу. Вместо того чтобы губить уникальную историческую среду, мы предлагаем восстановить её. Историческая усадьба и оригинальный парк Котовых, спроектированные ещё в царское время, могут стать центром притяжения туристов.
Мэр скривился и развёл руками.
— Алексей, Алексей, мы это слышали уже.
Мэр покачал головой.
— Я знаю, что ваш предок строил что-то там, но нужны инвестиции, нужны годы, нужны уникальные специалисты. Окупятся ли все эти затраты? Вряд ли. А у господина Каткова дело верное, прибыльное, без рисков.
Бизнесмен развалился на стуле, по-барски осматривая публику.
И тут встала Вика. Её спина была прямой, а голос твёрдым, несмотря на волнение.
— Я — Виктория Котова, — начала она, и все присутствующие притихли. — И я — полноправная наследница этого поместья.
Заявление прозвучало как выстрел. Мэр вскинул брови от такой наглости, а Катков фыркнул.
— Что за балаган? Да какая ты наследница! Не смеши!
Он немного ослабил галстук на шее и, указав на Вику толстым пальцем, повернулся к мэру.
— Гляньте на неё. Она мне вчера под машину бросалась!
Но Алексей уже доставал из своего тонкого кожаного портфеля завещание и акт его передачи на хранение. Он начал говорить холодным юридическим языком, обращаясь напрямую к мэру.
— Господин мэр, перед вами подлинное завещание. Я представляю интересы госпожи Котовой, прямой наследницы. Если вы принимаете решение в пользу господина Каткова, я немедленно подаю иск о признании прав собственности. Это означает, что земля будет заблокирована для любых действий на время судебного разбирательства. А вы знаете, сколько суды по таким делам длятся в нашей стране? Годы.
Алексей сделал паузу. Его голос набрал силу.
— Я вас уверяю, вы проиграете тяжбу, потеряете инвестиции, и в итоге у вас не будет ни мусорного завода, ни исторического наследия. Либо мы восстанавливаем историческое место, получаем доход от туризма и славу рачительных хозяев.
Мэр посмотрел на Вадима Каткова. Потом на собравшихся людей в зале, потом на Вику, стоявшую рядом с юристом. Его лицо какое-то время выражало сомнения, потом он, словно решившись, кивнул. Риск судебной волокиты, скандальной огласки и потери всех денег был слишком велик.
— Ну что же, в силу открывшихся новых обстоятельств я вынужден проект господина Каткова отклонить до момента окончания разбирательств с правами собственности на этот участок, — твёрдо сказал мэр, ударяя карандашом по столу.
Катков взорвался.
— Да что за безобразие? Да просто вышвырните эту голодранку из зала и всё!
В ответ в зале поднялась дюжина крепких небритых лесорубов. Они стояли и пристально смотрели на сидящих за столом на сцене. Кто-то недобро улыбнулся.
Мэр поёжился и хмуро кивнул на молчаливых мужчин, стоявших в зале.
— Похоже, Вадим, вам уже пора, — произнёс он. — Выпутывайтесь, голубчик, сами.
Катков, видимо, окончательно понял, что проиграл. Он встал и вышел из зала.
Мэр поглядел ему вслед, затем, явно расслабившись, обратился к залу.
— Ну, значит, по поместью Котовых — быть, — сказал он и бросил взгляд на Вику и Алексея. — Но помните, вы обещали, чтобы с пользой для города. Я посмотрю, сколько в фондах на историческую реконструкцию осталось, но много не ждите.
В зале раздались аплодисменты.
Вика, не выдержав переизбытка чувств, резко обернулась и, схватив Алексея за воротник, притянула его к себе и страстно поцеловала в губы на глазах у всех.
Алексей, ошеломлённый и счастливый, выдохнул:
— Вика, ты невероятна. Выходи за меня замуж.
Эпилог.
Спустя два года то, что было когда-то заброшенным и погибшим, — имение Котовых — стало популярным туристическим объектом. В центральной восстановленной части усадьбы теперь располагались гостиничные номера и музей, посвящённый истории рода Котовых.
Вика, теперь уже Виктория Преображенская, заняла пост директора музея поместья Котовых и главы Фонда реконструкции наследия. Была восстановлена знаменитая подземная система полива и очищены заросшие пруды.
Алексей стал главным юристом фонда и неформальным ведущим реставратором парка. Благодаря сохранившимся в его семье дореволюционным фотографиям и схемам парка рабочим удалось восстановить ландшафтный шедевр в первозданном виде. Эти же уникальные материалы легли в основу музейной коллекции.
Они жили в небольшом уютном доме при усадьбе вместе со счастливой бабушкой, которая наконец обрела покой и гордость за свою семью.
Вскоре после этой истории напористые силовые методы Вадима Каткова довели его до судебных разбирательств с партнёрами, и его бизнес прогорел. Он был вынуждён уехать из города.
Город получил доход от туристов, а мэр — славу руководителя, спасшего историческое наследие.
Однажды тихим вечером Виктория стояла на берегу прозрачного пруда и держала за руку Алексея, своего мужа, чувствуя, что сила их союза — в умении и желании созидать. А главное, она нашла того, кто оценил её силу по достоинству и стал её верной опорой.
История длиною в век наконец завершилась исторической справедливостью и счастьем.
